Утро, которым мы умрём

Они просто уснут… Когда они уснут, им приснятся образы друг друга…только они… Это лучше смерти… Космос всегда завораживал юное, любопытное сердце Паркера. В его глазах, таких чистых и невинных, можно было утонуть, как в космосе и увидеть отражение звезд — такие далёкие, что они нам кажутся простыми точками на ночном небосводе, будто брызги белой краски, которая разлетелась по столу от неаккуратности художника. И вот он сам оказался в космосе, среди этих белых точек, стал частью необъятного пространства, где сливались все цвета радуги. — Может быть… Когда-нибудь нас поглотит чёрная дыра, или какая-нибудь далекая, неизвестная звезда, и мы навеки исчезнем из этого мира. Но… Кто знает может за этой чертой совсем другой мир, где нет войны и печали? — Питер сидел у окна и смотрел в даль, нет, он засмотрелся на пучину звёзд и красок. От скуки он начал размышлять о бытие, о жизни после смерти и вообще — что будет с ними дальше? — Просто, мысли вслух… — тихим голосом добавил Питер. — Что я скажу тете Мэй, когда вернусь на Землю? — Но её уже не было в живых. Космос не подвластен времени и пространству, которое всё время расширяется. Он — бесконечен. На корабле прошло где-то недели две, когда на Земле прошло уже сто лет. Вряд ли там осталось что-то живое. Паркер сказал это усмехаясь, подбадривая себя. Это выглядело нелепо и смешно, а попутчик лишь «со слезами на глазах» смотрел на мальчишку. Кислорода уже катастрофически не хватало, а еда и вода закончились пару дней назад. Энтони Старк уже не пытался выжить, что и советовал паучку. Он уже отчаянно знал, что они обречены, что смерть скоро достигнет их. — Лучше бы это произошло сейчас, Питти. Но дрейфовать в космосе, без единого шанса на жизнь, куда веселее, чем я думал, — ответил, чтобы подбодрить самому и не смотреть сквозь слёзы на эту глупость. Старк сидел у стены, откинув голову назад, а на его коленях лежал разломанный шлем, придерживаясь дрожащими руками. Руки дрожали то ли от холода, то ли от приближения смерти, но он хотя бы умирал не в одиночестве. Отец Тони — Говард Старк многое рассказывал ему о космосе, когда он был маленький. Космос манил его, звал к себе, будто пытаясь вернуть Тони домой. В битве в Нью-Йорке он уже побывал в этом месте, отважно спасая город от пришельцев. Он уже давно должен был умереть здесь. Космос стал его вторым домом уже давно. — Думаете мы достойны лучшего мира, чем этот, или мы достойны вечной темноты? — Питер нехотя оторвал взгляд с бездны космоса и перевёл его на Тони. Его глаза заслезились от переизбытка чувств, от такой красоты, что он находился здесь, но только Старк — единственный кто был не против скончаться здесь, отдаться, отдать своё тело космосу. Ореховые глаза Питера наполнились слезами из-за зуда, который возник из-за долгого глядения в одну точку и после в темноту, после яркого света. Перед глазами всё плыло, как и образ Тони, который смотрел на него с опаской. Он просто смотрел на малыша Питера, даже не задумываясь об ответе на поставленный вопрос. Но они были не достойны ни того, ни другого…  — Я…Я не хочу забывать Вас, мистер Старк, — Питер вскочил с места и в панике кинулся к Старку, прося объятий. Он цеплялся за его шею, как ненормальный, будто это последний глоток воздуха, будто он видит его в последний раз, хотя так оно и было… Тони лишь приобнял мальчишку, грея и успокаивая своим теплом от тела: — Не забудешь. Ты точно не забудешь меня, — может лишь в следующей жизни, в которой Питер не будет помнить о космосе, о Мстителях, о тете Мэй. Последовал мягкий, почти невесомый, поцелуй в висок, а Питер всё дрожал от угнетающих мыслей. Он держался до последнего спокойным, но сломался от того, что просто закрыл глаза и увидел тьму в попытках смахнуть слёзы и разглядеть лицо Тони. — Хей. Слушай, у меня есть отличная идея, — Старк поднялся с холодного пола, поднимая за собой Питера. — Пятница, включи что-нибудь мелодичное, — приказал Тони едва работающему шлему, которому всё же хватило сил на последнюю песню. Snow Patrol — «Chasing Cars». Тони лишь усмехнулся такому выбору ИИ. Дрожащая мускулистая рука, подхватила парня за талию, тот же растерялся, но после по приказу Старка положил руки ему на плечи. Юное сердце потихоньку сбавляло свой стук и выровнялось в ритм сердца Тони, которое не очень-то и спокойно билось, находясь рядом с таким хрупким, маленьким чудом, которое вот-вот исчезнет с его глаз, как и он сам. Песня немного приободряла, и Питер почти забыл где находится. Почти, потому что он находился рядом с железным человеком, который загораживал собой вид на космос. Слёзы, подобны звёздам, сыпались из глаз, как звездопад на ночном небе. Вот — маленький космос Тони. — Песня очень в тему не правда ли? — снова усмехнулся Старк. Шепот пронёсся по ушным перепонкам мальца, пока тяжелое, жаркое дыхание опаляло, и даже щекотало ухо, тем самым смущая мальчишку, его щёчки и ровненький носик покрылись румянцем. Каждый бы так смутился, как школьница, будь он рядом с Тони, мать его, Старком. Миллиардер кружил Питера