А что, если...

Она сидела на своем любимом месте — на подоконнике, спрятавшись за малиновой шторой. — начала Захарра. — Кое-кто тоже очень любит сидеть на подоконниках… — улыбнулся Фэш — Ада, ты знаешь, о ком я? — Понятия не имею… — улыбнулась девочка. Здесь она и читала всю ночь при свете маленькой свечи. В доме было проведено электричество и центральное отопление, но ими почти не пользовались, предпочитая свечи и камины. — Глупо… — хмыкнула Аделина. — Почему это? — удивился Ник. — Электричество намного удобнее, чем живой огонь, зачем так усложнять себе жизнь? — вздохнула Огнева. Госпожа Азалия любила повторять, что господину Огневу больше нравится живое пламя, а не жалкое подобие в виде электрических ламп. — Простите, что?! Жалкое подобие?! А сколько времени понадобилось человечеству, чтобы добиться этого?! — воскликнула Огнева. Василиса собралась вылезти из своего укрытия, чтобы, как всегда, немного поразминаться с утра в библиотеке — надо было готовиться к лету, тренер не даст спуска. Правда, пустят ли ее в летний лагерь на целых три недели? Об этом Василиса пока предпочитала не думать. — Мечтай, — хмыкнул Норт. Но тут из коридора донесся шорох. Кто-то возился под дверью. — Мышь? — изогнута бровь Маришка. Аделина и Фэш дружно закатили глаза. Василиса насторожилась. В следующую секунду дверь начала медленно отворяться и девочка услышала приглушенный шепот Эрика: — Ну в принципе, почти угадала, — настаивала девушка. — Ну и где рыжая? — Кажется, он был немного разочарован. — Ты же говорил, здесь будет? — Да здесь она, прячется где-то… — тихо ответил ему Норт. — Даю сто процентов. — Ты была там! — торжествовал Норт. — Тебя не стоит так радоваться, если узнаю, что вы ей что-то сделали, зарежу и на органы продам! — многозначительный взгляд Ады на двойняшек. — Ты мне ничего не сделаешь! — мотнул головой Норт. — А ты хочешь проверить? — с оскалом спросила Ада. Огнев решил промолчать. Дверь захлопнулась. Но Василиса знала, что братья все еще находились под дверью. — Да спит она, — протянул Эрик. — Вечером подловить стоило… — Если бы… — скрипнул зубами Нортон- младший — Нет ее в комнате, я проверял. — Норт сделал несколько шагов к малиновой шторе, где пряталась сестра. — Вылил ей в сумку случайно целую банку клея! — Я бы тебе с удовольствием втащила, но и ежу понятно, что это блеф, — закатила глаза Огнева. — Да как ты смеешь так разговаривать с братом?! — не выдержала Мортинова. — Он мне никто! Услышав такое, Василиса чуть не задохнулась от возмущения. Только она хотела выскочить из своего укрытия, как ей пришло в голову, что братец, скорей всего, блефует. Поэтому девочка осталась на месте. — Славно богу, ты не так глупа, как кажется! — выдохнул Фэш и сразу получил болючий удар в бок от рыжеволосой девочки. Тем временем мальчишки приблизились почти вплотную к шторе. — Нет ее здесь, — уверенно произнес Эриков голос. — Она наверняка в саду гуляет. Опять сальто всякие делает. — Как обезьяна в цирке, — презрительно сказал Норт. — Хорошо сказано! — хмыкнул Марк. На что Норт прям засиял. — Урод, — прорычал Фэш. — Цыц, господа! — скучающим тоном отозвался Миракл. На этом перепалка себя исчерпала. Василиса крепко стиснула зубы, чтобы не ответить: не очень-то хотелось скандалов с самого утра. Она намеревалась попросить господина Эрна отвезти ее в город, чтобы встретиться с Лешкой. — Лешка — лучшее средство от скуки! — улыбнулась Захарра. — Вот уж спасибо, — шутливо оскорбилось упомянутое средство. Остальные младшие часодеи тихо захихикали. А Василиса, плохо скрывая смех, пыталась уговорить Лешку простить непутевую Драгоций. — Зато видал, как она по дереву лазит? — Эрик присвистнул. — Я видел, как она выбиралась из своей комнаты. Еще прыгала по веткам, как… — Дай угадаю, обезьяна, — закатил глаза Грей. — Обезьяна, — опять вставил Норт. — Шарманку заело, — резюмировал Лешка. — Ага! — согласился кто-то ещё. — И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то… Василиса