Разгадай меня

Я сидела перед зеркалом и разглядывала себя. В который раз. Ума не приложу, каким образом столько метаморфоз произошло со мной после переезда в этот небольшой коттеджно-особняковый городок, ослепляющий своей аккуратностью и лакированной красотой с первого взгляда. Приехав сюда рядовой хищно-красивой вампиршей с зелеными ведьминскими глазами, я ожидала впереди лишь одно яркое событие — совершеннолетие. И то оно мне не казалось настолько умопомрачительным, раз я умудрилась забыть о нем за делами переезда. Но сейчас в зеркале отображалось совершенно другое существо на месте той девочки в коротких джинсовых шортах и серой футболочке, закупавшей канцелярию в стильном местном книжном магазинчике на центральной улице нового города, которая готовилась к обычному и серенькому учебному году. Теперь же моя кожа словно подсвечивала изнутри каким-то невообразимым внутренним огнем, что создается впечатление сияния молодости, а золотой отлив в свою очередь связывает ассоциациями с греческими богинями и следовательно с местом зарождения первых философов и их мудростью, прошедшей сквозь века. Волосы резко стали еще гуще и длиннее и доходили теперь чуть ли не до колен. Если раньше они были просто темными и казались иногда черными, то теперь на свету они отливали золотым, медным и бронзовым оттенками, а без солнца вовсе откуда-то в них появлялись бордовый и пурпурный. Зубы и без того белые, стали вовсе «цвета туалета», что в начале меня пугало. Долго пришлось привыкать к наличию 32-ух маленьких фонариков во рту, а клыки стали острыми и чуть длиннее. У всех вампиров выделяются клыки на фоне людей, но мои стали выделяться и среди вампиров. После активации клыков в режим вампирского нападения или, попросту, трансформации — клыки же становились раза в два длиннее, чем у остальных вампиров. Ресницы стали настолько густыми и длинными, что когда я прикрывала глаза, не могла больше наблюдать за происходящим вокруг из-под опущенных ресниц. Тело тоже потерпело изменения. Если раньше оно балансировало между аристократичной статностью вампиров и пышущими живительной силой ведьм, то сейчас приобрело максимальную силу и выносливость из возможных. Каждая мышца стала стальной и тело стало воплощением спортивности, вампирская же доля добавила то, что тело действительно стало словно металлическим, настолько твердым. Если бы меня попробовал ударить человек, то сломал бы руку и обозвал киборгом-убийцей, что собственно являлось чистой правдой. Вампиризм наградил меня осанкой солдата или балерины, хоть благодаря ему и раньше она была идеальной, то теперь стала просто… Невообразимой. И до жути неестественной. Талия стала осиной в лучшем исполнении этого выражения. И на всё это взирали два неограненных изумруда, которые именовались глазами, но были настолько яркими, что затмевали серьги с нефритами, которые подарила Лисса на совершеннолетие. Наверное, я сейчас… не являюсь красивой. Кукла, робот, киборг, что-то искусственное и пугающее, нечеловеческое. Сказать по правде, последние дни я сморю на себя и хочу плакать. Ощущать свою чужеродность этому миру — не самое приятное занятие. Может отец Дмитрия прав и я ошибка мироздания? Опасное существо, несущее смерть и хаос? Украшения стали еще одной поражающей воображение деталью, свидетельствующей о перевоплощении. Начинала я учебу с привычными побрякушками, а сейчас на свету играли отсветами серьги с крупными нефритами от прекрасной Лиссы, которая с первых дней стала для меня соулмейтом, как Сидни и Джесси. На моей руке сверкали их сверхдорогие часы, усыпанные бриллиантами, а рядом тонкий браслет Tiffany от Виктории, который я надела неожиданно для всех, даже