Саске VS Сарада, 2:1

День начался бы как обычно, с кофе, легкого завтрака и пары газетных статей перед выходом из построенного недавно метро, если бы поутру не раздался звонок. Сакура не ожидала никого в гости в такую рань, теряясь в догадках, открыла дверь. - Наруто? На пороге стоял запыхавшийся и обеспокоенный блондин, в белой запыленной мантии с красным кантом внизу. - Привет, Сакура. У меня к тебе разговор. Можно зайти? – устало опираясь о дверной косяк, он дождался разрешения и прошел в дом. - У меня мало времени, так что можно побыстрее? – как медик, женщина была просто обязана не опаздывать на работу, но и визит старого друга с каким-то делом казался ничуть не менее важным. - Буквально пару минут, - отозвался мужчина, опустившись на пуф в коридоре. – Позавчера Боруто представил нам свою девушку, ну ты и сама в курсе, кто это, - Сакура с улыбкой припоминала оживление дочери, когда чадо Хокаге разразилось любовным признанием к ней, - В общем, они собирались дождаться окончания командировки Саске, чтобы и вам сообщить об этом как подобает. Но вчера Боруто ушел как обычно на миссию, но больше его никто не видел. Конохамару сказал, что отпустил всех после миссии и ничего сверхъестественного не было. Так вот, я хотел узнать, не слышала ли ты от Сарады чего-нибудь? А то, может, я зря волнуюсь, и они просто где-нибудь вдвоем. - Понятия не имею, куда он мог запропаститься. Сарада ночевала дома и уже ушла… Это странно, - Сакура озадаченно потирала ремешок сумки, с которой собиралась идти на работу. – Ты извини меня, но мне нужно на работу. Сконфуженный мужчина мигом взлетел с облюбованного пуфа и направился к двери: - Ах, да, прости, Сакура, я уже ухожу. Командировка – слово странное для обозначения долгосрочной миссии шиноби. В конторе это означало бы отправиться на фиксированный срок в неведомые дебри с неясными целями, а для шиноби – делай, что хочешь и за сколько хочешь, но выполни миссию, а пока не выполнил, на глаза заказчику или руководству не показывайся. Этим активно пользовались. Это очень уважал в своей работе Учиха Саске. Поэтому новость о том, что неугомонная копия Седьмого и его дочь встречаются, встретила его раньше, чем он принес отчет о выполнении последней миссии. Правда, о том, что он уже вернулся с нее, не знал еще никто. И то, как полыхнул Мангеке в правом глазу от увиденной несуразицы, тоже никто не видел. Отчет быстро отошел на второй план, когда парочка остановилась, в свете фонаря поцеловалась и продолжила путь к особняку Учиха. Сказать, что Саске не был рад такому исходу, - ничего не сказать. С одной стороны весов Фемиды лежали отцовские чувства и переживания за собственное дитя и его будущее, а с другой… Ревность? Гнев от того, что мальчишка, выходит, просто подлизывался к нему как к будущему тестю, а не всерьез желал овладеть могущественными техниками или хоть чему-то у него научиться. Взведенное эго требовало самого любимого слова в жизни Учиха – отмщения. Возможность представилась сразу же, ведь Боруто слишком самоуверенный, чтобы смотреть вверх, и слабовольный, чтобы воспротивиться воздействию Шарингана. Осталось лишь решить, что делать дальше. Парень рано или поздно очнется и будет шуметь. Впрочем, в другом измерении ему это не поможет. Камни не умеют вызывать полицию из других измерений, а сам Боруто беспомощен вернуться в свое. Такая знакомая тушка мешком рухнула на серую землю, но не очнулась, чему отчасти был рад мужчина. В отключке этот семнадцатилетний парень, с блондинистыми вихрами, похожими на хвосты крошечного Курамы, выглядел исключительно красиво. Правильные черты лица, аккуратные слабо выделяющиеся на фоне загорелой кожи розоватые губы, тонкие, будто выведенные остро заточенным карандашом, полоски «усов». Словом, от другого крикливого блондина отличался он мало. Даже во сне, по наблюдениям Саске, и отец, и сын выглядели невинными и открытыми. И этот факт задевал глубоко спрятанные струны души, играя на них опасные мелодии. Упрямая фантазия подбрасывала сцены, где эти ангелы сидели перед ним с кубками дорого вина и взглядом умоляли сделать с ними все, что только захочется хмельной голове. Отчего-то эти мысли не хотелось отгонять. Руки механическими движениями разоружили парнишку, отбросив подсумок подальше, и связали запястья ремнем от штанов. Из головы никак не вылетала картина маслом, где его собственная дочь целуется с этим уязвимым и изобретательным нахалом, и ярость от нее закипала. Чего уж скрывать, он действительно приревновал своего ученика и не мог справиться с чувством собственничества по отношению к подтянутому молодому телу. Да, он давно обратил внимание на точеное тело Боруто, нагрузки с самого начала не были ему в тягость. Делить такое сокровище с