are you sure?

      Ренджун просыпается от заливающегося уже надоевшей мелодией телефона под подушкой, и, недовольно нахмурившись, берёт трубку: – Алло? - хрипит он, и слышит на той стороне смешки низким голосом. – Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало. - Снова смех. - Открой дверь, очень тебя прошу, я уже минут десять здесь стою, но до тебя не достучишься.       Ренджун в ответ очень долго и сосредоточенно молчит, пока его сонный мозг пытается начать работу и ищет в аудиотеке голосов нечто похожее на то, что только что звучало из динамика телефона. – Сюйси?.. – В точку! А теперь вставай и иди к двери, я принёс вкусности.       Последней фразы достаточно, чтобы заставить Ренджуна подскочить на диване и проснуться окончательно: он лихо впрыгивает в тапки, заворачивается в плед (под которым и спал, собственно), и галопом несётся ко входной двери. – Доброе утро, - акульей улыбкой скалится Лукас, когда Ренджун отпирает все замки. В одной руке у него пакет с едой, в другой – стакан с кофе. - У них не было орехового сиропа, так что я взял с ирландским кремом, не обессудь. – Это же… - парень открывает крышечку, чтобы вдохнуть запах свежесваренного кофе, который уже успел немного подостыть. – Флэт уайт, да, - Лукас кажется даже немного оскорблённым. - За кого ты меня держишь?       Ренджун делает первый глоток и понимает, что теперь и жить можно; он перехватывает еду из рук Юкхея и одним кивком головы приглашает его внутрь, после чего исчезает на кухне. Пока Лукас расшнуровывает кроссовки, Ренджун довольно шуршит пакетом и позволяет себе еле слышно пискнуть. – Это меренги? Со сливочным сыром? – Да, я заскочил к Тэну, там ещё по мелочи взял – парочку ванильных капкейков и шоколадный мусс. - Юкхей по-хозяйски усаживается за стол и подпирает щёку кулаком, не прекращая улыбаться. - Угодил тебе? – Не то слово! Спасибо огромное, сколько я тебе должен? – Нисколько. – Эй, так не пойдёт, - Ренджун хмурится, допивая кофе залпом. - Зачем ты вообще так возишься со мной с раннего утра, я ж– – Время без десяти четыре, - перебивает его Лукас. - Ты бы шторы иногда открывал, так, интереса ради. Опять до самого утра рисовал? – Я… Да, - теряется Ренджун, подходя к окну, и наблюдает, как солнце скрывается за горизонтом, лишь пара оранжевых лучей ещё освещает небосвод, большую часть которого занимает непроглядная чернота. – И почему я не удивлён, - голос Лукаса звучит неожиданно близко, отчего парень вздрагивает и резко оборачивается. Юкхей стоит рядом, почти вплотную, из-за чего Ренджуну приходится задрать голову – чёрт бы побрал эту почти двухметровую шпалу. - У тебя опять на лбу краска осталась.       Лукас дотрагивается, ведёт кончиками пальцев по чужой коже, немного убирая чёлку в сторону, а у Ренджуна почему-то сердце в груди замедляет ход, и кислород прекращает поступать в лёгкие. Становится ощутимо неловко, потому что Юкхей ещё и смотрит внимательно и крайне серьёзно, будто гипнотизирует, не позволяя отвести взгляд от себя. – Ты сколько дней из дома не выходил? - Лукас разрывает тишину, возвращает свою беззаботную улыбку, словно ничего и не было. - Выглядишь усталым, да и воздух тут конкретно спёртый, проветривал бы комнату время от времени. – Мне было не до этого, - фыркает Ренджун. - Мне заказали сложную и крупную работу, и у меня горят по ней все сроки, поэтому я рисую, пока могу. И отойди, ради Бога, у меня шея болит на тебя вблизи смотреть. – Не мои проблемы, что у кого-то коротк– – Я сейчас тебе твои коленные чашечки сломаю, если продолжишь в таком же духе, предупреждаю, - Лукас заливисто смеётся и делает пару шагов назад, и вся неловкость окончательно испаряется, однако ощущение чего-то странного остаётся витать в воздухе. – Знаешь, я ж не просто так в этот раз пришёл. У меня к тебе есть одно предложение, - Юкхей слегка запинается, будто нервничает, что заставляет Ренджуна напрячься. - Ты не любитель выходить в свет, я в курсе, но иногда это всё-таки необходимо, понимаешь? И у меня появилась идея, точнее, возможность, и… – Говори прямо, - щурится Ренджун. - Что ты хочешь? – Приходи ко мне на выступление. К нам, точнее, - выпаливает Лукас. - Скоро Рождество, и мы на этих выходных перед ним устраиваем мини-концерт в очень уютном клубе, народу будет не так много, честно. Я дам тебе билет на бесплатный проход.       