для себя, только для того, чтобы он радовал Джесси, который трепетно относился к нашим с Викторией шатким отношениям. На шее же моей сверкало ожерелье от Дмитрия. И каждый раз все задерживали на нем взгляд. Особенно он. Каждый раз, когда он смотрел на меня, он любовался на него, а смотрит он на меня практически 24/7. Однажды он не выдержал и сказал, что, когда видит ожерелье, эти сияющие белым бриллианты и белый жемчуг на моей загорелой коже, которая также является наследием ведьминской стороны, то с ума сходит. Это зрелище захлестывает его сознание настолько мощной волной, что пока он не научился останавливать. Неужели я ему до сих пор нравлюсь, являясь чем-то странным? Серьги, браслет, часы, ожерелье… Всё это на мне всегда. Только сейчас пришло осознание насколько они отображают прошедшее время и все изменения. Даже футболка на мне та, которую подарил Кристиан после того, как испортил другую в ночь шпионского набега на мой обитель. Столько всего произошло и столько всего материального носит следы произошедшего. — Роза, — позвал Дмитрий, входящий после осторожного стука в подвал, где я пряталась от заботливых друзей. Зачем он стучит, если может входить свободно? Я перевела на него взгляд. Он выглядел еще более настороженным и мрачным, чем в наш первый день знакомства. Белая футболка, которая шла ему ничуть не меньше, чем черный цвет, очерчивала каждый контур его потрясающего тела, но сейчас я в ней видела лишь тот же материальный след изменений прошедшего времени. Кто бы мог подумать, что сам Дмитрий Беликов начнет носить белое? — Надо поговорить, — продолжил он, и я опустила глаза. Настроение в доме было ужасным после нескольких дней безрезультатной работы по поиску решения выхода из сложившейся ситуации. Тишина, гнетущая атмосфера, вопрошающие взгляды, которые на мне сосредотачивались так, что я понимала: они осознанно или неосознанно стараются запечатлеть меня в своей памяти на случай… ожидаемого исхода событий. Мне оставалось лишь позволять им это сделать, сканировать мой образ, что не было легким занятием. Кому легко позволять себя хоронить живьем? Но тяжелее были попытки шутить и делать вид, что все нормально. Любая начатая сценка скатывалась в тишину. Во всепоглощающую тишину. Даже свет в доме стал темнее. Хотя может это из-за того, что шторы теперь у нас всегда плотно задвинуты, словно кто-то недобрый может в них заглянуть. Или они станут препятствием для стража. Иллюзия защищенности. Все стены безжалостно усыпаны символами, на внутренней стороне входной двери тоже красуется знак. Каждый порог щедро посыпан солью и очерчен мелом. Теперь каждый из нас спотыкается при входе в любой проём и щедро сыплет ругательствами, которые издревле тоже считаются защитой от нечистых сил (если, конечно, не поминать черта). Всё, что нашли в магических книгах — всё в нашем доме. О, как подтверждение, сверху раздалась брань Ивашкова. — Надо же, что у вас в подвале. Не перестаю удивляться обилием склянок. Где внутренности животных и людей? Признавайся! — начал Дмитрий в духе только что упомянутого Адриана. — О чем ты хочешь поговорить? — пришлось прервать шуточку. — О том, что ты прячешься здесь. И о том, что у нас есть выход. — Правда? — Идем наверх. — Роза! — встретил меня дружный окрик в гостиной настолько громкий, что захотелось ретироваться обратно в подвал. — У нас есть выход! — поспешил оповестить меня Ивашков. — Не будем спешить с выводами и обещаниями, — моя мама улыбалась, а значит она скромничает в своей речи. — Я всего лишь думаю сделать твой фантом. — Фантом забирает часть души, мам, а моя душа бесценна. Я же правитель ада! — мурашки побежали по моей коже. Этот фантом может быть