В одном домике на дереве

      Солнце просачивалось через окно и небольшие щели в досках. Северный ветер, будто главный хулиган в школе, поторапливал сбившуюся от паники в кучу облака, срывал по дороге желтеющие листья и вносил помехи в принесённый из апартаментов радиомагнитофон.       Надев вещи потеплее, Сал и Ларри решили отдохнуть в домике на дереве. Сырость и холод за не особо прочным окном добавляли особенного уюта внутри деревянных стен. Старое красное покрывало с уродливым (как казалось Ларри) рисунком неплохо смотрелось на единственном стуле, и, к тому же, смягчало и утепляло его. Когда Ларри, как хозяин домика, безоговорочно занял стул, Сал расположился на коробках рядом, спиной облокотившись о промёрзший ствол дерева, а ноги совершенно свободно размещая у друга на коленках.       — Тебе точно удобно? — побеспокоился Сал, наверное, уже в пятый раз.       — Братан, да мне так даже теплее, — одобрительно улыбнулся Ларри.       Спустя полчаса молчаливого прослушивания радио, Ларри, лениво зевнув, выдал:       — А представь, как кто-то упарывается под сочинённую тобой музыку.       — Представил. Тебя, как в тот раз, когда ты разговаривал с несуществующим злаковым батончиком, — усмехнувшись, вспомнил Сал.       — Нет, чел, я про другое. Типа… лежишь ты, тебе очень хорошо, а музыка — как вишенка.       — На торте?       — Не, просто, как вишенка… такая кисло-сладкая и прикольная…       — Ларри, ты точно ничем не закидывался, пока меня не было?       — Да брось, я стебу, — Ларри отвёл взгляд, но продолжал улыбаться хитро-хитро.       Сал улыбнулся в ответ, хоть и понимал, что протез всё равно будет выглядеть абсолютно равнодушным к происходящему.       — Нет, у нас точно будет рок-банда, — Ларри мечтательно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Потревоженное покрывало съехало вниз, и в нос душно вдарило поднявшейся отовсюду пылью.       — Хотелось бы, чувак.       — И про нас с тобой будут ходить слухи.       — С чего бы это?       — Слухи всегда есть. А уж про очаровательного мальчика с крутым протезом и его невероятно горячего друга с длинными патлами придумать что-то — раз плюнуть. Тем более, — он похлопал по ногам друга, — мы тут рядышком сидим.       Сал поперхнулся воздухом:       — Ты назвал меня очаровательным?       Включённая на фоне частота «93.7 Radio Rock» продолжала выдавать зашумленные звуки, однако общая мелодия не терялась, уверенно просачиваясь в эфир грузным гитарным риффом. Неслыханная ранее Салом песня заполняла тишину от отсутствия ответа на вопрос.       — М-м… Слушай, это ж та самая группа! — Ларри вдруг оживился, подпрыгнув на стуле, от чего покрывало слетело окончательно, а Сал подтянул ноги к себе. — Салли-кромсали, — металлист загадочно взглянул на друга исподлобья, — …потанцуем?       Сал смирился с проигнорированным вопросом и теперь должен был ответить Ларри.       — Ну, давай, потанцуем, — парень медленно поднялся с коробок.       Ларри мигом подбежал к радиомагнитофону, чтобы поправить антенну. После нескольких аккуратных попыток, хозяин домика выругался и отвесил по несчастной палочке удар. Звук, как по волшебству, сразу стал лучше, и Ларри самодовольно усмехнулся.       — Полегче с ней, техник, — хихикнул Сал.       — Полегче? Это хардкор, детка! — Ларри прибавил громкости и встряхнул своими патлами.       Его пример был, как всегда, заразителен, и Сал тут же принялся выпускать из себя собственного маленького внутреннего металлиста, который, в общем-то, за всё время знакомства с Ларри успел вырасти до размеров самого Сала, отрастив голубые космы и заимев собственные музыкальные предпочтения.       Сал не помнил, что это за группа, разве что как Ларри о ней говорил — «Смысловая фальсификация» всё равно лучше, но ты бы слышал это вступление…», но это не мешало прочувствовать ритм и отпустить голову в безбашенный полёт. Хвостики хлестали по протезу, иногда до него доставали даже космы Ларри — будь это кожа, наверное, было бы больно, но Ларри же как-то справляется? «Наверное, это навык, который у металлистов прокачен на максимум» — отметил для себя Сал, наблюдая за другом и стараясь не отставать. И всё равно, что на следующий день будет дико болеть шея — Сал тоже прокачается так, чтобы трясти головой без последствий.       — Качает, а? — тяжело дыша, спросил Ларри.       — Ага! Вообще!       