Наказание с пристрастием

— Антон! Быстро встал и пошел в школу!       Мужчина уже перешел на крик, когда, зайдя в комнату шестнадцатилетнему Антону Шастуну, заметил его лежащего на кровати, свернувшегося в комочек. Тот уже как двадцать минут назад должен был выйти из дома и пойти в школу, но он придумывал всякие отмазки, в виде: «у меня живот болит» или «пап, голова кружится». Желание идти в школу равно нулю, но отец явно не даст парню выспаться, уж тем более не разрешит остаться дома. — Пап, можно я дома останусь? Я не хочу в школу.       Арсений усыновил Антона, когда ему было двадцать один, а младшему всего шесть. Антон Шастун - сын его лучшего друга, который погиб в страшной автокатастрофе вместе со своей женой, когда те ехали отмечать годовщину своей свадьбы. У парня не было больше никого: бабушки и дедушки умерли слишком рано, тети и дяди просто не хотели брать на себя этот «груз». А Попов же, как настоящий друг, пообещал еще до смерти Андрею, отцу мальчика, что не даст его сына в обиду, если с ним, Шастуном старшим, что-нибудь случится. В первое время было трудно, ведь помимо продвижения бизнеса, который они с Андреем открыли, ему нужно было воспитывать мальчишку, который первое время вообще не реагировал на окружающее, практически не ел, не играл в игры, как обычные дети, ему вечно снились кошмары и он до десяти лет спал вместе с мужчиной. Тоша быстро привык к мужчине, так как с самого детства часто виделся с ним. Также быстро он начал называть его «папой», что заставило их окончательно сблизиться. Они жили как настоящий отец с сыном, ну, по крайней мере, оба так думали. — Тоша, ты в девятом классе, тебе скоро экзамены сдавать, — смягчает тон Арсений и садится на край кровати, кладя руку на спину сына и поглаживая. — Вставай давай. — Достали уже с этими экзаменами. Отстаньте все от меня, — тихо буркнув, парень сильнее укутывается в одеяло, решая сделать вид, что впал в спячку. — Антон, блин, — вскочив на ноги, грозно произносит мужчина. — Я тебе по заднице дам, если сейчас же не встанешь.       Ноль реакции, Шастун даже не шевельнулся. Попов думает, что парень не верит, что он может поднять на него руку, но тот, скорее, отчаянно желает этого. Как же Антону стыдно, что он хотел этого мужчину, который дал ему шанс на нормальную жизнь. Но он старался не показывать своей симпатии к Попову, боясь этой влюбленности и отчаянно отрицая ее, и лишь по ночам позволял себе тихо постанывать в подушку, во всю орудуя у себя в штанах, думая о голубоглазом брюнете. Он очень рад, что их комнаты находятся на разных этажах, и его отец не слышал, как юноша тихо выстанывал его имя, толкая в себя тонкие пальцы. — Антон, я тебя в последний раз предупреждаю, — Арсений забирает одеяло и кидает его на кресло, хмурясь. Проходит несколько минут, но со стороны парня никакой реакции, тот лишь незаметно повел бедрами. — Ну ладно, как хочешь.       Шастун уже думает, что отец наконец отстанет и уйдет, но когда мужчина спихивает длинные ноги с кровати и садится на неё, а его, как котёнка, за шкирку кладут животом на колени, то он всё же открывает глаза. — Ты…ты чего? — ошалело спрашивает Тоша, устремив взгляд больших зеленых глаз на отца, делая максимально испуганный вид. — Проснулся? Как хорошо, но, я думаю, наказать тебя всё равно надо, — в следующую секунду с парня исчезают штаны вместе с нижним бельем, будто их там никогда и не было. — Пап, не надо, — шепчет юноша, смотря на мужчину через плечо. Тут ему и вправду становится страшно, ведь он не знает, какая будет реакция у старшего, когда тот заметит, что он гладко выбрит, абсолютно везде. — Поздно, малыш, — отчего-то хриплым голосом произносит мужчина, оглаживая бархатную кожу на подтянутых ягодицах.       