очень опасен, мало ли? Никто никогда не делал фантомы с таких как я, у нас нет никаких сведений, чем это обернется. — Всё верно и всё, как я учила, но, Роза, лучше правитель без частицы души, чем мертвый правитель. Сделай выбор в пользу своего «государства». Она говорила со мной на равных, но зеленые глаза, начинающие сверкать нехорошим блеском, которые делались еще ярче на фоне ее бирюзового свитера, напоминали мне о том, какую роль в моей жизни она занимает. Скорее всего это не предложение равного, а приказ начальника, роль которого она, будучи моей матерью, всё же имеет. Королева, не королева, а если мама говорит — исполняй. Ребята не замечали родительской угрозы в ней и начали обеспокоено переглядываться. Лисса подняла руку, чтобы заправить прядь платиновых волос за ухо, и я впервые увидела как у вампира дрожат руки. Адриан с несвойственным ему слишком серьезным лицом разглядывал меня, Кристиан сжимал руку Лиссы. Взгляды, которыми обменялись Дмитрий и Виктория показались мне не растерянными, а скорее понимающими и заговорщическими. Сидни и Джесси же после обмена быстрыми взглядами уставились в ожидании на маму. Они то знают, кто меня всегда мог усмирить. — Хорошо, делаем фантом. Он уведет пса, страж пойдет за ним, и все будут жить долго и счастливо? Правильно я понимаю вашу идею? — В общем то всё так и есть, — провел по взъерошенным - точь-в-точь, как у Ивашкова - волосам Джесси. — Тогда делаем, — сказала я и вынула из ножен на поясе меч, который никто не ожидал увидеть. Только в этот момент все обратили внимание на мой черный облегающий наряд женщины-воина, в котором на поясе прятались несколько ножей и пистолет. Я хотела резануть ладонь, но мама меня остановила: — Подожди, не торопись… — Роза, ты собралась на войну? — не стал тянуть Кристиан. — Смоки айс красивый. Хорошо растушевываешь тени, даже черные, — с ноткой зависти заметила Беликова как никак вовремя в этой ситуации. — Если бы я собралась на войну, за моей спиной были бы лук и стрелы, — огрызнулась я. — Просто хочу быть готова… ко всему. Мои нервы сдают от непрекращающегося воя за окнами. — Тебе нет нужды защищать себя самой, — сказал молчавший всё это время Дмитрий. Я предпочла промолчать. Не говорить же, что у меня кровь стынет каждый раз, когда я слышу вой, а затем смотрю на часы в панике с одной мыслью: «Что уже? Моё время пришло?». Ребята и мама не поймут меня, они всё это время ездили по делам-поискам решения, а я медленно сходила с ума в доме, даже присутствие Лиссы и Кристиана не приносила должного спокойствия. Не думала, что стресс сможет повлиять так на меня. — Мы просто упустим момент, что Роза одета так, будто сейчас начнет играть в «голодные игры»? — всплеснул руками Ивашков, забавно покачнувшись на подлокотнике кресла, на котором сидела Сидни в белом трикотажном костюме, состоящем из юбки длины миди и короткой кофты с длинными рукавами. — Он хранился получается где-то здесь? Но где? Я же всю твою гардеробную облази… эм… проверил. В свое время. — У шкафа фальшивая стенка, за ней подобные наряды. Впервые разговоры об одежде, косметике… внешности стали меня раздражать. Я поспешила уйти в подвал и начать подготовку. Сшить на скорую руку куклу из своей любимой укороченной льняной рубашки труда не составило, мама с ребятами пришла, когда я уже закончила свою творческую работу. — Вшила свои волосы? — спросила она первым делом, посмотрев на вольт. — Да, вот эти бессмысленные швы в середине, не отвечающие за прочность конструкции, сделаны не нитками. — Ты решила сделать куклу. Это вольт, а не фантом. Зачем ты не сделаешь свою точную человеческую копию? Чтобы не лишаться части души? — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? Я