Вот это поворот

— Какого хрена?! — послышался рассерженный вопль из кабинета, сопровождающийся грохотом и испуганным писком домовика. Люциус медленно поднялся и, поплотнее запахнув халат, прислушался, по опыту зная, что с рассерженным Поттером шутки плохи. Их странные отношения начались после победы над Волдемортом, когда разочаровавшаяся в муже Нарцисса подала на развод и, забрав Драко и половину заметно оскудевшего за время войны семейного состояния в качестве отступных, переехала на континент. Правда, несмотря на свое недовольство, она поступила благородно, подключив Поттера к защите весьма потрепанного имени Малфоев и не только имени… На этот раз Люциусу грозило весьма серьезное наказание за побег из Азкабана и пособничество Темному Лорду, и никакие сказки о принуждении в данном случае уже не помогали. Но Поттер всегда оставался Поттером и каким-то образом умудрился добиться того, чтобы Люциуса выпустили под домашний арест ему на поруки. Что за аргументы были приведены Визенгамоту, Люциус не знал и по сей день, но к просьбе прислушались, и, отделавшись весьма ощутимым штрафом и таким вот домашним надсмотрщиком, он вернулся в родные пенаты. Первое время он пребывал в апатии. Все-таки напряжение последних лет сильно повлияло на него, да и безвылазно находиться хотя и в родном, но частично разграбленном, местами разрушенном и повсеместно оскверненном доме было тяжело. И если раньше он в подобных тяжелых ситуациях всегда мог положиться на поддержку пусть и не любимой, но глубоко уважаемой супруги, то сейчас вытягивать его из депрессии оказалось попросту некому. Разве что перепуганным и забитым домовым эльфам, которым тоже досталось за время пребывания в мэноре Волдеморта и прочих нежелательных личностей. Однако Люциус как-то не предполагал, что своим унылым видом и мрачно-депрессивным настроением подтолкнет своего тюремщика к сближению. Много позже он вспоминал слова Снейпа о том, что у Поттера мания всех спасать и без раздумий кидаться на помощь. Но на тот момент он был несказанно удивлен, заметив едва ли не робкие попытки приободрить себя и вывести из депрессии. Постепенно они стали общаться все больше и больше, лучше узнавать друг друга, и в один прекрасный день Люциус внезапно понял, что начал привязываться к Поттеру, испытывать непреодолимую потребность видеть его как можно чаще, помогать ему в учебе, посвящать в особенности мировоззрения большинства магов. В общем, в те дни, когда Поттер по какой-то причине не появлялся в мэноре, Люциус вновь впадал в депрессию и ловил себя на том, что живет от встречи до встречи с этим невозможным мальчишкой. Хотя какой там мальчишка… Война и последующие два года закалили его характер. Поттер возмужал, стал жестче, тверже и целеустремленнее. И Люциусу, Мерлин побери, нравилось, когда тот, не стесняясь в выражениях, подхваченных в своей аврорской школе, орал на него, призывая поднять свою ленивую задницу и привести себя в порядок. Это бодрило. Это возрождало к жизни и будило какое-то скрытое, давно похороненное за лоском безупречного чистокровного мага томление. А потом он вдруг понял, что не просто привязался к Поттеру и готов делать все, что бы тот ни сказал, но еще и просто-напросто хочет его. Хочет! Это открытие оказалось для Люциуса, который всегда мечтал в своей постели лишь о женщинах, полнейшим шоком. Причем настолько сильным, что он вновь погрузился в жесточайшую депрессию, и ни крики, ни ругань Поттера на сей раз не помогали. Казалось, он просто выключился из жизни, внутренне переживая ломку сложившихся за годы стереотипов. И неизвестно, чем бы все это завершилось, если бы в один прекрасный день он не очнулся от своих горестных мыслей в собственной постели, голым, привязанным за руки к изголовью и занимающимся сексом с Поттером! — Люциус! — вновь раздался из кабинета недовольный вопль. — Что ты, мать твою, здесь понаставил! Какого хрена, а? Люциус аккуратно откинул за спину длинные пряди, зная, что Поттер обожает зарываться в них руками и обматывать вокруг шеи, вздохнул и поспешил в кабинет. — Добрый день, мистер Поттер. — Вежливый кивок головы в качестве приветствия. — Что случилось? — Случилось?! — вновь заорал Поттер. — Какого черта в твоем кабинете понаставлен весь этот доисторический хлам? — Он зло пихнул ногой старинные, местами изъеденные ржавчиной доспехи, видимо, разлетевшиеся по полу в момент его появления. — Не надо кричать, — все так же степенно, но уже с дрожью предвкушения