навострила уши. О чем это он? Но братец замолчал. Зато Эрику, видать, не терпелось поговорить о новоиспеченной сестрице: — Идиот! — хмыкнул Норт. — Да как ты смеешь так говорить о брате! — Ада почти повторила слова Елены. — Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи в гимнастике… — Глупое, бессмысленное занятие, — опять оборвал брата Норт. — Я вот думаю о другом… Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и ТАМ? — А мышь-то палится, — хихикнул Маар. Вновь заскрипела дверь. Послышались тяжелые, мерные шаги. — Что вы делаете в библиотеке? — раздался спокойный, равнодушный голос. — Вам больше не на что потратить субботнее утро? Норт? Сердце Василисы тревожно сжалось. Кто это? — А это, сестренка, твой дорогой отец, которому было начхать на тебя двенадцать лет! — представила Огнева Аделина. — Интересно, что он выкинул при вашей первой встрече? — Вообще-то я все ещё здесь, — напомнил Нортон. — Мы искали рыжую, папа… О нет… — О да… — злорадствовали двойняшки. — Она сюда часто приходит. Василиса тут же устыдилась своего скрюченного положения. Но что же делать? Как выбраться незаметно, чтобы встретиться наконец с человеком, видеть которого Василиса желала с самого первого дня пребывания в этом ужасном доме. И даже намного-намного раньше… — Ты желала меня видеть? — заметил Огнев. — Уже нет. — Норт, ты забыл, о чем я просил тебя? — В равнодушном голосе прозвучали холодные, металлические нотки. По всей видимости, Норт тоже расслышал их, ибо проговорил как-то тускло: — Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг. — Ложь, — фыркнула Василиса. Норт тут же получил многозначительный взгляд от своей кузины. — Я рад, Норт, что ты ведешь себя благоразумно. Скоро испытание, и твои мысли должны быть сосредоточены только на нем и ни на чем больше. — Если бы, — фыркнула Дейла. Норт послал ей хмурый взгляд. — Да, отец, — почтительно произнес не похожий сейчас на самого себя Норт. — Я очень хочу быть настоящим часо… — В воздухе пахнет свечным угаром, — перебивая сына, произнес Нортон-старший. — И та штора, на втором окне, немного колышется… Прекрасно. — Ищейка, — фыркнул Миракл. Воцарилось молчание. Василиса замерла от ужаса, мечтая только об одном — провалиться сквозь оконное стекло наружу. — Зачем? Чтобы разбиться? — выгнула бровь Диана. — Может быть, — ляпнула Вася. — Не понял, — удивился Лешка, — когда это у тебя появились суицидальные наклонности? — Прям сейчас и появились. — Вылезай. Голос прозвучал негромко и спокойно, но у Василисы все похолодело внутри. — Фирменный голос Огневых! — заметил Миракл. — Ага, он у Аделины хорош! — добавил Фэш. — С чего ты взял? — с металлом в голосе спросила девочка. — А с того! — буквально выкрикнул Фэш. — Она ещё спрашивает?! — добавил Драгоций под аккомпанемент смеха присутствующих. Она поняла, что раскрыта. Чувствуя, что предательски краснеет, Василиса отодвинула тяжелую штору и неловко спрыгнула на пол. Мужчина, стоявший перед ней, был высок, худощав, но широк в плечах, светловолос. Серые с зеленым, как у Норта-младшего, глаза смотрели как-то сквозь, равнодушно. Почему-то Василиса совсем по-другому представляла отца: рыжим, синеглазым, веселым… Однако Нортон-старший являл собой полную противоположность придуманному образу. — Извини, что не угодил, — хмыкнул отец Василисы. Все дружно закатили глаза. — В моем доме не принято подслушивать, — произнес он, холодно оглядывая дочь с ног до головы. Василиса залилась краской. Ей до сих пор было стыдно. Лицо с тонкими чертами приняло брезгливо-кислое выражение. — Да как ты мог?! — воскликнула Лисса. — А что не так? То, что она моя дочь, не даёт ей права вести себя по-свински! — огрызнулся Нортон. — То есть то, что я твоя племенница, даёт мне на это право, или почему ты так на меня не смотришь каждый раз? — хмыкнула Аделина. Сию секунду ей прилетел смачный подзатыльник от Черной Королевы. — Ау, за что? — Хватит, шутки шутками, но нужно знать меру. — А кто