Да чушь это всё!

Да чушь это всё... Голубоглазый, словно немой, обследовал каждую деталь, присущую этой самой визитке. Такой пылкий парень совершенно не понимал, что тот самый холодный, так и манящий собой брюнет проделал этот ловкий трюк в каких-либо целях. Ему казалось это немного странным, но, тем не менее, он смог правильно раскрутить колесо фортуны, представший недавно пред ним – Накахара, возможно, нашёл себе работу. О да, его мечты сразу начали поблескивать в подсознании – Чуя медленно подъезжает на блестящем, розовом, рычащем мотоцикле к какому-то довольно богатому дому. Хоть это и не было заметно, но дом был для одного человека. Отец... Накахара медленно слезает с мотоцикла и постепенно, чтобы все не было настолько плохо на голове, снимает с себя шлем с черной лакировкой. Волосы постепенно начали сами приводиться в порядок, благодаря ветру. Огненные локоны, будто бы самое настоящее пламя, уже были словно лава, расползающаяся по плечам Чуи. Раздаются гулкие шаги, и каждый шаг сокращает дистанцию между ним и тем самым домом. Сомнений нет, всем понятно, куда идёт голубоглазый. Слегка дрожащая рука медленно поднялась и тут же сделала уверенный стук в дверь. Да, этот старикан должен, обязан открыть ему дверь лишь по маленькому стуку. Так вскоре и случилось. Размашистая красная дверь, в сочетание которой было крыльцо, со скрипом отворилась, а пред Чуей предстал почти преставившийся, пожилой мужчина. Голубоглазый, как самый настоящий интиллигент, плюнул тому в лицо, небрежно разбрасываясь кучкой ненужных, бумажных денег. Клочки бумаги так и падают на пол, а злой, будто бы бешеный парень продолжает и продолжает ими разбрасываться. Старик от недопонимания грохнулся на пол, подскальзываясь в самих деньгах и немощно пытаясь встать. Глаза Накахара наполнялись большим азартом, хоть он и носил линзы, злорадством, ненавистью и удовлетворением, смотря на жалкого серого старика с зелёными, еле-живыми глазами. Что же сделал этот немощь шляпнику, что тот его люто ненавидел? Но всё это моментально прервалось, а разум будто вернулся в ненавистную реальность. – Вы... Будете ещё что-то заказывать? – ласковый, тонкий голосок раздался чуть ли не над ухом этого парня. Чуя одним резким движением посмотрел на девушку, которая всё испортила. Её бархатные ручки держали железный, уже довольно ржавый поднос. Её форма из нежной, черно-белой тканью, а бейджик, заколотый на груди с именем, выдавали одно – официантка... Но Чую это вовсе не заботило. Вернее, не так. С его уст сорвался рык. Точно. Злое, маленькое существо, но в то же время и милое для кого-нибудь. Котёнок. Рыжее чудо. Но отвлекаться совсем не стоит. Бледные руки затряслись от злости. Он хотел было ударить бедную девушку, которая подошла исключительно из вежливости, но сдержал свой гнев, придерживаясь принципа «девушек не бьют». Чуя хладным и очень длительным взглядом прошелся по телу официантки, а после медленно встал из-за стола и направился к выходу. Сейчас его вовсе не заботило то, что он не поел, а живот, кажется, и урчать прекратил. Улица, подворотня, квартал. Каждые места напоминали что-то своё, и это было либо плохим, либо хорошим. Но более Накахара склонялся к первому варианту, ибо мир был вовсе для него не весел. Дорогой мрамор сменялся на заросший асфальт при резких разворотах, а тот в свою очередь на очень плохой, весь запыленный кафель. Он знал, куда идти – адрес на той самой визитке был прекрасно виден. И всё же... При виде огромного здания, в котором таилась темно-индиговая аура, которое так и норовилось разрушиться на мелкие щепки, ноги у рыжего непроизвольно подкосились. Наверное, сначала стоило позвонить на тот номер, выцарапанный на карточке, которая изменит всю судьбу этого низкорослого. Это здание на самом деле было похоже на заброшенную психологическую больницу. Огромные, покрытые ржавчиной внешние трубы, так и ревели о своей грязной судьбе. Слюни застряли комом в горле, который, наигранно взглатывая, вовсе не исчез. Чуя проходится по тропе и заходит в эту рухлядь, глазами пытаясь отыскать хоть кого-то живого. Эхо раздавалось по всему этому отвратному месту. Вдруг, пройдя внутрь на несколько метров, открывается новый вид - приличные двери, видимо, в кабинеты. Открывая самую изящную дверь и содрогаясь, парень ну явно был в неком шоке, если можно так назвать его эмоции. Нехотя ему открывается вид голой золотовласой девочки, бегающей по длинному помещению. А за ней наблюдал мужчина, пытаясь уговорить надеть.. Платье?! Что за абсурд здесь происходит?! Накахара делает шаг назад, а после делает разворот на лакшери туфлях ровно на 180 градусов. Шаги значительно становятся быстрее. Сейчас, ему главное свалить с этого помещения, ибо то, что происходило там – просто немыслимо и необъяснимо. Но не тут-то было. Его довольно хрупкие и совсем не широкие плечи обхватили чьи-то явно мужские руки. Рыжеволосый застыл, предвещая уже самые ужасные беды и заточение в этом дур.