Он уже сомневался в своей затее, ведь выходит какое-то извращение, а не наказание. На его коленях лежит его шестнадцатилетний сын, пусть хоть и не родной, но по закону он таковым является на все сто процентов, и теперь в штанах становится туже, а взгляд не отрывается от аппетитных ягодиц. Арсений еще какое-то время поглаживает упругую задницу сына, а после в пол силы ударяет по левой ягодице, сразу же шлепая и по правой, вырывая из груди парня короткий вскрик, но скорее от неожиданности, чем от боли. Шастун делает максимально потерянный и недовольный вид, пытаясь встать или же свалиться с колен мужчины, но тот не дает отстраниться, надавливая на спину. С каждым разом удары становились всё сильнее, обжигая кожу на упругих ягодицах. Антон старался делать вид, что ему это всё не нравится, больно и неприятно, но его член потихоньку поднимался с каждым ударом, и парень старался не прижиматься бедрами к ноге мужчины, дабы тот не почувствовал. — Папочка, не надо, — стонет Тоша, когда удар приходится между половинок, и рука мужчины задевает яички, и сам не замечает, неосознанно толкаясь бедрами вперёд.       Попов замирает. Он переводит взгляд на дрожащего парня и кладет тяжелую руку на ляжку прямо под ягодицами, не веря своим ушам. Это звучало в том тоне, с которым он обычно говорит. Антон вообще так не говорил, исключениями были только те моменты, когда Антон сильно хотел что-то выклянчить. А сейчас в голосе было желание, какая-то просьба, хоть тот и сказал о том, чтобы мужчина прекратил. Арсений опускает руку к паху мальчишки и касается его возбужденного члена, смотря на него с приоткрытым ртом.       Шастун краснеет лишь сильнее, становясь похожим на рака закрыв руками лицо и мелко дрожа. Ему чертовски стыдно и неудобно перед мужчиной, который относится к нему как к своему сыну. Он уже ждёт, пока тот скинет его на пол и уйдет, а после сдаст в детдом или просто выкинет из дома. От своих мыслей он начинает рыдать, лежа на коленях старшего и стараясь не двигаться. И, почувствовав мокрые поцелуи на своем плече, он вздрагивает и перестает плакать, переводя взгляд на мужчину. — Па…? — не успевает договорить парень, как мужчина перебивает и тянет его за локоть на себя. — Тише, всё. Иди ко мне, — хрипло шепчет Арс и усаживает мальчишку на себя сверху, впиваясь в его губы нежным поцелуем.       Антон приоткрывает рот, в который сразу же проталкивается горячий язык отца, и широко распахивает глаза от удивления, но вскоре начинает отвечать на поцелуй, пусть неловко и неуверенно, как рыба, открывая-закрывая рот. Такая неловкость забавляла Попова, он даже мог бы подумать, что Тоша не умеет целоваться, но тот факт, что к ним приходила девочка, которой Антон «помогал с алгеброй», а на самом деле спал с ней, не плотно закрыв дверь в комнату, полностью опровергает эти мысли. Арс вылизывает рот мальчика, обнимая его за талию и прижимая к себе, позволяя себе нагло улыбаться в поцелуй. Шастун наваливается на мужчину и валится с ним на кровать, начиная всё сильнее возбуждаться. Рука мужчины спускается к ягодицам Тоши, но не сжимает, не желая делать больно. — Папочка, — шумно выдыхает парень, когда отец толкается своим стояком в его бедра, и опускает руку к члену брюнета и поглаживает его через слои одежды, слегка сжимая. Орган мужчины полностью твердеет от неловких прикосновений к нему, что чувствует и Антон, заливаясь краской. — Тош, нет, — Арсений перехватывает руку парня, которая лезла ему в штаны, и шумно сглатывает, когда тот переводит на него взгляд, наполненный каким-то отчаянием и желанием. — Но я хочу, пожалуйста, — он выдергивает руку и всё же засовывает влажную от волнения ладошку в штаны отца, обхватывая истекающий орган. — Бля-я-ять… — стонет Попов, когда младший задевает чувствительную головку члена. Он вытаскивает руку из своих штанов и переворачивает Тошу на спину, раздвигая его ноги. — Смазка есть? — Только крем, — смущенно шепчет юноша, пытаясь свести ноги, и достает из прикроватной тумбы крем для рук, отдавая его мужчине.       