сказал, что я шучу? Я говорю это на полном серьёзе. Миракл, пока никто не видел, наклонился к уху близ сидящего Нортона. — Сразу видно, чья она внучка, — прошептал он. — И не говори! — Я так и думал, — морщась, жестко подытожил он. — Ты разве не знаешь, что подслушивать плохо? — Я не подслушивала, — буркнула Василиса. — Я просто читала сказки. — Отчасти это правда, но ещё ты вспоминала прошедшие три месяца, — подытожила Диана. Она еще держала книгу, вертя ее в руках и не зная, что с ней делать. — Нужно было ее кинуть прямо в глаз! — усмехнулась Ада. — Чего ж ты такая кровожадная? — удивился Марк. — Ага, впервые с тобой согласен, Ляхтич, — презрительно бросил Фэш. — Жизнь заставила, — ответила Марку Ада. — А на тебя я обиделась! — Огнева сердито уставилась на Фэша. Тот только закатил глаза. Некоторое время отец молча разглядывал ее, а потом вдруг вытащил из кармана пиджака листок и протянул дочери. На краешке листка было написано: «Василисе». — Тайный поклонник? — предположила Гроза. — Знакомый всем идиот! — фыркнул Норт. — Я нашел это в твоей комнате на столе, — произнес отец. — Прочитай. — Это, я так понимаю, был приказ? — закатил глаза Грей. Хоть он и недавно знаком с семейством Огневых, парень уже более-менее понимал, почему между ними так много стен. Двойняшки просто боятся своего отца и ненавидят Василису, скорее всего из-за разных матерей. Ненависть Ады он тоже немного понимал: Нортон Огнев и правда ужасный человек, а двойняшки просто росли без должного воспитания и любви. Но Грею непонятно одно: почему Огнев так плохо относится к Василиса и Аделине? Но он уверен, что найдет ответы на свои вопросы с помощью книг. Василиса, недоумевая, развернула записку. Поведение отца порядком озадачило ее: не так она представляла себе их встречу. Неужели он ее даже не обнимет? — Ага, много хочешь! — хмыкнул Марк. — Что ж, ты прав, этого я не дождусь, — пожала плечами Василиса. «Василиса, будь вечером в библиотеке, мне нужно поговорить с тобой. Эрик». — Что это значит? — А ничего это не значит, — фыркнула Захарра. — Ты давай-давай, читай, — усмехнулся Маар. — Да читаю я! Василиса передернула плечами. Откуда она знает? Возможно, очередной обидный розыгрыш. Раньше никто из братьев не писал ей записок. — Бедняжка, — сладко пропела Маришка. Норт заинтересованно поглядывал то на отца, то на Василису, зато Эрик стоял бледный и испуганный. Он неловко переминался с ноги на ногу. — Конспиратор, блин, — усмехнулась Огнева. — Блин? — не поняла Захарра. — Блокнот, — закатила глаза Аделина. — Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? — продолжал спрашивать отец, делая вид, что не замечает, что творится с младшим сыном. — Слепой потому что, — фыркнула Ада. — Кретин, — добавил Рок. — Не то слово, — согласился Примаро. Василиса раздумывала, как лучше ответить: в глазах отца блестели недобрые огоньки, и она не хотела разозлить его еще больше. — Она бывает здесь каждый день, — ответил за нее Норт, криво ухмыляясь. — Когда не в школе или на своих дурацких гимнастических занятиях. — Тварь, — рыкнул Фэш. Ник положил руку ему на плечо, как бы предостерегая от лишних глупостей. — А что мне еще делать? — начиная злиться, отпарировала Василиса. — Нельзя же выходить на улицу… — Хорошо, — оборвал ее отец. — Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете? Норт отрицательно покачал головой. Эрик опустил голову. Нортон-старший вновь повернулся к Василисе. Долгую минуту он вглядывался в ее лицо, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно, приняв некое решение, цепко схватил дочь за плечо и повлек за собой к выходу. Норт-младший проводил их торжествующим взглядом. Захарра кинула недобрый взгляд на Норта. Тот раздражённо отвернулся. Примаро закатил глаза. Ему смертельно надоели эти бесконечные препирательства. Враждебные взгляды и прочая чушь. Неужели нельзя спокойно слушать, а не раздражать окружающих своим существованием. Они сошли вниз по широкой лестнице, спускающейся