тоже не теряла времени дома и прочитала, что оборотню всё равно какая цель, если он чувствует кровь. — Я знаю, что ты не теряла времени: все груши в спортзале испорчены. Но в нашем случае может быть своя специфика… Нужна твоя энергия, тебе придется отдать крупицу души, как бы ты не хотела иного. Можешь отдать кукле. Я рассекла кинжалом ладонь, как давно собиралась сделать, и в тот же момент раздался вой в десятки раз громче, чем раньше. Мне почудилось, что стены затряслись, но наверное это игра моих расшатанных нервов. Хищник почуял, что его дразнят. Я растирала холодную руку, чтобы как можно больше крови упало на куклу. Мое тело ледяное в последнее время, поэтому Дмитрий мне был необходим ночами в качестве батареи. Даже его не особо теплое вампирской тело по сравнению с моим сейчас кажется очень горячим. Иронично, не так давно о нем я думала также, но в другом смысле. Крови было достаточно. Я срезала лезвием прядь волос, на случай, если волос вместо ниток в шве окажется недостаточным, и закрепила их расплавленным воском. Пара символов очерченных куклой над свечами. Шепот, сопровождающий их, оказался не только моим. Мама, сверкая глазами, присоединилась, я почувствовала ее знакомую теплую энергию, похожую одновременно на лето и на морской воздух. Она помогала создать вольта, хотя и одной ведьмы для этого достаточно. Собачья игрушка была готова, а вечер близился к ночи. — Надо отвезти вольт как можно дальше. Пес пойдет за ним, туда направится и Страж. Это даст нам время, когда Страж выйдет в наш мир, быть может Мазур успеет помочь, — глаза мамы на некоторое время стали стеклянными. Она углубилась в свои мысли, но вскоре вернулась к нам, в нашу реальность и дала дальнейшие указания. Миссия по доставке вольта досталась Джесси и Виктории. Путем обсуждений мы решили перестраховаться и создать еще один экземпляр, который будет находится в таком же защищенном, как наш дом, дворце отца. — У Стража и его цепного пса будет короткое замыкание, — довольно хмыкнул Адриан и потряс в воздухе куклой, которую им с Сидни предстояло перевезти. — Поэтому ваши машины стартуют одновременно, чтобы пес не навредил вам. Его замешательство даст одним уехать беспрепятственно, а другим предоставит фору, — сказала я, забрала у него вольт и передала его Сидни. — Аккуратнее, ребят. — Виктория, давай ты останешься, — тихо произнес Джесси. — Не хочу подвергать тебя опасности. Роза, дай мне лучше мотоцикл. — Зачем? Зима на дворе. — В погоне он материален, так пусть страдает, петляя за мной по лесу. — Мы едем с вами не потому, что вы не хотите оставлять нас без защиты. И не для вашего развлечения, — строго сказала Сидни. — Волк или нет, но под шкурой мозги у него человеческие тоже есть. Отсутствие реальной девушки, которая будет удаляться, может привести к тому, что наш план развалится. Может он и мыслит сейчас как зверь, но настолько очевидная вещь пробудит в нем человека. — Но с байком идея неплохая, — добавил Кристиан. Мы с Лиссой переглянулись, и я повернулась к Беликовой: — Ты сможешь удержаться? — Да, раз ты у нас такая крутая — на байке гоняешь, — закатила она глаза. — Другие тоже не слабые. Смогу. Джесси переводил сосредоточенный взгляд с нее на меня. Я пожала плечами. Дмитрий что-то шепнул сестре. Они отошли поговорить, меня также увел Джесси. — Мне не нравится этот план, — без предисловий начал он. — Я и Сидни будем далеко от тебя, мы должны быть рядом. Мы не можем тебя оставить! — Со мной будут мама, Лисса, Кристиан, Дмитрий. Дотронулась до руки моего самого лучшего друга и тут заметила крупный перстень. Рубин в окружении изумрудов. — Ты же говорил, что мой подарок — ужасная безвкусица, — сдержать смех не получилось. — До сих пор так считаю! Украшение для павлина, не верю, что оно мужское. Но это первый подарок от тебя, означающий… В глазах Джесси впервые застыли слезы. Никогда не видела таким человека, с которым провела бок о бок всю жизнь, а в наших жизнях было многое, что могло вызвать подобную реакцию. Он сглотнул и продолжил: — Роза, что если… Что если мы неверно разложили карты? Что если они в сговоре с отцом? Последние слова были произнесены с таким огромным трудом и болью, что я опешила. Мне стало плохо, в животе и сердце появилась тяжесть, а потом до меня дошел смысл этого предложения. — Ты начал сомневаться в Виктории? Что-то случилось? Она ведет себя иначе? Есть повод для беспокойства? — Нет, ни одного, но… Я не могу перестать об этом думать, вы с самого начала не поладили. — Джесси, мы обе с ней далеко не подарки. Не удивительно, что первой реакцией друг на друга было противостояние. Я не могу доверять ей, за всё это время у меня не было возможности узнать ее, но мое доверие к тебе огромно. Ты полюбил Викторию, значит доверяешь (свою любовь доверил, верно?), поэтому и я доверюсь. Но всё равно должен знать… — Что? — раздался глухой голос над моих ухом. Я продолжала смотреть в сторону, не в силах поднять глаза. — Если вдруг это ошибка, то я не виню тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Ничего не говори. Как уже сказала — я доверяю тебе, но постскриптум сказать была обязана. Словесный договор у вампиров тоже много значит. — Но мы как всегда скрепим его кровью, — невесело усмехнулся мой друг. Я кивнула и достала тот же нож. Мы скрепили договоренность рукопожатием распоротыми ладонями, а затем обычными объятиями. Ребята уже отправлялись в путь. Чтобы не случилось — Джесси теперь не в праве себя винить. Доверие к Беликовым обоюдно, а доверие к Виктории никогда не послужит его самобичеваниям. После этого можно и умирать спокойно, что сегодня я и собираюсь сделать. Главное — привести дела земные в порядок. С Адом в случае чего и отец справится. Может даже с глиняным сынком. После теплого прощания с ребятами, я выгнала быстрее серьезного Адриана из дома (сил нет смотреть на то, что он сам не свой), а за ним вывались и все остальные. Мама пошла в подвал, чтобы с помощью древнейших магических артефактов усилить защиту до запредельного уровня. Впервые увидела, как она воспользовалась древнейшими существами, которые уже давно превратились в камни: огромной змеей и пауком. Они стоят у нас в дополнительном подвале, похожим больше на бетонное бомбоубежище. В три раза превосходят рост человека. Мороки было много с переносом в наш дом из дворца. Сейчас глаза этих пробужденных существ горят, у змеи зеленым цветом, а у паука - красным. В ход пошли и медные монеты, посох, чаша из черепа самого Святослава, сделанная еще в 10 веке, из России, мелкие камни из Стоунхенджа, кусочек бетона из Тауэра и еще множество всяких других занятных вещиц, носящих в себе магический потенциал, который дорогая мама умело оборачивала в защиту. В другой ситуации мной было бы изучено всё, но сейчас у меня были свои планы. Лисса и Кристиан разделились, заняв две башенки, возвышающиеся по бокам особняка. Они откопали в кабинете, примыкающим к библиотеке, три военных бинокля. Третий бинокль выторговал себе Адриан, заявив, что он ему просто жизненно необходим. Из-за этого водительское место было уступлено Сидни. Он повертелся, примеряя игрушку, на соседнем сидении, а затем пересел назад, чтобы в случае погони пса именно за ними, у него был обзор и на него. Дмитрий хотел остаться со мной в холле, но я сказала, что он мне нужен по-другому. — Смотри, я хочу сейчас