Свадьба? Какая нахер свадьба?!

Bon Jovi – It is my life Когда Том уходит, я остаюсь в одиночестве в большой постели под тёплым одеялом и вдруг понимаю, что не хочу никуда идти. Раз уж он заявил на меня права, то должен мне завтрак в постель и печеньки орео. Вот! Так что пусть тащит свою задницу обратно вместе с едой, апельсиновым соком и печеньем. Иначе я буду протестовать на счёт моего пребывания тут. Свободу попугаям! Я лежу ещё какое-то время, но потом решаю, что это уже будет верх наглости, потому что Том даже и не знает, что я жду печеньки. Поэтому я выползаю из кровати, ёжась из-за прохладного воздуха, и иду к шкафу, в тайне надеясь, что альфа ещё не распаковал мои вещи, потому что при побеге мне придётся их собирать снова. К моему разочарованию, Том оказывается слишком заботливым – мои вещи аккуратно уложены по полочкам и развешены на вешалках. Интересно, он сам их складывал или у него прислуга имеется? Надо будет узнать. И ещё я хочу обратно свои документы. И работу. И, чёрт возьми, мою свободную жизнь! Какого хрена я вообще тут распинаюсь сам перед собой? Вот пойду сейчас и скажу ему все свои требования. Итак. Список: 1. Документы. 2. Возможность уходить, когда и куда я захочу. 3. Работу в моём агентстве (если меня туда возьмут обратно!). 4. Свободу выбора. 5. Свободу слова (хотя её никто не отменял). 6. Печеньки орео. 7. И ещё что-нибудь, придумаю по ходу дела. Я сбрасываю с себя штаны, в которых спал, и тут замираю. Я только сейчас заметил, что на мне нет футболки. Том меня раздел? Боже, он меня трогал, что ещё он мог сделать со мной, пока я в отключке был, старый извращенец?! Так, спокойно. Нужно переодеться и нормально поговорить с ним. Я достаю футболку и натягиваю на себя, но бриллиант кольца цепляется за ткань и мешает мне. Чёртово кольцо, чтобы ему пусто было. Да что ж… Я кое-как оделся, сменил джинсы на шорты и отошёл от зеркала. Безумный шкаф… Вокруг него дурная аура… Развернувшись, я бросаюсь к двери и распахиваю её, тут же замирая, потому что оказываюсь в комнате Тома. Чёрное постельное бельё, немного скомканное из-за того, что там спал альфа, стальные обои, всё холодное и не уютное. Но запах. Боже, этот запах. Тут пахнет им всё, вплоть до потолка. Не та дверь, чёртова дверь, почему их так много? Я возвращаюсь обратно и толкаю смежную, оказываясь в коридоре. Как же тут… Странно. Если я тут намериваюсь жить, то нужно к чёрту поменять интерьер. О, Боже, я уже задумываюсь о том, чтобы тут жить… Это первый признак сумасшествия. Нужно торопиться и бежать. Я осматриваюсь. Куда он там сказал? Вроде, направо. Или налево? Чёрт, как тут всё непонятно. Ага, знаю. Вышел месяц из тумана… Я начинаю показывать то вправо, то влево. Вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить, всё равно тебе водить. Налево. Хитрюга, знаю я вас… Я разворачиваюсь и иду направо, рассматривая разные двери и непонятные картины на стенах, о, а вот эта кушетка весьма милая. Прохожу дальше, наконец, оказываясь у лестницы, перевешиваюсь через перила и смотрю вниз, а потом вверх. Я на втором этаже. Интересно, а что наверху? Так с этим потом. Срываюсь с места и начинаю спускаться на первый этаж, уже слышу, как из кухни доносятся звуки тарелок и чего-то ещё. Сворачиваю налево, отрывая взгляд от массивной закрытой входной двери, и направляюсь на кухню, намереваясь сразу начать этот ужасный разговор, но, как только я переступаю порог кухни, меня оглушает запах жареного бекона. За своими мыслями я даже не заметил, что безумно хочу есть. Очень. Сильно. Прямо