Арсений кивает и кладет крем рядом с бедром парня, целуя его в шею и спускаясь ниже. Такой невинный и нежный мальчик, который сейчас лежит и стонет под мужчиной, которого долгие годы считал отцом. Жалеет ли Антон? Нет. Ни капли. Он хочет отдаться полностью и без остатка, хочет поскорее почувствовать мужчину в себе. Так приятно чувствовать его руки на своем теле и тихо стонать под ласками, что Тоша даже не задумывается о том, что будет дальше. — Ах… Папочка, не надо, — без зазрения совести стонет парень и пытается свести ноги, когда мужчина уже добрался поцелуями до его паха.       Арсений же грубо раздвигает гладко выбритые ноги и начинает выцеловывать внутреннюю сторону его бедра, ухмыляясь. Вскоре он переключается на ровный, средних размеров член, вбирает в рот розовую головку и обводя её языком. Не отводя глаза от лица Тоши, мужчина втягивает щеки и берет глубже, слушая приглушенный из-за ладоней, которыми тот прикрыл рот, стон. Попов шире раздвигает ноги нижнего и проводит языком по впадинке между ягодиц, сжимая узкие бёдра. Антон все же перестает сдерживаться и стонет, прогибаясь в спине. — Давай уже, — хныкает от болезненного возбуждения Тоша и протягивает мужчине крем.       Попов лишь кивает и перенимает тюбик, открывая его и выдавливая себе на пальцы прохладную жидкость. Немного согрев субстанцию, мужчина медленно погружает в Антона палец на одну фалангу, а после довольно резко вводит до конца, рыча от понимания, что парень хоть не хорошо, но все же растянут. — У тебя было с парнями? — хрипло произносит Арсений, от чего-то злясь. — Нет, — тихо шепчет парень и скулит, когда второй палец входит в него, доставляя дискомфорт. — Больно… — Прости, — вся злость улетучивается, а на ее место приходит лёгкое чувство вины.       Попов целует шею парня в знак извинения и растягивает его, медленно и аккуратно, стараясь сделать все максимально безболезненно, и через какое-то время добавляя третий палец. Он медленно и бережно растягивает парня под собой, оставляя яркие отметины на его груди, ключицах, торсе, но решаясь не трогать шею, понимая, что юноша всё ещё школьник, и ему может быть не комфортно с отметинами на шее. Почувствовав, что младший достаточно растянут, мужчина осторожно вынимает пальцы и тихо ухмыляется, слыша разочарованный вздох. Арсений уже хотел войти в парня, но остановился, слегка отстраняясь от него и осматриваясь. — Антош, у тебя презервативы есть? — он переводит взгляд на возбужденного парня, который извивался на кровати, пытаясь потереться о ногу мужчины. — Нет, — качает головой младший и цепляется за плечи Арса, пытаясь притянуться обратно. — В смысле нет? Я тебе неделю назад целую пачку давал, когда к нам твоя Ира приходила, — рычит ему в шею Попов, шире раздвигая ноги Тоши.       Шастун ничего не отвечает, лишь виновато поджимает губы, обнимая мужчину за плечи, но тот вновь отстраняется, поднимаясь с кровати. Антон непонимающе смотрит на мужчину и привстает на локтях, боясь, что тот сейчас уйдет. Но Арсений лишь стягивает с себя одежду, а после берет крем и выдавливает жидкость себе на ладонь. Не отводя взгляда от сына, который с приоткрытым ртом смотрел на немалых размеров член старшего, Арс размазывает крем по своему члену, заставляя парня шумно сглотнуть. — Будет больно? — шепчет Тоша, когда мужчина возвращается на кровать. — Да.       Арсений раздвигает ноги парня и устраивается между них поудобнее, приставляя крупную покрасневшую от возбуждения головку к пульсирующей дырочке. Одним плавным толчком войдя на половину, Попов замирает, давая парню привыкнуть. Антон впивается короткими ногтями в спину мужчины, царапая её, и хватает ртом воздух, пытаясь максимально расслабиться. Слушая успокаивающий шепот в ухо, младший все же немного расслабляется и вскоре кивает, давая понять, что можно входить глубже. Мужчина медленно входит до конца и плавно начинает двигаться под разными углами, пытаясь попасть по комку нервов, пока мальчик под ним лишь тихо хныкает и шипит. Когда в комнате раздается сладкий и довольно громкий стон, мужчина начинает набирать скорость, входя в парня быстрее. Хрипло простонав от узости, Арсений вбивается в парня под собой, кусая его плечи и шею, пока нижний стонал и царапал его спину.       