Ренджун крепко задумывается. С Юкхеем они знакомы почти год, и он помнит их неуклюжее знакомство настолько чётко, будто это было сегодня: тот день был одним из тех, когда Ренджуну приходилось делать то, что он не любит больше всего – выходить из дома, и не просто так, а за покупками. В его супермаркете случилась какая-то катастрофа с трубами, поэтому пришлось ехать в другой через две остановки, иначе бы он элементарно помер с голоду. Как итог, возвращался он с набитыми едой пакетами в уже переполненном людьми автобусе, готовый умереть, пока один крайне ловкий молодой человек с огроменным контрабасом в руках не зарядил ему этим самым инструментом по голове во время резкого торможения – после этого Ренджуну просто хотелось начать убивать. Парень извинялся нон-стоп, звал к себе домой, чтобы «обработать раны», которых и в помине не было, и настолько заболтался, что действительно вытащил Ренджуна на – внезапно – его же остановке, потащил к себе, и только тормознув около его подъезда, они оба осознали, что живут напротив друг друга. Судьба? Вполне возможно, как ни посмотри.       С тех самых пор Лукас регулярно наведывается к нему, чтобы проверить, не откинулся ли ещё Ренджун и есть ли у него еда, а чаще всего приносит сладости и кофе из кафешки в соседнем квартале, отвлекает от фрилансерской работы – Ренджун рисует картины маслом на заказ, – притаскивая фильмы на DVD или просто рассказывая, как прошла очередная репетиция или выступление с его джазовым коллективом, где он как раз и играет на контрабасе. Ренджуну не хотелось бы это признавать, но за очень короткое время Юкхей плотно засел в его жизни и стал одним из самых близких людей, за что он ему очень благодарен (однако вслух об этом он никогда не скажет). – Ну так что скажешь? - переспрашивает Лукас. - Приходи, и отплатишь мне таким образом за кофе и сладости, - и Ренджун понимает, что как бы он не любил общество других людей, отказать Юкхею он не сможет, как минимум по той просто причине, что тот уже давно зовёт его на свои концерты, и это будет попросту некультурно. – Ладно, я согласен. Не на сто процентов, конечно, но я очень постараюсь прийти, - он не может удержаться от улыбки, когда Лукас аж подпрыгивает на месте с победным «Йес!» – Я оставлю билет на полочке в прихожей! - и он выскакивает из комнаты, убегая одеваться. – Уже уходишь? - удивлённо спрашивает Ренджун, выглядывая в прихожую. – У меня репетиция через полчаса, я так, заскочил на пару минут. – Боже, да не нужно было... – Нужно, - Юкхей застегивает парку и, выпрямившись, снова загадочно смотрит прямо в глаза, выдерживая паузу. - Мне было важно тебя увидеть. Всё, я ушёл!       Дверь за Лукасом захлопывается, но Ренджун в замешательстве пялится на неё ещё добрую минуту. – Как это понимать… - бормочет он себе под нос и возвращается на кухню к сладостям, принимая решение не задумываться об этом. По крайней мере сейчас.       Неделя подходит к концу быстрее, чем ожидалось, и как только на город опустился вечер, Ренджун выползает из дома, чтобы добраться до места концерта. Буквально минут двадцать на такси (благодаря тому дорогому заказу он может себе это позволить), и он уже заходит в клуб и понимает, что Лукас не врал: тут действительно очень уютная и приятная обстановка, вот только людей просто уйма – он морщится, и как только заходит в зал, прилипает к ближайшей стенке, чуть ли не сливаясь с ней, чтобы свести случайные касания к минимуму. Юкхей и часть его коллектива находятся на небольшой сцене, проводят последние проверки: Лукас, настраивая