побыть одна, но не быть одна. Беликов выразительно выгнул бровь. — Это женское, — как можно беспечнее махнула рукой. — Поэтому предлагаю такую схему: ты останешься в холле, я пойду в свою комнату, а мы будем говорить по телефону. Даже не так. Я не хочу говорить, а ты будешь развлекать меня разговором. Ну, рассказами. Идет? — Не знаю, что ты задумала, но… — Ничего я не задумала! Это мое желание! Прихоть, каприз. Называй как хочешь. — Хорошо, Роза. Иди в комнату. — Позвоню тебе сама, как найду аир подсы. Пока-пока. Пришлось улыбнуться и вспорхнуть на лестницу так, будто я не стою на пороге гибели. У меня не было представлений, о чем будут рассказы Дмитрия. Я попросила только лишь того, чтобы они непосредственно касались хоть-как то меня. Села в позу лотоса, закрыла глаза и приготовилась слушать. Мне предстояло нечто покруче медитациии — раствориться в рассказе, перестать существовать в реале, а начать существовать внутри рассказа, чтобы затем вытащить из мира рассказа себя же. Часть души, которая окажется там. — Помнишь мы перед новогодней поездкой играли в Тайного Санту? — начал тихо Дмитрий. — Этот день выдался снежным, я даже ожидал, что школу закроют, поскольку в Америке к снегу странное отношение как к чему-то опасному. Мне так не хотелось, чтобы это случилось! Ведь я рассчитывал, что судьба подбросит мне твое имя из колпака Санты. Ты очевидно не знала, но я множество раз пытался поговорить с тобой. Приходил на вечеринки, которые ты пропускала. Приходил по-раньше в школу, а ты именно в эти дни опаздывала или не приходила вовсе. Пытался дождаться тебя в классе, а потом оказывалось, что тебя отправили на факультатив или мероприятие. Ты даже не представляешь сколько попыток было совершенно. Ты, кажется, не замечала даже попытки вывести тебя на ревность. Цветы, которые каждую неделю приходили тебе, были от меня, но их я так и не подписал. Как ни один другой подарок. Знал, что тогда ты не примешь их. Ох, как измучился искать эти духи. Несколько других, которые ты хотела, найти было легко, но вот голубую звезду, которую уже давно не выпускают, практически невозможно. Нашел из-за того, что все остальные духи для тебя не имели такого значения, как эти. Я слышал, как ты говорила Лиссе, что мечтаешь встретить зиму в этом аромате. Но в Тайном Санте на раскрытие личностей ты бы узнала, что подарок в этой игре от меня. Вот я и ехал в школу, как на праздник. Включил в машине рождественский плейлист, найденный ранним утром. Не спал ночью из-за мыслей о том, какой подарок выберу тебе. Виктория смотрела на меня с ужасом, несколько раз порываясь прикоснуться ко лбу и вежливо предлагая поехать в дурку на срочное обследование. Даже это не портило мое настроение. Вокруг снежная сказка, домики, похожие на пряничные, щедро припорошило. Пришел в школу и увидел тебя. Ты была одета, как никогда раньше, обычно: белый пушистый свитер, черные джинсы и черные ботфорты (спасибо Вике, просветила). Из-за этого казалось, что ты особенно трогательна. Домашняя. Самое главное было в твоих духах — тех самых (!) — голубая звезда. Обволакивали тебя. Аромат распространялся повсюду. Ты действительно весь декабрь каждый день наносила «звезду». Каждый день я радовался, как ребенок. В день жеребьевки почему-то решил, что это предзнаменование. Вытащил бумажку, точно зная, какое имя там будет. И ошибся. Рассчитывал на тебя, а мне попался Ивашков. Нет, какое счастье представляешь? С другой стороны и жаловаться грех (смешное выражение для вампира, не находишь?). Развлекся я не плохо. Думаешь откуда у него взялся будильник-петух? Это был мой первый подарок. Совру, если скажу, что Адриан визжал от радости. Тем более к подарку