протяжно выговорил Люциус. — Я приказал домовикам произвести ревизию оружейной и выкинуть ненужный хлам. Видимо, побоявшись что-то делать без моего ведома, они все это притащили в кабинет. Никто же не знал, что вы появитесь в мэноре в самый разгар рабочего дня, мистер Поттер. — Слушай, ну сколько можно уже? — Что можно? — наивно уточнил Люциус, прекрасно понимая, о чем говорит Поттер. Тот хотел, чтобы его называли по имени, но пока нарывался исключительно на официальное обращение. Это его злило, а злой Поттер… Люциус мысленно закатывал глаза и уже готов был стонать в экстазе, но упорно держал лицо, не давая эмоциям пробиться наружу. И Поттер велся, как и всегда. Все-таки гриффиндорская наивность никуда из него не делась. Чего только стоило Люциусу перебороть его убеждение в необходимости женитьбы на Уизли. Он едва смог сдержать довольную усмешку, вспомнив, как доказывал Поттеру, что вступать в брак нужно с тщательным расчетом и все девушки именно так и поступают, и умные мужчины тоже. А по каким-то глупым романтическим домыслам или из чувства долга женятся только наивные дураки. Персональным триумфом Люциуса стал окончательный переезд Поттера в мэнор и его расставание с мелкой Уизли. И все равно каждый из них пытался сохранить какую-то видимость отчужденности, которая давно уже превратилась в увлекательную игру. Поттер упорно делал вид, что не живет в мэноре, а посещает его по роду службы и обязательств перед Визенгамотом, а Люциус в отместку упорно называл его по фамилии, переходя на имя только… Он все-таки не смог сдержать легкой ухмылки. — Да ты издеваешься? — зло прошипел Поттер, явно заметив едва ощутимое подрагивание его губ. — Нарваться хочешь?! — Он резко подскочил к Люциусу и ухватил его за полы халата, дернув на себя и выдохнув в лицо: — Ну, считай, что уже! — И впился в его губы жестким собственническим поцелуем. Люциус обожал его в такие моменты. Поттер отбрасывал все наносное и обнажал свою страстную грубоватую бунтарскую натуру. Он пер напролом к цели, не замечая ничего вокруг и не задумываясь о последствиях, но именно это Люциусу в нем и нравилось, но… только когда дело доходило до секса. Он застонал в жадный и уже весьма умелый рот, ощущая, как горячие, шершавые ладони Поттера шарят под халатом и крепче прижимают к себе, удивительно точно балансируя между лаской и откровенной грубостью, сжимая кожу на грани легкой боли. — Люциус… — Поттер оторвался от его губ, переводя дух, резко развернулся и подтолкнул любовника в сторону спальни. — Марш в постель, ты здорово провинился. Несмотря на то, что Поттер еще немного подрос после окончания школы, он все равно оставался чуть ниже Люциуса и заметно худощавее. При желании можно было с легкостью пресечь любые нежелательные поползновения с его стороны. Люциус мог. Но не хотел. Его эта грубость и неприкрытая жажда не на шутку заводили. Он и не подозревал, что ему придется по вкусу, чтобы кто-то помыкал им в постели. Какое там "придется по вкусу"... Ему нереально понравилось, до дрожи, до подгибающихся коленей и готовности выполнять любые распоряжения партнера. Однако игра еще не дошла до своей финальной стадии, и Люциус, стараясь скрыть дрожь предвкушения, медленно развернулся и с изяществом двинулся в сторону приоткрытой двери, хотя в глубине души ему хотелось выполнить прозвучавшее из уст Поттера распоряжение и припустить туда бегом. Но неторопливо и степенно дойти до постели ему не дали. Едва переступив порог комнаты, Люциус ощутил легкое дуновение за спиной и буквально в тот же миг оказался лежащим на кровати. Поттер с хищной улыбочкой приближался, направив на него палочку. Легкий взмах, и Люциус остался абсолютно обнаженным. Еще один, и его руки были крепко зафиксированы в изголовье. — Мне продолжить? — склонился над ним Поттер, ловко выпутываясь из своей аврорской мантии. — И что вы мне еще сделаете? — не в силах скрыть участившиеся дыхание в предвкушении облизнулся Люциус. — Ну… — Поттер опять взмахнул палочкой, и на кровать шлепнулся паддл. — Я же вижу, ты сегодня просто нарываешься на грубость. — Он склонился над Люциусом и неожиданно мягко потерся щекой о его волосы, разметавшиеся по подушке. — А я, между прочим, шел в мэнор в прекрасном настроении и с хорошими новостями. — Какими? — с придыханием вымолвил Люциус подставляясь под жадные руки, шарящие по его обнаженной груди и животу и мучительно медленно подбирающиеся туда, где ощутить их хотелось сильнее всего. — Ты не