в холл, и встретили на пути госпожу Азалию. Та, не обратив на бедственное положение Василисы ровно никакого внимания, низко поклонилась Нортону-старшему. — Король, — закатил глаза Миракл. — Какой есть, — подал плечами Нортон. Отец с дочерью вышли из дома и пошли по узкой извилистой дорожке, густо посыпанной черно-белым гравием, все более углубляясь в сад. Остановился Нортон-старший только возле неприметного сарайчика. Эта часть сада казалась самой заброшенной — трава росла по пояс, скрывая маленькую постройку почти на половину высоты двери. — Пришли, — произнес Нортон-старший, отпуская плечо дочери. — Тебе придется провести некоторое время здесь. Скажем, до вечера. — С чего бы это?! — не поняла Лисса. — Так надо, — попытался отвертеться Нортон, прекрасно понимая, что всё станет известно. Но всё же получить раньше времени не хотелось. — Но в чем я провинилась? — краснея от несправедливости, выкрикнула Василиса. — Я не хочу туда, ясно?! — Сразу видно — Огнева! — усмехнулась Черная Королева. — В моем доме заведены определенные порядки, — сказал на это отец, прищурившись. В глазах его промелькнула заинтересованность. Во всяком случае, сейчас он выглядел менее равнодушным. — Ты все понял, — догадался Миракл. — Ага, прям себя в детстве увидел, — усмехнулся Огнев. — Считай, что так и должно быть, — продолжил он, и лицо его вновь окаменело. — И еще… я запрещаю тебе появляться в семейной библиотеке. — Эй, прочему? Что плохого в том, что она читает там книги?! — не поняла Гроза. — Но почему я должна сидеть здесь? — Василиса оглянулась на дощатое строение за своим плечом. — Может, лучше бы мне заняться уроками? Нам очень много задали в школе… — Забудь о школе. И о занятиях. Теперь твоя жизнь сильно изменится. — А моего мнения никто не хотел спросить?! — хмыкнула Огнева. — А им плевать на мнения остальных, — бросила Ада. — С чего бы это? — процедила Василиса, вновь позабыв о вежливости. — А и не надо с ним вежливо разговаривать, — уверяла Диана. — Подожди, ты хочешь сказать, что до этого ты говорила вежливо? — удивилась Дейла. — Да, именно так! — Я в шоке. — Запомни одно простое правило, — сухо произнес Нортон-старший, следя за переменами на лице дочери. — Никогда не зли меня. И отец, коротко размахнувшись, отвесил Василисе крепкую пощечину. Едва установленное хрупкое перемирие с треском раскололось. Кто-то подавленно ахнул. Черная Королева бросила хмурый взгляд на сына. Лисса вскочила с своего места и начала кричать о том, какой Нортон ужасный отец, и что Василиса не может с ним оставаться. Что она должна переехать к ней, Белой Королеве. Подростки совершенно не понимали, почему это Её белое величество так стремиться забрать Василису к себе. Динара решила поддержать свою королеву и пошла в наступление. Она проводила разные аргументы и задавали весьма каверзные вопросы. Елена лишь признательно смотрела на Василису, хотя в душе ликовала. А Миракл пытался утихомирить разбушевавшихся женщин. Младшие же устроили свои личные разборки. Василиса лишь грустно смотрела в пол. Она не понимала, почему отец так к ней относится. И Лисса не лучше. Что девочка им сделала, что они её бросили, забыли о её существовании на долгих двенадцать лет? Василиса с ужасающей ясностью осознала, насколько безразлична своим родственникам. Вся её семейка относилась к ней ужасно, почему? Хотя, не вся. Девочка посмотрела на Аделину, которая ели сдерживалась, чтобы не врезать дяде. Василиса неосознанно улыбнулась. Сестра… Именно она единственная из всех Огневых, кто поверил в неё, поддержал и в принципе был рядом. Хотя девочка не понимала, чем заслужила такое обращение к себе. Она ведь ничего для неё не сделала. Раздается хлопок — Черная Королева все же не сдержалась и дала сыну пощечину. Вдруг Василиса увидела, как Аделина быстро поднялась с кресла-мешка и направилась в сторону Нортона- старшего. Девочка реагирует молниеносно — оказывается рядом и хватает сестру за руку, останавливая.