Когда ритм ускорился, шум тарелок становился всё громче и настойчивее, а гитарное соло словно обрело физическую форму в виде металла и выгибалось замысловатыми углами, удерживать равновесие стало чертовски сложно. Крик солиста, вырывавшийся сквозь все музыкальные инструменты, подначивал не останавливаться. Хвостики бились о протез, как крылья в стае чаек, слетевшихся на крошки хлеба.       — Чува-а-ак! — кричал Ларри, делая звук ещё громче.       Прошло некоторое количество времени, прежде чем Сал почувствовал удар хвостиков по щеке, а когда парень увидел, что его протез отлетел на пол и шумно проехался по доскам, армия леденящих мурашек распространилась по его спине. Утомлённый продолжительным движением, Сал слишком медленно двинулся в сторону протеза, однако, был остановлен запыхавшимся Ларри:       — Охуеть, Сал…       Сал зажмурил глаза.       — …ты такой красивый.       Ларри обхватил парня за худощавые плечи, нащупал выпирающие косточки и, не переставая осторожно двигаться в такт уже успокаивающейся мелодии, спросил:       — Хэй, всё в порядке?       — Ларри! — Сал открыл глаза и увидел, как металлист улыбается, не отводя взгляда. Резко развернувшись, Сал спрятал лицо в ладонях и приглушённо пробормотал сквозь пальцы: — Это я у тебя должен спрашивать…       — Ты чего? Сал, боже, — Ларри подошёл ещё ближе, утыкаясь своим носом в ладони друга. — Я обидел тебя?       — Н-нет… Я… — холодок стекающей слезы облегчил жжение от полученного хвостиком удара. — Я просто не привык к такой реакции.       — Боже, чувак, да ты плачешь, — Ларри буквально схватил друга в охапку. — Тебе не больно?       — Нет, всё… нормально, — выдавил Сал, сильнее прячась в покрывшуюся шерстью Гизмо толстовку — в одной из ночёвок кот семейства Фишеров решил провести отдых на одежде Ларри.       — Ты красивый, Сал, — повторил Ларри, мягко поглаживая парня по волосам.       — Ларри, я не…       — Ты. Кра-си-вый.       Сал отстранился, только чтобы снова увидеть полный одобрения, самый тёплый взгляд — смотреть в эти глаза было в сотни раз теплее укутывания в уродливое покрывало.       — Ты как?       Салу стало стыдно из-за своей реакции на произошедшее — Ларри всё так спокойно воспринял, а он «развёл сопли», как ему казалось, на ровном месте. Ему сразу захотелось замять тему и пойти за своим протезом, но Ларри осторожно остановил его:       — Слышишь? «Смысловая фальсификация»! Мы просто обязаны сделать это.       Радиостанция действительно транслировала одну из тех первых песен «Смысловой фальсификации», которые Ларри включал ещё в самом начале их знакомства. Протез одиноко лежал у одной из коробок со всякой всячиной. Лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь щели, оставили на нём пару светлых полосок.       Ларри не переставал держать друга и начал сдержанно двигаться в ритм музыке. Каштановые пряди (очень красивые в солнечном блеске) плавно покачивались. Сал не мог сопротивляться Ларри, в особенности, его открытой искренней улыбке, и вскоре задвигался сам.       — Во-от, — Ларри посмеялся, поселив какое-то особенно приятное чувство внутри. — Давай!       Сал деликатно убрал ладони друга со своих плеч и продолжил движение. Чем ближе подходило до проигрыша, тем более раскованным становился Сал. Ларри уже не так активно тряс патлами — он то и дело находил момент, чтобы посмотреть на друга, видимо, всё ещё беспокоясь. Совсем скоро Сал снова махал хвостиками, и даже показал другу две «козы», словно давая сигнал, что всё хорошо, а Ларри охотно ответил тем же жестом руками.       — Чёрт, чувак. Я ничего круче не видел! Ты просто лучший, Сал! — оповестил Ларри когда песня закончилась.       Сал стоял смирно, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Убавив громкость радио, Ларри подошёл к другу:       — Сал?       — Ты… Тебе правда нормально видеть всё это? — выдохнул Сал, укоряя себя в мыслях за то количество негатива, что он мог уже успеть выдать Ларри.       Тот просто притянул его своими длинными, сильными руками. Притянул, и, не отпуская, произнёс вполголоса:       — Ты прекрасен. И я люблю тебя.       Сал не сдержал всхлипа и прижался к Ларри настолько крепко, насколько смог.       — Я тоже люблю тебя.       Не размыкая объятий, оба парня мерно покачивались под следующую песню на радиостанции. Протез больше не освещался лучами солнца, а в прогнозе погоды на вечер обещали понижение температуры. Но в одном небольшом домике на дереве стало необыкновенно тепло.