в танце, в танце под звездами, среди них, в бесконечности, где время неподвластно. Питер мягко и лучезарно улыбнулся. Тони улыбнулся в ответ. Для него это было словно глоток свежего, горного воздуха, которого уже не было; словно лучик солнца в кромешной тьме космоса, в котором они застряли. Тепло их тел отдавалось друг другу, по венам закипела ртуть. Питер чувствует запах дорогущего одеколона, который уже был еле заметен, как и запах шоколада от волос Паркера, такого же молочного шоколада цвета. Такие милые кудряшки, Тони прижал его к себе, уткнувшись носом в макушку. «Если я лягу здесь, Если я просто лягу здесь, Ляжешь ли ты со мной, забыв об остальном мире?» Танцевать вот так в полном одиночестве, будто единственные живые во всём мире, под млечным путём, среди планет, которых прежде они не видели — вызывало прилив мурашек по всей спине, словно иголки, опускаясь вниз по рукам до кончиков пальцев, оседая приятным чувством. Вызывало переизбыток чувств у обоих, что заставило дрожать, переплести пальцы друг друга, сжимая потные ладони, сильнее и сильнее будто они висели над пропастью. «Да» Питер всё ещё был взволнован данной обстановкой, в животе тяжело тянуло, будто сотни прекрасных бабочек вылуплялись из своих коконов, голова даже кружилась, а ноги, будто вата, подкашивались. И чтобы не упасть раньше времени, он вцепился в широкие плечи партнёра по танцу. — Я никогда прежде не танцевал вот так, — а ведь правда. Питер даже ещё не закончил школу, не узнав, что такое выпускные, вечерние танцы с одноклассниками, он даже не потанцует с девушкой, которая ему нравится, а не с пятидесятилетним мужчиной, который почти отжил свой век. Что такое награждение, когда все надевают красивые мантии, как у магов. Да, как у магов. Бедный мальчик даже не почувствует себя волшебником, что закончил этот трудный жизненный путь, как школу, не почувствует себя судьей своей дальнейшей жизни, не говоря уже о всех её прелестях — так думал Тони. Ему было жаль, действительно жаль Пита, стало так горько на душе. Он винил себя: «это из-за меня он теперь здесь, из-за меня он неизбежно умрёт…» Слёзы? Тони заплакал? Это так не похоже на него… Но сейчас в нём находилось уйма чувств, которые боролись меж собой. Но Питер хотя бы умирал не один, умирал «необычно», не банально, не тонув в воде или не падая с большой высоты, и тем более не от старости. Боже… Он ещё так молод. Но он, хотя бы не умрёт в одиночестве, и это единственное что мог сделать мужчина — всё это крутилось в свинцовой голове Старка. «Питер умер в необычном месте, с необычным человеком…» Питер будто насквозь видел всё то, что чувствовал и думал Тони, что было внутри него, а внутри него бушевал ураган над свирепствующем морем вины. Он положил свою ладонь на его, покрытую жесткой щетиной, щёку, всё также улыбаясь, на первый взгляд спокойно. И эта маленькая, нежная и такая родная рука была сейчас самым действенным успокоительным для Старка. — Всё хорошо, — снова шепот паучка. Пит ни о чём не жалел, не жалел, что пошёл за Тони, ведь он был с ним, с человеком, которому он доверился, как никогда раннее, с человеком, которого полюбил, с любовью всей несчастной жизни. На Земле у них было мало…очень мало времени друг для друга, чтобы насладиться присутствием любимого, ходить по паркам, в кафе или рестораны, как все нормальные влюбленные парочки, а не как они — обреченные на смерть в одиноком пространстве космоса. Уехать куда-нибудь, где их никто не найдёт. Это могло быть любое место, но не чертов космос. Космос был, как океан, но и тот был лучше. Музыка уже не играла, но Тони и Питер продолжали кружиться, пока… Смерть уже находилась в одной комнате с ними. «Всё хорошо» Вовсе нет. Они встретились лицом к лицу со смертью. …Питер не начал чувствовать головокружение, последний кислород покидал тело, он начал задыхаться. Появились круги перед глазами, то была паника. «Нет… Нет… В последний раз взглянуть на него… Можно я…» «Я люблю тебя.» Прозвучало эхом в пространстве… Тони начал вести себя точно также. Пока оставались силы, он медленно опустил Питера на леденящий, как айсберг пол, опускаясь за ним. Последние секунды жизни. Они просто смотрят друг на друга. В последний раз они сплетают свои губы в легком поцелуе. Поцелуй, как снотворное усыпил их вечным сном. Бешеное биение сердец мигом обрываются. Они уснули и больше не проснутся… На Земле наступило очередное утро, люди жили, занятые своими делами. Очередное сонное утро, в котором всё просыпалось: птицы пели под окнами, распускались цветы, движение автомобилей разрывало тишину улиц, журчание рек ласкало на фоне суеты, детский лепет на улицах, который был слышен из окон. Город оживлялся, всё оживлялось, а они умерли. Говорят — космос бесконечен, у него нет границ, нет конца и начала. Откуда он взялся — никто не знает и не может понять, ещё ближайшие тысячи лет. Поэтому их путь будет долгим, очень долгим, пока чёрная дыра не поглотит их, пока взрыв не уничтожит их. Через несколько тысяч лет корабль упал на далёкую планету, а в нём лежали лишь шлем и маска.