***

Аделина не находила себе места. Её переполняла злость. Как? Как её дядя позволил себе ударить свою собственную дочь?! Она знала, что Огнев — ужасный человек, но не настолько же! Девочка вспомнила их первую встречу: презрительный взгляд, холод и даже некое отвращение, но не пощёчина. Да, однажды Нортон ударил её и даже не один раз, но не в первую же встречу! Ада взглянула на опечаленную сестру. Она поймала себя на мысли, что хочет обнять, отгородить сестру от всего мира. Девочка понимала, насколько Василисе тяжело, что ей сейчас как никогда нужна поддержка. Когда ей, Аделине, нужна была помощь, она её получила от друзей с Осталы, которые стали для неё всем. Возможно, именно благодаря им она ещё не сломалась под натиском судьбы. И прямо сейчас девочка решила, что станет такой же опорой для Василисы. Аделина притянула сестру к себе, крепко обнимая. — Запомни: я всегда буду рядом, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы с тобой всё было хорошо. В случае чего, я всегда поддержу и помогу. Я же твоя сестра… — прошептала на ухо девочке Аделина. Василиса только удивлённо хлопала глазами. — Но почему…? — Может потому, что люблю? — Но я ведь ничего для тебя не сделала… — Думаю, ты уже знаешь, что необязательно что-то делать, чтобы тебя ненавидели… Может, необязательно что-то делать, чтобы тебя любили? Василиса была счастлива, ведь у нее есть такая сестра, и она верила каждому ее слову. — Я тоже буду рядом, помогу, поддержу… — всхлипывая, пробормотала девочка. Когда все наконец успокоились и обратили ни них внимание, им предстала такая картина: Василиса плакала в плечо сестры, пока та крепко обнимала её, поглаживая по волосам и шепча успокаивающее слова. — Ой, как это мило! — чуть ли не визжа, произнесла Захарра, обращаясь к брату. — Ага, — улыбнулся Драгоций. Он был рад за подруг. «Они нужны друг другу», произнес голос в голове. Фэш лишь согласился с ним. — Так, все успокоились и сели на свои места, — вдруг прозвучал голос Астариуса. — А вы, девочки, идите и приведите себя в порядок, — добавила Черная Королева. — Да, конечно, — тут же отозвалась Василиса и отправилась к себе в комнату. А Аделина направилась к двери, ведущей в зеркальный коридор. — Можете продолжать без меня, — бросила она, открывая дверь. — Почему? — не поняла Захарра. — Мне что-то нехорошо, я попозже подойду. — Но… — Хорошо, иди, мы тебя подождем, — перебил сестру Фэш. Он как никто другой понимал, насколько сейчас подруге нужно побыть в одиночестве. Огнева благодарно взглянула на Драгоция и скрылась за дверью. — И что это было? — не поняла Захарра. Мальчик лишь отмахнулся, всё равно не поймет. — Значит, мы ждём их, — подытожил Марк. — Да, а пока вы можете заняться своими делами, — добавила Наталья. Часодеи тут же уткнулись в свои часолисты. А Лёшка обиженно скрестил руки.