родной дочерью не хотелось совсем. Жадность взыграла. Ведь ничего не будет, от пары минут желанных касаний? Слабый звук расстегивающейся куртки не способен ни отрезвить Учиха, ни разбудить Узумаки. Но вот ледяные пальцы скользнули под белую футболку и задрали ее наверх, а гордая птица, задиравшая самого Хокаге, склонилась над своей жертвой. А жертве приспичило проснуться и уставиться на обманутого мужчину: - Саске-сан, вы чего? Вы что творите, ттебаса! Отпустите! Только вот не в его положении диктовать условия. Встретившись с полным праведного гнева взглядом, Боруто не смог больше выдавить из себя ни слова от страха и болезненно сглотнул. В подтверждение его опасений последовал жесткий укус в районе ключицы, заставив парня коротко вскрикнуть. Бежать жертве некуда… Связанные руки рывком прижаты кверху, а наслаждение собственной победой только начиналось. Упиваться хотелось каждым сантиметром мягкой загорелой кожи, обтягивающей прекрасно развитую мускулатуру, каждым подрагивающим вздохом и вскользь пророненным стоном. Попытки сопротивления терпели поражение, и на нежной коже набирали цвет новые укусы. Сухая грубая ладонь беспрепятственно мяла упругие ягодицы под тонкой тканью. И лишь оторвавшись на секунду от своего занятия, мужчина отметил еще одну приятную деталь. Боруто был чертовски возбужден, щеки горели румянцем, а затуманенный взгляд был прикрыт напряженными веками с пушистыми ресницами. Точка невозврата для мужчины миновала, и он с радостью расставался с совестью и моралью по этому поводу. Ткань штанов и белья легко поддалась и упала рядом. Но вида стыдливо млеющего Узумаки показалось воображению мало. Тогда крепкая рука переместилась с ягодицы на пах, настойчиво стимулируя. Напряженное тело не находило покоя, Боруто пытался спрятать глаза в сгибе локтя и тихо постанывал. Желанная разрядка была слишком близка, но тут его ждало разочарование в виде тонкого лоскута, перетянувшего основание члена. Выглянув из импровизированного убежища, парень поднял на Саске полный мольбы взгляд и заскулил. - Даже не надейся. Я не позволю тебе такой роскоши, пока не примешь мои условия, - наставительным тоном ответил мужчина, продолжая терзать юное тело касаниями. - К-какие? – осипшим голосом поинтересовался Боруто. - Раз уж ты ухлестываешь за моей дочерью, то будь уж добр играть до конца. Брак со всеми вытекающими. Либо ты отстаешь от нее навсегда. Но учти, что бы ты ни выбрал, отныне ты подчиняешься мне и только мне и будешь выполнять все, что я тебе прикажу. А иначе жить долго ты точно не сможешь, я обеспечу, чтобы и праха твоего не нашли. И первый из них – никому ничего о нашем договоре не рассказывать. Ты все понял? - М-м-хн… Понял… Я все понял. - Ну так что ты выбираешь: остаться с Сарадой или исчезнуть? - Са-а-аске-сан, я не отступлю! Я люблю ее! – грозно прорезался голос. - Значит, договорились, - сил сдерживаться уже почти не оставалось, но упускать шанс для шантажа он не хотел, устраиваясь между прелестных ножек. – А теперь будь паинькой, Боруто. - Только не это, пожалуйста, сенсей! – взмолился парень, понимая суть ситуации и выставляя связанные руки перед собой. – Не надо! Но все напрасно, Саске пригвоздил его руки обратно, картинно облизнув два пальца и вторгшись ими в напряженную задницу парня. Расслабляться тот даже не намеревался, хотя стоило. На счастье Боруто, мужчина не был излишне груб в растяжке и, стиснув зубы, терпеливо разрабатывал анус. Узумаки надолго не хватило, он сдался, позволив тонким крепким пальцам двигаться свободнее и массировать простату, смирился, чтобы принимать постыдное удовольствие. Это не укрылось от внимания Саске, он с азартом кота, загнавшего мышь в угол, упивался стонами и собственным сжигающим каждую клетку возбуждением. Хотелось взять этого загнанного зверька, сделать своим до последней капли, ожидание вытягивалось в вечность. Добавить кислорода и сгореть в секунды или продолжать сладко тлеть в агонии возбуждения… Боруто не успел понять, когда место пальцев занял член, с остервенением вколачивающийся в растянутую задницу, но и кричать был уже не в силах. В какую-то секунду до сгорающего разума дошло, что боль и удовольствие могут быть одним целым, будоража сознание. Его больше не сдерживал лоскут бинта, а терзавшая его задницу рука теперь надрачивала ставший слишком чувствительным член парнишки. Жар накрыл его с головой, и Узумаки, поддавшись страсти в последний раз, обмяк, кончив себе на живот. Через мгновение он почувствовал пустоту в своей заднице и горячие капли на груди. Привалившаяся рядом фигура тяжело дышала, но воспользовалась шансом крепко и властно поцеловать Боруто в приоткрытые губы. А парень с трудом осознал, что ему ни с кем не было так хорошо и сладко...