Ради тебя

В гостиной ее магловского дома царил полумрак. Неплотно зашторенные окна пропускали внутрь лишь слабый луч яркого света, исходившего от уличного фонаря. Он словно дерзкий воришка заглядывал внутрь, разделяя центр комнаты тонким лезвием. На журнальном столике стояла начатая бутылка вина, намекавшая на незавершенное празднование. В звенящей тишине комнаты отчетливо слышалось тиканье настенных часов и шорох диванных подушек, на которых практически не было видно людей. Правильнее было бы сказать, что сидел на диване только он, в то время как она практически лежала на его коленях головой. Их общая идиллия не создавала влюбленных картинок из книг. Они были похожи на странную парочку, сбежавшую в тень от всеобщего внимания. Парень пристально следил за ее вздымающейся и опускающейся грудью, а ее рука нежно поглаживала его оголенный бок, выводя нежными пальцами всевозможные узоры. Казалось, что в их единении все было правильно. Гермиона не могла видеть лица своего молчаливого спутника, чему он сам был откровенно рад. Драко совершенно не хотел, чтобы хоть кто-то пытался читать его эмоции. Особенно сейчас, когда рядом с ней он был так уязвим. От нежности, растекавшейся в его груди сводило скулы. Гермиона пьянила его, заставляя рисковать раз за разом. Приходить в магловскую квартиру ее родителей, чтобы хоть на мгновение забыть о запрете быть с ней рядом. Он мечтал быть в ее плену, и в то же время не хотел, чтобы она знала о его желании. Ее бойкий характер мог выиграть любую войну, но война его принципиальной семьи могла закончиться трагедией для них двоих. Малфои не оставили бы ей и шанса, узнай они правду тогда, когда все это только начиналось. А теперь, когда они так остро нуждались друг в друге, ложь прочно врезалась в их повседневное существование. В эту самую минуту, или секундой раньше он чувствовал весь смысл жизни, заключенный в ней. Ее дыхание было его особенной музыкой, делиться которой он никогда ни с кем не смог бы. Одним своим словом она могла спасти его от собственной грубости и колкости, в то время как его собственные слова могли рождать в ее душе страсть и покорность. Порой Драко думал что поступает неправильно лишь для того, чтобы она его остановила. Гермиона ласкала его кожу пальцами, и он сам вдруг почувствовал, что хочет уйти. Избавиться от светлой неги, разбушевавшейся в сердце. Как много времени они потратили на то, чтобы убедить окружающих в ненависти друг к другу, и вот теперь, больше всего на свете хотели бы заявить, что любят. Малфой чувствовал, как жжет внутри его сердце. Он миллиарды раз заставлял ее сомневаться, и надеялся, что она не станет слушать его треп. Сколько еще она смогла бы выдержать? Тиканье часов почти сравнялось с его сердцебиением, а Гермиона словно почувствовала перемену, и приподнялась на локтях, чтобы иметь возможность хоть немного видеть лицо Малфоя: — Все в порядке? — Конечно. Драко нервно сглотнул, чувствуя себя пойманным. Гермиона верила ему и его ответ, прозвучавший неубедительно, почти кольнул ее в самое сердце. Она не спешила возвращаться в удобную позу. Все ждала его слов, действий или реакции. Но он боялся разрушить то, что ему нравилось. Не рисковал начинать серьезных разговоров, хоть и знал, что рано или поздно Грейнджер начнет задавать вопросы. — Ты напряженный… — Немного, — Малфой тяжело выдохнул, зарываясь пальцами в ее спутанные волосы, когда она вновь опустила голову на его колени. — Мы не сможем скрывать это вечно. — Мои родители не против… — Твои родители — маглы, — Драко хмыкнул, продолжая перебирать ее локоны дрожащими пальцами, — Мои испытывают к маглам большой любви, Гермиона. — Стоит попробовать объяснить… — Не выйдет. — Ты не пробовал… — девушка прикрыла глаза. Разговоры о будущем были редкими. Драко быстро выходил из себя и закрывался, в надежде что она отступится от своей затеи. Время тянулось невыносимо долго в такие моменты откровений. И Малфой был бы рад растянуть время для близости с ней, но темы, звучавшие в полумраке комнаты, совсем не доставляли ему удовольствия. — Я пробовал, — тихо сообщил он, продолжая играть с ее волосами пальцами, — Эти отношения никто не примет. Ты и я, по мнению моей семьи, созданы для того, чтобы ненавидеть друг друга. Между нами не может быть всего этого. — Но есть… — Да, есть. — парень усмехнулся, заметно расслабляясь рядом с ней, — Я хотел бы сбежать с тобой, пусть даже и к маглам, Грейнджер. Но, нам не позволят. Мы все еще под надзором. — Совершеннолетие скоро, — Гермиона нежно скользнула рукой под рубашку Малфоя, касаясь разгорячённой кожи его груди, — Никто не сможет найти нас, когда мы станем совершеннолетними. — И ты согласишься оставить всех? — Ради тебя? — Гермиона мягко рассмеялась, чувствуя, как заколотилось его сердце об ребра. Он так ждал ее ответа и в то же самое время так жутко боялся его. — Да. — А ты? Тиканье часов стало очень громким. Словно только они могли издавать звуки в этом помещении. На какое-то мгновение сомнение закралось в душу Гермионы, и девушка вдруг захотела разбавить жуткую тишину чем-то еще, но не успела. — Я готов. — Я уже давно оставила всех, ради тебя. — Придется оставить и родителей тоже… — Малфой знал, как много родители значат для Грейнджер. Говоря все это Драко не думал о том, что она уже давно приняла для себя все важные решения. Пусть Поттер и Уизли смирились с ее выбором и стойко умалчивали обо всем, что знали, родители Гермионы едва ли поступят так же. Смогут ли они принять ее решение? — Они поймут меня. — Это будет сложно. — Но мы будем вместе законно, — Гермиона пожала плечами и мягко улыбнулась, когда услышала его тихий смех. — Да…