контрабас, разговаривает с каким-то парнем, который крутит в руках барабанные палочки, и Ренджун готов поставить свою почку на то, что это тот самый Марк, о котором ему частенько рассказывали. В какой-то момент «тот самый» поворачивает голову в его сторону, их взгляды случайно пересекаются, и Марк округляет глаза, отворачиваясь обратно. Ренджун искренне не понимает такой реакции на себя, но через секунду замечает, как Марк начинает активно тыкать пальцем в его сторону и что-то говорит Лукасу, заливаясь смехом и пихая того локтём в бок. Юкхей тут же обращает своё внимание на Ренджуна, громко зовёт его и машет рукой, подзывая к ним, и у парня не остаётся других вариантов кроме того, как протиснуться через людей и вылавировать между столиков, которые стоят у самой сцены. – О, привет! Ты пришёл! - судя по голосу, Лукас в восторге. – Как видишь, - он мягко улыбается и бросает взгляд на зубоскалящего Марка рядом. - Приятно познакомиться, я Ренджун. – Марк, - барабанщик тянется для рукопожатия, и как только их ладони касаются друг друга, он наклоняется и говорит заговорщическим тоном: - На самом деле я знаю, кто ты. Лукас показывал мне твои фотки. – Эй! - возмущённо вопит Юкхей рядом. – У него есть мои фотографии? - в замешательстве произносит Ренджун, переводя взгляд на друга. – Так, уйди отсюда, - отпихивает смеющегося Марка Лукас и спрыгивает вниз. - Не слушай его. Я попросил забронировать для тебя столик вот тут, сбоку, потому что ты ведь не любишь сидеть в гуще людей, и– – Откуда у тебя мои фотки? - повторяет свой вопрос сконфуженный Ренджун. - Даже у меня нет моих фотографий на телефоне, эй! – Да погоди ты! Вот, садись, заказывай из карты бара всё, что хочешь, это за мой счёт, а я пошёл. – Сюйси! - Но Ренджун успевает только увидеть, как Лукас со скоростью Соника уносится за кулисы, и лишь бурчит себе под нос, принимаясь изучать меню. - Окей, я вернусь к этому вопросу позже.       Список коктейлей поражает, но Ренджун решает не мудрить и заказывает подошедшей официантке один из первых, что привлёк его внимание: «Один “чёрный русский”, пожалуйста», - и устраивается поудобнее, когда свет понемногу начинают приглушать, что знаменует скорое начало выступления.       Следует говорить начистоту: вступление ведущего он пропустил мимо ушей, потому что был занят тем, что проверял ленту в твиттере и цедил коктейль через трубочку, и, когда публика начала хлопать, он понял, что пора обратить внимание на сцену, музыканты уже выходят, наверное–       Коктейль приходится поставить обратно на столик, когда Лукас подходит к своему инструменту, улыбается и подмигивает куда-то в зал, вызывая этим чей-то визг, проводит рукой по уложенным назад волосам, поправляет галстук и одёргивает жилетку – и Ренджун понимает, что никогда не видел Юкхея таким. К нему домой он обычно заваливается в безразмерных толстовках и домашних штанах, реже – во всяких клетчатых рубашках или джемперах с джинсами. Ренджун борется с зудящим желанием крикнуть, что белоснежные рубашки Лукасу намного больше к лицу, но вместо этого он прикусывает губу, выкидывает трубочку из бокала и делает один большой глоток коктейля, который обжигает горло и заставляет поморщиться. На это сейчас как-то фиолетово, мягко говоря, ведь тут на горизонте замаячила проблема, которую не ждали. Он слышит, как объявляют название оригинальной песни: Мэрилин Монро - «My Heart Belongs To Daddy», и–       –и тут они начинают играть. Марк отбивает чёткий ритм на барабанах, тут же вступают тромбоны, и пальцы Лукаса начинают скользить по струнам контрабаса с невероятной скоростью; Ренджун соврёт, если скажет, что не залип на это настолько сильно, что пропустил тот момент, когда началась вокальная партия. Ситуация требует крайних мер, и он делает ещё глоток “чёрного русского”, и ещё, до тех пор, пока не понимает, что бокал опустел. Ритм меняется, замедляясь, и Ренджун жестом просит официантку повторить, не отрывая взгляда от сцены. Он