Они заставляют меня видеть твои сны

Американский идол захлебывается в слезах, раздирая глотку словами национального гимна и укрывает свое тело флагом Штатов. В этом городе не любят геев. У всех у них есть пара проблем, одна из них — страсть к тому, у кого в свидетельстве о рождении в графе «пол» та же буква, что и у них. Они все — геи. В этом правильном мире это неправильно. Легче ненавидеть. Ненависть не жжётся, как правда. Пряди цвета спелого граната падают на его глаза, закрывая целое море слёз от посторонних, пока грубые, мозолистые пальцы размазывают такую же яркую помаду по его губам. Точно в цвет волос. Красный — цвет истинной шлюхи. Он даже не смеет сопротивляться, лишь кривит губы в неправильную «о». Тон в тон, Джер облизывается — яркий матовый рот соблазнительно переливается в полутонах. Джерард слишком красив. За это он получает сильную пощечину. Нельзя быть красивым. Убийственная зависть убивает остатки рассудка. Щека алеет с невероятной скоростью, и лишь пара случайно оброненных слёз заглушают боль. Красный — цвет, подходящий ему. Шлюха с размазанной яркой помадой, в чей рот с неприкрытым отвращением вбивается член его сегодняшнего клиента. Шлюха с красными разводами на щеках, чьи губы так умело смыкаются прямо на основании. Чем глубже он сможет взять, тем ближе будет мечта. Мечта шлюхи с размазанной помадой на лице. Джерард никогда не посмеет поднять глаза. Он не хочет видеть. Как жаль, что его глотка слишком глубока. Как жаль, что его губы настолько пухлы. Но совершенно справедливо, что никто не замечает его океаны, умело спрятанные в оливковых глазах. Его соблазнительные губы заменяют ему личность. На его губах почти нет больше помады, но Джерарда всегда будут заставлять отсасывать, пихая член прямо всё глубже, довольствуясь тем, что шлюха задыхается. В этом городе не любят геев. Он не чувствует своих легких какое-то время, зато слишком знакомый соленый вкус уже обжёг ему глотку. Джерард задыхается, но обязан проглотить. Негласная никому часть его работы. Не имея права шевельнуться, шлюха лишь поднимает свои глаза, которые больше не скрывают кровавые пряди. Он не имел на это права. Красный — цвет истинной шлюхи. Красный — цвет, который идеально переливается на его коже. Он виноват лишь в том, что его глотка слишком глубока, а язык достаточно проворен. Американская мечта укрывается флагом, впитывающим его кровь и кричит в небо, надрывая горло, слова национального гимна. Джерарду мерзко от этого мира, но он лишь с большим остервенением накидывает флаг на плечи. Ему нужна всего лишь вишнёвая кола и фарфоровая кукла в ближайшем маркете. Перед его глазами мать, чья длинная юбка вьётся по полу, запрещает своему сыну брать дешевый шоколад, при этом держа в руках очень хреновый виски. Она говорит о великом посте. Красивые, заученные слова девушки, раньше стоявшей с ним в одном ряду. Теперь ей мерзко от него, но Джерарду смешно. Представлять эту монашку молящей о четвёртом члене для её тела, о чём она молила всего лишь год назад, было горячо. Теперь ей мерзко. Теперь убегает с отвращением она. От парня с губной помадой на щеках. Судьба скитаться по улицам, запивая вместе с ночью вишневую колу, не имея даже тела. Его хрупкие кости стерты в порошок. Жаль, что его безнадёжная улыбка ослепляет. Ажурный торшер, накрывающий розовым цветом, каналы, переполненные токсичными водами. Жаль немного, что он не верит в Бога и любовь. Жаль немного, что он выплёвывает кровь вместе с легкими на идеальный американский асфальт. Но слова гимна пронзают небо в то же мгновение. Ведь Джерарду так нравится размазывать кровь по своему красивому лицу. Американский идол — шлюха, заснувшая на флаге с пятидесятью звездами. Слезы подобны дождю — смывают видимое, а невидимое заставляют кипеть пламенем ада. Джерард не верит в мир. Он верит в свою мечту. Он верил в неё, сжимая фарфоровую куклу в тонких пальцах. У нее карие глаза и светлая кожа. Только вот пряди не красные, а жаль. Она была бы хорошей копией брата, который протягивает ей очередной подарок и улыбается ярче всех звезд. Джерард слишком рьяно верит в неё, строя на своем теле другую жизнь. А она улыбается, сжимая Джерарда в объятиях, и дарит множество поцелуев вместе с рыжим цветком анютиных глазок. Обычная шлюха с размазанной помадой на лице, которая душит себя слезами, распевая национальный гимн и засыпая на американском флаге. С фарфором вместо души. С мечтой вместо сердца.