Холод

Тихое потрескивание костра разносилось эхом по пещере, отражаясь о скалистые своды. Молодой мужчина зябко поёжился, грея руки у костра, изредка потирая их друг о друга. Узкие ладони горели алым, а подушечки пальцев опухли и пульсировали, отдаваясь болью в висках. От костра на лицо мужчины падала тень, затемняя и без того большие круги под глазами, что на бледной коже, смотрелись особенно выразительно. Неровно стриженные пряди волос, свисали, прилипая к лицу. Мужчина тяжело вздохнул, прикрыв серые глаза. Вне холодной пещеры, на улице, жалобно завывала вьюга, разнося крупные хлопья снега и снижая уровень видимости до нуля. Послышались шаги, устало ступая, в пещеру зашёл высокий, широкоплечий мужчина, его светлые ресницы и густые брови побелели, покрывшись кристалликами инея. С тихим звоном блондин поставил у костра, на разгорячённые камни, вскрытую жестяную банку с консервами, от неё несло рыбой. Мужчина у костра смерил его долгим взглядом и тихо сказал, приоткрыв свои полные губы: — Погрейся, — Не просьба, приказ. Проявление заботы или просто жалость, сейчас это уже было не важно. Блондин сел рядом, вытащив из кармана найденные в аптечке бинты. Осторожно взял рядом сидящего мужчину за щиколотку, стягивая с ноги увесистый, тёплый ботинок. Ступни у него были маленькие, даже правильней сказать — миниатюрные. Как и положено омеге. — Эрвин… Что дальше? — тихо подал голос брюнет, взглянув в глаза напротив сидящему мужчине. Действительно, что же дальше? Их самолёт разбился, они чудом выжили и сейчас абсолютно не знают, где находятся. Эрвин устало покачал головой, тяжело вздохнув и начал, осторожно, придерживая чужую щиколотку, накладывать бинты. Его бывший муж, омега, не блеставший особой красотой, но будучи горячо любим Эрвином, сидел сейчас перед ним. Он был вовсе не раздражённый и грубый, как тогда в день развода, нет, он был тих и спокоен, лишь изредка ёжась от холода. Беременность ему заметно шла на пользу, щёки стали пухлее и были даже румяные, тогда в тёплом гараже на материке, когда они ещё не знали что их ждёт, отправляясь во вьюгу, на «Большого Медведя». Потрёпанная парка Эрвина обтягивала округлый живот Леви, чудом ещё сходясь на нём и трещя по швам. За неделю что они уже были здесь, в холодном лесу в горах, живот начал резко расти, несмотря на вечное недоедание Леви. Такое понятие, как «бывший муж» и «дети не от него» пропали для Эрвина, острые углы их отношений сгладились, пропало и напряжение, что преследовало Леви при обращении с ним. Эрвин был даже счастлив если, не одно «но». Они всё ещё были в чёртовом холодному лесу, чьи деревья скорее не спасали от ветра, а наоборот влекли за собой большую опасность в виде диких животных. Весь Большой Медведь был словно заброшен, изолированный от мира всего. Редкие домишки были разрушены недавним землятресением и поэтому не было ни души. Вечный холод, отсутствие крыши над головой и голод, явно было не то, что хотел Леви. Но сейчас это было уже не важно. Он жался к Эрвину, большому и тёплому, со своими широкими ладонями, что обнимали, крепко прижимая к себе. Эрвин верил — их спасут или они сами спасутся. Леви верил Эрвину, прикрывая свои серые глаза, клядя голову ему на плечо. Сейчас, спустя время прожитое вместе, их развод казался глупость, просто нелепостью, полную абсурда. Леви понимал, теперь ни что не будет как прежде. Но это его не пугало, наоборот — давало надежду. Надежду на новую жизнь вместе, если они конечно выживут и выберутся из этого проклятого места.