доме навсегда. Затылок так и прожигала странная ухмылка того человека, из-за чего бедное лицо Чуи заставляло вгоняться в холодный пот. В этом было что-то страшное, но наш «герой» не проиграл битве, сосредоточился и с ледяным, словно булыжник, лицом развернулся к тому, кто обхватил его за плечи. Тогда мужчина легко посмеялся и принял хоть ну немного человечную улыбку в знак гостеприимства. – Приветствую, ты будешь работать здесь, - говорит Мори, чьё имя было напечатано на белом халатике. - позже освоишься, Чу нахмурил брови и наклонил голову слегка на бок. Он хотел было возразить, уже даже открыл рот, но тут же ему вручили ключи, а сам босс данного места мимолётом куда-то исчез. Накахара тогда выдыхает, и, робко, осматривать номер ключей, которые прямо впились в его ладонь до крови. Но ведь действительно, спустя недели так две сорванец привык ко всему, что происходило в неком порте. Он довольно-таки даже понял статус здесь людей, хотя некоторые из них были вовсе необъяснимы. Дазай Осаму, тот самый тип, с чего это всё и началось... Это же он натолкнулся на Чую, да? Пахнет кровью и сладким кофе, странно себя ведёт и подстёбывает Накахару, а последнее его ну очень сильно бесит. Вот и, наконец, сорвался, что было сделано, наверное, зря... Рыжий вальяжно проходит в их общий кабинет, крутя свои собственные ключи в руке и, позже, уже садясь на свой стул. И всё-таки. Оказывается, этот самый шатен разлил кофе на отчёты Чуи. Ледяной, хищный взгляд обводит тело Дазая, который без лишних хлопот лежит на стуле. Нет, ну вы пытались лежать на стуле? Сумасшедший! – Эй. Ублюдок. Подтереть не хочешь? - скрещивает руки на груди в ожидании. – Только если твою рожу от гордости, - ухмылка натягивается на всё лицо, провоцируя. Чуя вспыхивает, а волосы электризуются от злости, поднимаясь наверх. Он резко подлетает, накидывается на шатена и начинает его душить возле горла. – Сдохни, сука! - восклицает Накахара, продолжая душить Дазая. А он без способности душит эту тварь, сжимая его горло. Резко стучится юный парень лет шестнадцати, наверное. Фиг знает. Он тихо говорит, смотря своими серыми глазами на эту картину. – Дадзай-сан, это Вам поручил босс, - в его глазах не было страха. Акутагава... Тот самый непослушный мальчишка, которого шмаляли как могли в прошлом. На него, кстати, тоже есть некое досье Чуи, который сейчас рычит и слезает с Дазая. – Мне плевать, как ты сдохнешь, но если я это захочу, я это сделаю, ублюдок, Тихо продолжает рычать Накахара. Он проходит за тряпкой неподалёку и начинает оттирать стол, оттирая каждое чёртово пятнышко. А Дазай будто радуется. Он освобождает Акутагаву от отчётов и выгоняет из кабинета, наблюдая за рыжим. А последний только понял, что делает работу за шатена. Резко вспыхивает и восклицает. – Сука! Бьёт по столу, который так тщательно ранее протирал. Дазай ухмыляется, наблюдая за его поведением, в то время как Чуя бесится и, комкая свои же уже запятнанные отчёты, бросает их же в Осаму. Последний уворачивается, тихо смеясь, хотя некоторые бумажки и попадали по лицу. Осаму перехватывает запястье сорванца и не даёт больше швыряться, прижимая к стенке. – Не думай, что сможешь избавиться от меня таким способом, - тихо шептал перебинтованный Дазай. Этот суицидник... Его надо срочно убить. А пока, просто выползти из баррикады, что крайне не получалось. Осаму прилипает к губам Чуи, ставя свою коленку прямо в пах Накахаре, чтобы он точно не смог вылезти. А Чуя вообще ничего не понимает в этой передряге. Его глаза сужаются, зрачки становятся маленькими, словно тоненькая ниточка, которая вот-вот порвётся. Но нет, это же линзы, такому не бывать. Чу дрыгается, пытаясь ударить Дазая, но это никак не получалось, и вскоре он перестаёт вовсе противиться, наблюдая за Действиями Дазая. А он, в свою очередь, переплетал их языки. Спустя мучительную минуту без отдышки, Дазай отстраняется с той же непоколебимостью и ухмылкой. – Пора наказать мелкую сучечку за её истеричность...