Антон не мог поверить, что это и правда сейчас происходит. Его сейчас трахает человек, с которым он прожил половину своей жизни и которого он до конца считал своим отцом. Шастун был влюблен в своего «отца» с самого детства, он восхищался им и боготворил, только он не понимал, что это за чувство, поэтому, когда его снова и снова целует Попов, он чувствовал трепет в груди, каждый раз со всей страстью отвечал на поцелуй, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг. Ему было настолько хорошо, что глаза закатывались от удовольствия, а стоны срывались на вскрики, каждый раз, как мужчина резко входил, проезжаясь головкой члена по чувствительному комочку. Попов быстро двигался в парне, сжимая его узкие бедра, вновь и вновь впиваясь в пухлые губы страстным поцелуем. В груди разливается тепло, а внизу живота все стягивается в тугой узел у обоих парней, чувствуя приближение разрядки. Шастун хочет опустить руку к своему члену и, уже почти добравшись до возбужденного органа, чувствует шлепок по раскрасневшей заднице, а после его руки грубо перехватывают и заводят над головой, больно стискивая запястья. В него начинают входить быстрее и глубже, что заставляет сердце разрываться на куски, а воздух выбиваться из груди, он мечется по кровати, извиваясь и прогибаясь в спине до хруста в позвоночнике. Тоша пытается выдернуть руки из цепкой хватки, желая наконец обнять родного мужчину, что ему, наконец-то, позволяют. Крепко обняв мужчину за плечи, Шастун прогибается в спине, чувствуя, как по всему телу разливается тепло.       Разрядку долго ждать не пришлось, и волна оргазма накрыла обоих практически одновременно. И, когда один кончает себе на живот и грудь, а другой глубоко в парня, оба обессиленно валятся на кровать. Антон начинает вновь накручивать себя, всхлипывая и довольно крупно дрожа, сворачивается в комочек, поворачиваясь к ничего не понимающему мужчине спиной. Арсений приподнимается на локте и аккуратно дотрагивается до дрожащего плеча, немного пугаясь такой реакции. Чего-чего, а такой реакции ещё ни у одного его партнёра не было, особенно после жаркого секса. — Антош, все нормально? Я сделал тебе больно? — взволнованно шепчет мужчина, поглаживая юношу по обнаженному плечу.       Шастун ничего не отвечает, лишь всхлипывает и почти незаметно качает головой, продолжая дрожать. Он очень боится того, что будет дальше. Боится, что-то изменится, но однако не в лучшую сторону, что его просто бросят после этого. Он боится всего, даже Арсения. — Можно тебя обнять? — тихо шепчет мужчина, взволнованный такой реакцией мальчика.       Дождавшись слабого кивка, он дотягивается до одеяла и накрывает им Тошу, целуя в висок. Арсений разворачивает парня к себе лицом и заключает в крепкие объятья, облегченно выдыхая, когда тот обнимает в ответ. Он поглаживает пшеничные волосы своего сына, если его можно теперь так назвать, и нежно целует заплаканное личико. — Что дальше? Ты меня бросишь? — Антон поднимает взгляд на мужчину, такой невинный и напуганный, что сердце сжимается. — Нет, родной, дальше все будет хорошо, — Попов оставляет мелкие поцелуи на румяном личике парня и тепло улыбается, так по-родному и домашнему.       А дальше все и правда только лучше. Антону не придется скрывать свою симпатию к обворожительному мужчине, как и тому в свою очередь. К ним не будет больше приходить красивая, но не шибко воспитанная брюнетка по имени Ирина, с которой Антон закрывался в своей комнате, так как он переедет на второй этаж в комнату к Арсению. Дальше будет только больше. Дальше будет только лучше.