полагалась открытка с надписью «Петуху!». Следом за этим я вспомнил, как несколько раз летом мы с Викторией отдыхали в детских лагерях в России. Виктория с подружками бегала все ранее утро по лагерю, чтобы подготовить квест на День Рождения одной девочке. Я заметил, что в российских лагерях квест-подарок — популярная тема, и повторил. Адриан утром получил письмо, спрятанное в журнале «Play Boy» (думаю это единственная «книга», которую он был не против получить в подарок). В письме было первое задание — исследовать кабинет уборщика. На двери уже ждало ведро с водой, так что, как только он ворвался туда с горящими азартом глазами, оно на него и опрокинулось. Потушил пожар, так сказать. Я сразу же закрыл дверь и наклеил с обратной стороны следующее письмо. Весь первый урок Ивашков исследовал каждый миллиметр комнатки, вляпался во все, что можно и нельзя, а после звонка вышел. И увидел наконец письмо. Чертыхался на весь коридор, но на следующую станцию пошел. Вперед себя отправил непонимающего Джесси, ничего не объясняя. Прятался за спину, как заяц. А зачем? Следующая станция была столовая, где его ждал пирог с надписью «съешь меня», как в «Алисе в Стране чудес». Обрадовался и начал есть, чуть бумагой внутри не подавился… Спокойный и тихий голос Дмитрия вещал о событиях ближайшего прошлого, словно сказку. Слова сплетались с заканчивающейся вьюгой за окном, снег летал во тьме, завывала теперь сама зима, а не острозубый блохастик, которого кто-то из ребят уже увел далеко отсюда. Моё сознание заполнилось рассказом, я уже видела свой образ. Вот я! Смеюсь над пряничным домиком, возвышающимся посреди парты бедного Адриана, пока он сидит за ней и с задумчивым, философским видом жует пряничного человечка, запивая кофе из автомата столовой школы. — В конце, конечно, он нашел нормальный подарок. Ролексы, которые Ивашков планировал купить себе на Новый год и валенки, чтобы обозначить, кто Тайный Санта. Я из России ему еще летом привез, отдать забыл. Видела-то валенки? Он в них сегодня и ускакал на миссию. Моя магия уже начала проецировать фантома напротив меня. Хоть глаза оставались закрытыми, но уходящие магические волны ощущались слишком явственно. А от кого я получила подарок? Ответ пришел молниеносно в тот момент, когда глаза распахнулись, и передо мной предстал мой фантом. Мы смотрели друг другу глаза, и я почувствовала дикий страх. Вы когда-нибудь вглядывались в зеркало до того момента, когда ваше отражение переставало быть вами? Когда взгляд из Зазеркалья становился чужим? Это же чувство накрыло меня, только теперь отражение стало материально. Нашим отличием было только то, что фантом был без одежды. Дрожащими руками протянула заранее приготовленный костюм, затем сняла свои украшения. Невыносимым оказалось смотреть, как она надевает дорогие сердцу вещи. Я наказала ей не выходить из дома в эту ночь и идти к Дмитрию. Ребята будут уверены, что я — верх благоразумия. Воздуха перестало хватать. Судорожно задыхаясь прошла в ванную комнату и взяла кольцо от Дмитрия. Какая разница, если я умру? Хотя бы умру с тем знаком на пальце, который мечтала надеть, но прятала от глаз подальше. Перед смертью удивительным образом становиться всё равно кто прав, кто виноват. Бесшумно распахнула окно. Даже морозный воздух не в силах оказался заполнить мои легкие. Чары невидимости скрыли меня от бдительных взоров заботливых друзей, и я прыгнула в темноту. Защита сильна, к нам внутрь пробраться практически невозможно, но выйти из-под защитных колец не составит труда, а полночь близится. Вьюга, как назло, закончилась. теперь за мной тянулась вереница глубоких следов, но скрывать еще и их не было лишней энергии.