не знает, сколько времени продлилось выступление, сколько песен прозвучало, на данный момент он знает лишь то, что Юкхей превосходно играет и выглядит ужасно круто, особенно в тот момент, когда после своего соло проворачивает контрабас вокруг своей оси несколько раз, чисто ради того, чтобы покрасоваться. Когда всё закончилось, музыканты откланялись и ушли за кулисы, ведущий сказал прощальные слова, и зал уже опустел, Ренджун так и остался сидеть с полупустым бокалом в руках, пребывая в некоторой прострации – ему будто напихали ваты в голову, из-за чего абсолютно не получалось думать о чём-то конкретном. Юкхей, засучивающий рукава рубашки и вытирающий пот со лба тыльной стороной ладони точно в список «конкретных мыслей» не входит. – Ты всё ещё тут? Я, конечно, хотел попросить тебя дождаться меня после выступления, но забыл. Спасибо, что сам решил остался, - Ренджун с трудом поднимает взгляд на Лукаса, который только что подошёл и стоит рядом, уже одетый в свою любимую парку и замотанный в шарф по самые уши. Парень обращает внимание на его столик и поднимает одну бровь: - Боже, ты один всё это выхлебал? – А в чём проблема? Я уже не могу выпить два коктейля разом, или что? – Чувак, - серьёзно говорит Лукас, заставляя Ренджуна недоуменно нахмуриться. - Взгляни: у тебя тут три пустых бокала, и четвёртый ты держишь в руках. – Ну, бывает, - максимально небрежно пожимает плечами Ренджун, будто всё так и было задумано изначально. – Окей, - тянет Сюйси и наклоняется, чтобы подхватить его за талию и поднять на ноги. - Пошли домой, а там расскажешь, как тебе наш концерт. – О, Лукас! Вы домой? - около них тормозит Марк с ещё одним парнем, в котором Ренджун узнает их главного вокалиста. - Мы с Донхёком можем вас подкинуть, если хотите, время-то позднее уже. – Было бы неплохо, честно говоря, - улыбается Лукас, всё ещё приобнимая Ренджуна за талию, но тот предпочитает не обращать на это внимание, хоть может сам крепко стоять на ногах.       Едут до дома они в полном безмолвии, рассевшись в разные углы на задних сидениях и очень внимательно разглядывая виды за окном. Обстановку разбавляет Марк за рулём, который время от времени перебрасывается с Донхёком тихими фразами, и, когда они остановились на одном из светофоров, Ренджун замечает, как рука Марка переместилась с коробки передач на бедро Донхёка, и так и осталась там до того момента, пока они не доехали до дома Лукаса. – Ну что ж, здесь наши пути расходятся, - говорит Марк, поворачиваясь к ним. - Спасибо, что пришёл, Ренджун, было очень приятно познакомиться. И знаешь, навещай нас почаще, Лукас будет очень рад. - И он тут же быстро отодвигается в сторону, уворачиваясь от руки Юкхея, которая пыталась шлёпнуть его по плечу. – Спасибо за то, что подкинули, ребят, - ворчливо отвечает Лукас. - Хорошего вечера. – И вам, - подмигивает Марк Юкхею, после чего ловит непонимающий взгляд Ренджуна в зеркало заднего вида, подмигивая и ему тоже.       Они стоят на тротуаре ещё с минуту, пока Донхёк, вывернувшись на переднем сидении, машет им обоим рукой, и, лишь когда машина скрывается за поворотом, Ренджун разрывает повисшую тишину: – А они милые.
 – Что ты имеешь в виду? - Лукас удивлённо поворачивает к нему голову. – Они ведь встречаются, да? Или я не прав? – Ну… да, - напряжённо отвечает Юкхей. – Это я и хотел сказать. - И Ренджун тоже поворачивается к Лукасу, стойко выдерживая его внимательный взгляд, пока на кончик его носа не приземляется крошечная снежинка. - Ох, ничего себе подморозило сегодня, аж снег пошёл, пора по домам расходиться. Спасибо за вечер, ещё увидимся!       Он поднимается по ступенькам своего подъезда и останавливается прямо перед его дверьми, понимая, что его что-то удерживает. Ренджун оборачивается и видит, что Лукас стоит на том же месте, продолжая смотреть на него. – Что-то не так? Иди домой, замёрзнешь ведь. – Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Юкхей полным серьёзности голосом, чем удивляет. – Да неплохо. Бывало и лучше, конечно, но в машине я немного протрезвел – я нормально переношу алкоголь, не переживай. – Ну хорошо.       