сейчас. Нах*й разговор. Нах*й Тома. Нах*й свадьбу. Я хочу есть! Том стоит спиной ко мне у плиты и жарит яичницу с беконом и что-то ещё на второй сковороде. Я прохожу вглубь комнаты и осторожно усаживаюсь на барный стул за стол в метре от парня. Он оборачивается через плечо, немного улыбаясь. На нём фартук поверх красной свободной рубашки и спортивных штанов. Когда это он успел переодеться? - В твоём доме… - начинаю я, чтобы не молчать. – Как-то холодно. Парень отстраняется, открывая верхний шкафчик, и достаёт оттуда две тарелки. - Я прибавлю отопление после завтрака, - обещает он. - Нет. Я имел в виду, что тут все эти стены, такие холодные и совершенно неуютные. Альфа смеётся. - Ты прямолинеен, - он накладывает яичницу с беконом на тарелку и ставит передо мной одну из них. – Можешь менять тут всё, что захочешь. Кофе, чай, молоко? – он лезет в холодильник. - Апельсиновый сок есть? - Да, - альфа достаёт графин с соком и наливает его мне в прозрачный стакан, ставя рядом. Затем приносит вилку. Том облокачивается локтями о столешницу напротив меня, только чуть левее, и, не садясь, начинает есть, бросая на меня странные взгляды. Я делаю глоток холодного сока, отрезвляя разум и вспоминая все свои требования, которые я приготовил ещё в комнате. Но тут я замечаю, что на плите готовятся блинчики, и тут же про всё забываю, начиная жевать бекон. Какое-то время мы молчим, а когда я съедаю половину завтрака, то решаюсь перейти в наступление. - Я хочу, чтобы ты вернул мне мои документы. Том облизывает вилку, скользя по ней языком, словно думая. Он что, издевается?! - Ладно, - пожимает плечом парень. – Они будут лежать там, откуда ты можешь их взять в любой момент. Я подозрительно прищуриваюсь. Так просто? - И если ты хочешь, чтобы я жил у тебя, то я должен свободно покидать дом, когда захочу, и ходить, куда захочу. Альфа отстраняется, чтобы выключить плиту. - Хорошо. Только предупреждай меня, куда ты пойдёшь, иначе я буду волноваться, если ты вдруг исчезнешь, - он вернулся к своей тарелке. Я делаю глоток сока. Так, что ещё? - И ещё я хочу вернуться на работу. - Нет. - Почему?! Я хочу сам зарабатывать! Какого чёрта… - Можешь брать мои деньги, сколько тебе влезет, - перебивает меня Каулитц. – И запомни, мой омега не будет работать, особенно в таких местах, как модельный бизнес. Если хочешь, можешь заняться чем-нибудь неприметным. Я начинаю задыхаться от возмущения. - Неприметным?! Да я ничего не умею, кроме как ходить по подиуму. И ты не вправе решать за меня! И вообще я даже не согласился выходить за тебя замуж, так что ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью. И я даже о тебе ничего не знаю, может, ты вообще из психушки сбежал и похитил меня, а теперь держишь в заложниках! А ещё я хочу печеньки орео. Я умолкаю, сдувая с глаз чёлку и тяжело дыша. Том скрывает улыбку и отходит к шкафу, доставая оттуда пачку печенья и кладя её на стол передо мной. - Ты не вернёшься на работу в то агентство. Если тебе так нравится мода, ты можешь придумывать костюмы и дома. А что касается свадьбы, это даже не обсуждается. Том отправляет последний кусок в рот и кладёт тарелку в раковину, а потом ставит передо мной блинчики. - Я не знаю, с чем ты любишь. Есть черника, варенье, сгущёнка. Шоколад, - я наблюдаю за ним, сдерживаясь из последних сил, но, чёрт, это же блинчики… - Шоколад… Каулитц улыбается и достаёт из холодильника жидкий шоколад, протягивая мне. Я медлю. Борясь со своими противоречиями, а потом выхватываю банку. Нах*й всех. Это же блинчики…