заслужил, — хмыкнул Поттер и принялся целовать и покусывать кожу на шее, ключицах и груди. — Мне вообще кажется, что ты меня не ждал. Может, ты меня больше не хочешь? — Он издевательски медленно провел кончиками пальцев по полностью возбужденному члену Люциуса. — Иначе зачем ты приказал навалить в кабинете весь этот хлам? Чтобы я убился, когда сработает порт-ключ? — Вы шутите, мистер Поттер? — выдохнул Люциус и подался бедрами за ускользающим прикосновением. Он знал, что если вывести Поттера из себя, то тот быстрее даст ему желаемое. — Я уже не раз говорил, что готов открыть вам доступ к аппарации, как члену семьи, но вы… ох!.. от… да! Ты отказываешься! Пока он говорил, Поттер спустился ниже, облизал головку и глубоко насадился ртом на его член, опасно чиркнув по тонкой кожице зубами. — Хочешь? Ты хочешь меня? — выпустив жаждущий орган изо рта, выдохнул он, обдав теплым дыханием головку. И добавил на грани слышимости: — В своем доме?.. — Да! — Люциус попытался дернуться вверх, за ускользающим удовольствием, но Поттер уже наловчился так фиксировать его, чтобы самому полностью владеть инициативой. — Так меня? Или меня в своем доме? — издевательски улыбаясь, он поднялся и уселся верхом на Люциуса, принявшись жестко дрочить. — Тебя… ах… в своем доме! Поттер! — Ты знаешь, как правильно попросить. — Кулак сжался сильнее, вызвав стон. — Ну же, я жду! Люциус чувствовал, что уже на грани, но понимал, что как только он сдастся, игра будет закончена. И, несмотря на сжигающее его желание, растянуть удовольствие от садистских действий Поттера хотелось подольше. — Чего? — удалось выдохнуть ему, когда Поттер резко сжал член у основания, вызывая вспышку боли. — Ты знаешь! — повторил тот и резко шлепнул его по бедру, раскрашивая белоснежную кожу розовыми отметинами. Отвесив еще несколько шлепков, он склонился вперед, нависнув над Люциусом и крепко сжав в кулак его волосы на макушке. — Ну же! Сдавайся! Кожу головы приятно покалывало. Несмотря на жесткую хватку, Гарри никогда не причинял ему настоящей боли, особенно же он берег волосы, хотя и мог иногда вот так ухватить их всей пятерней, чтобы потом, когда все заканчивалось, ласково и нежно перебирать их или массировать кожу головы, словно извиняясь за грубое обращение. От несвоевременных мыслей отвлек жесткий поцелуй. И вдруг — резкий укус за нижнюю губу. И — близко-близко — кривоватая усмешка и расширенные от возбуждения зрачки, своей чернотой полностью скрывшие зеленую радужку. Люциус не смог сдержать очередного протяжного стона, когда почувствовал, как о влажную от смазки головку его члена потирается упругая задница. Это оказалось последней каплей. — Гарри! — с придыханием выкрикнул он, давая Поттеру то, чего тот так усердно добивался. — Да, Люциус, я согласен… — промурлыкали ему на ухо совсем другим голосом, из которого мгновенно испарилась вся жесткость и грубость. Поттер чуть приподнялся, подался назад и медленно насадился уже подготовленной задницей — и когда только успел! — на изнывающий от желания член. Дальше была бешеная скачка, запрет кончать раньше и феерический оргазм от остроты ощущений и вида полностью забывшегося в удовольствии Поттера. * * * — Так ты у меня не спросишь, что за новости? — устало пробормотал Гарри, мягко перебирая шелковистые пряди волос. — М?.. — раздалось сонно в ответ. — Хм… заездил я тебя, — усмехнулся Гарри. — Но ты не спи. Слушай, я же до утра не дотерплю. Тебе отменено наказание. Визенгамот, опираясь на мои отчеты, посчитал, что ты уже искупил свою вину и исправился и можешь считаться полноправным членом общества. — То есть я что?.. — с Люциуса в момент слетела сонливость, и он подскочил на кровати. — То есть ты теперь имеешь право покидать мэнор по своим делам. Только из страны уезжать тебе запрещено. Хм… — видя, как Люциус, чуть прищурив глаза, о чем-то сосредоточенно размышляет, Гарри решил предупредить: — И не вздумай строить какие-то козни. Иначе вновь загремишь под арест, но на сей раз уже не в мою теплую компанию, а прямиком в объятия дементоров Азкабана. Люциус вздрогнул, внимательно посмотрел на Гарри и вдруг склонился и мягко поцеловал его в губы. — Спасибо, Гарри! — Пожалуйста. Но, Люциус, я серьезно: если тебе вдруг придет в голову дурная мысль попробовать вновь поиграть с системой… — То ты тут же найдешь способ, как помочь мне избавиться от крамолы. — Он впервые открыто улыбнулся. — Я рад, что ты согласился заниматься моим делом. — Я тоже, Люциус, я тоже.