Повисает непонятное молчание, в котором болтаются какие-то недосказанные фразы, и никто из них всё так же не двигается с места. – Почему ты столько выпил? - всё-таки выпаливает Лукас: этот вопрос его явно сильно волновал. – Б-были причины, - ох Боже, голос выдаёт его с потрохами. – Какие? – Всё-то тебе надо знать. – Ну да, я же твой друг.       И снова тишина, и Ренджуну хочется сказать, мол, нет.       «Ты врёшь».       «Ты ведёшь себя необычно, и этим заставляешь меня себя чувствовать странно», – слова крутятся на кончике языка, но он не позволяет им вылететь, поэтому он просто поджимает губы. – Ладно, так и быть, я пойду. - Лукас как-то сложно улыбается, и уже собирается уходить, как вдруг смотрит на карниз подъезда, под которым Ренджун стоит, и застывает, как вкопанный, раздумывая. - А хотя нет. Можно попросить тебя о последнем одолжении? И я тебя больше не побеспокою. – Ты столько для меня делаешь, что я выполню любую твою просьбу, раз уж на то пошло дело, - и Ренджун подкрепляет свои слова кивком, приподнимая уголки губ. – Сделай, эээ… - Лукас делает уморительное лицо, загружаясь подсчётами. - Два с половиной шага вперёд.       Ренджун тихонько прыскает со смеху над его усиленной мыслительной деятельностью, и спускается с порога подъезда, оказываясь ровно под краем карниза, в то время как Юкхей подходит к нему. – И что теперь? – Вот что. - Лукас указывает пальцем наверх, где в ворохе мишуры, которой сегодня с утра украшали дом, висит веточка омелы. Он нервно кашляет, прочищая горло и словно собираясь с силами. - Ты ведь знаешь обычай? – Знаю, - Ренджун не может отвести взгляда от омелы, которая висит над ними, словно злой рок. И, возможно, из-за остатков алкоголя в крови, что придают ему храбрости, он уверенно смотрит в глаза Юкхею и выдаёт: - Ты меня поцелуешь? – Я… Да. Если ты разрешишь, - Лукас, кажется, только что поперхнулся воздухом, и Ренджун находит это по-особенному милым: его редко можно увидеть настолько смущённым. – Разрешаю. – Ладно.       И Юкхей обхватывает его лицо своими огромными ладонями, – кончики пальцев просто ледяные, а Ренджун ведь предупреждал, что он замёрзнет, – притягивает к себе, заставляя привстать на носочки и мягко касается его губ своими, целует аккуратно, словно он хрустальный, и почти тут же отстраняется, поглаживая большими пальцами ренджуновские щёки, уже открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, как Ренджун выпаливает: – Фу. - Лукас превращается в каменное изваяние, все мысли в его голове вылетают напрочь, он готов сейчас же собрать вещи и переехать в другую страну, но: - Я тебе уже говорил, у меня шея затекает из-за твоего роста, почему ты меня не слушаешь, - ворчит Ренджун и хватает Юкхея за его объёмный шарф, тянет вниз, заставляя наклониться, и целует сам ещё раз, зарываясь пальцами в тщательно уложенные волосы и взлохмачивая их; он довольно улыбается в чужие губы, когда чувствует чужие руки на своей талии, прижимающие его ближе. – Ренджун, - шепчет Лукас, разрывая поцелуй и утыкаясь лбом в лоб парня перед собой, и чуть-чуть приоткрывает глаза, встречаясь с ренджуновским сверкающим взглядом. – Да? – Ты мне очень нравишься. – Я знаю, - Ренджун, кажется, заразился этими широченными улыбками от Юкхея, но это его не волнует. – Ты будешь со мной встречаться? Я имею в виду, дай мне хотя бы шанс– – Я согласен. – Да? – Да, потому что ты мне тоже нравишься… я полагаю. – То есть ты полагаешь? Уже неплохо. – Боже мой, помолчи. - Нет, лицо Ренджуна сейчас точно треснет напополам. - Не заставляй меня передумать. – Всё, понято-принято, ни слова больше, - Лукас зеркально повторяет его улыбку, зарывается носом в макушку и обнимает настолько крепко и тепло, что Ренджуну думается, что на самом деле он уже не «полагает», а «абсолютно уверен».