жизнь

Чонгука преследуют те же проблемы, что и обычных подростков: родители не понимают, на учёбе полный ужас, принятие самого себя кажется чем-то нереальным, а принять нужно то, что он — гей. Ну, как, его и девочки интересуют, но только не в плане отношений. Возможно, он — би, да только начерта вешать на себя ярлыки? Какой в этом смысл? Когда-то ему сказали, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на какие-то размышления, пустые разговоры, на других людей, до которых по сути нет дела, на негатив и обиды. И Чонгук с этим согласен, как и согласны многие, но, так или иначе, все мы всегда находим этому какую-то отговорку, снова заостряем внимание на том, на чём не нужно. Так всегда. Вот и сейчас он ссорится с родителями из-за плохих оценок в универе и, громко хлопнув дверью, выходит из дома. На улице минус пять, он в лёгкой белой толстовке с капюшоном на голове, в кожаной куртке, рваных джинсах и кроссовках. В правом кармане пачка сигарет без зажигалки, в левом разбитый с психу телефон, каким-то чудо оставшийся в живых, и плеер с наушниками, которые он надевает в уши и включает THEMXXNLIGHT — Don't Play (without OZZIE), подходящая прям по настроению. Чонгук идёт по мосту, смотрит в водную тёмную гладь, что красотой своей утягивает, но не поддаётся искушению — рано. Заходит в магазин за пивом, но денег не обнаруживает и выходит, тихо выругавшись себе под нос. Не замечает холода, что кожу лижет с наслаждением, видит где-то вдалеке одногруппника, который с девушкой своей гуляет, совокупляющихся собак в кустах — это норма; не замечает и наступившей так быстро ночи. На часах без двадцати десять. Миновав две улицы по пути к своей, взгляд цепляется за красивую вывеску в позолоте с названием home'Kim, выложенным из маленьких лампочек. Она чуть дёргается из-за порыва ветра, но ощущение, будто приглашает, поэтому Чонгук заходит внутрь небольшого здания. Кофейня. Здесь вкусно пахнет отборным дорогим кофе, пряностями, и чувствуется уют. Из-за колокольчика над дверью, что оповещает о прибытии гостя, из-за угла выходит молодой парень с необычным лазурным цветом волос и заходит за барную стойку, заинтересованно улыбаясь. — Добро пожаловать в хомким, что желаете? Приятный голос. Чонгук немного зависает, глядя на парня чуть старше его самого, а после, очнувшись, извиняется и выходит из кофейни, оставив бариста удивлённо хлопать большими красивыми глазами. Парень настолько Чонгука зацепил, что на следующий день он вновь решается сходить в кофейню, только уже взяв с собой деньги. Он очень надеется, что вновь его увидит. Это не любовь с первого взгляда, нет, но бариста явно ему приглянулся. Глупо надеяться, что тому тоже нравятся парни, как и Чонгуку, но можно же и просто подружиться? Кафе встречает его тем же уютом и приятной атмосферой. В углу за столиком у окна сидят две девушки, подле них две чашки с ароматным кофе и два чизкейка; внутри светло из-за естественного света, что даёт дневное время, играет спокойная музыка, которая должна расслаблять, отпугивать всё плохое из головы и создавать хорошее настроение. Чонгук поворачивает голову вправо — на барную стойку, и видит там того самого бариста, из-за чего настроение вмиг становится лучше. Шаг, два, и тот поднимает голову, отвлекаясь от своего занятия: судя по всему, инстаграм - очень интересная штука, раз уж сразу не услышал вошедшего. — Добро пожаловать в хомким, что желаете? — так же как и вчера, улыбаясь, произносит он заученную фразу. — А что можете предложить? — Чонгук присаживается на высокий стул, не отрывая взгляд от бариста по имени Тэхён, как указано на бейдже, и вовсе не ожидая такого интересного ответа: — Могу себя, — совсем без колебаний, будто это так просто и обыденно, — а могу указать на ассортимент кофе, что имеется в рамочке вот тут, — и указывает пальцем на меню, что стоит прямо перед лицом Чонгука. Бариста с юморком. Интересно. Чонгук издаёт смешок, обращая внимание на меню, а Тэхён вытягивается в удивлении, что ему не заехали по роже: либо тот действительно подумал, что это шутка, либо Тэхёну стоит взять у него номерок. Второй вариант кажется лучше. — Моккачино. — Будет сделано. Тэхён отворачивается к кофемашине, а Чонгук невольно опускает взгляд на чужую задницу, обтянутую кожаными штанами и не сразу замечает, что её обладатель смотрит на него через плечо и косо улыбается. Через минуту перед ним на стойку ставят стаканчик с кофе, на котором написан номер телефона и подпись K.T. Посмеиваясь, парни знакомятся, и Чонгук выходит из кафе только ближе к вечеру, забрав с собой ценный стаканчик.

☽

theory of a deadman — angel

Тэхён. Пять букв — ещё больше проблем. Просто парень, а не такой, как все. Чонгук знает его всего неделю, но ощущение, будто всю жизнь, и это только при том, что видятся они лишь в кафе после учёбы младшего. Последний не так силён в обществознании и истории, которые ему нужно будет сдавать как обязательные, ибо специальность его — журналист, зато Тэхён в этом гуру, как он сказал, поэтому после закрытия кафе они не уходят, а сидят ещё час, и старший помогает. Чонгуку сложно, но не в плане подготовки, а в плане Тэхёна. Он не может сосредоточиться на чужих словах, потому что всё время залипает на пленительных губах напротив, и Тэхён это замечает. Тэхён выучился на дизайнера, брал уроки бариста у Такаюки Ишитани, когда жил в Японии девять месяцев, не умеет петь, в чём Чонгук сильно сомневается, и эту кофейню открыл с помощью дяди, который растил его с двенадцати лет. О родителях предпочитает не говорить. Не курит, не пьёт, любит приключения, любимый фильм — «Четвёртый вид», торт — «Бонжур»; мечтает посетить Италию, часами может сидеть у окна и смотреть на дождь, ночами — на звёзды. О Тэхёне Чонгуку известно многое, вот только он так или иначе остаётся для него загадкой. Сегодня они впервые идут гулять. Чонгук почему-то волнуется, немного даже стесняется, хотя даже близко к кафе не подошёл, время оттягивает: всё равно рано из дома вышел. Если в кофейне Кима они сидят и просто разговаривают, то на улице надо куда-то идти, что-то делать, а Чонгук по натуре своей спокойный, да и фантазии особо нет. Подойдя к кафе, хмурится, потому что свет не горит, а жалюзи опущены до конца. Ушёл? Чонгук надеется, что вернётся. — Чонгук! — слышит он где-то вдалеке и оборачивается по сторонам, но никого нет. Возможно, послышалось, но: — Я здесь, наверху! Парень поднимает голову вверх, и слева видит трёхэтажное здание, на крыше которого на самом краю стоит Тэхён и машет рукой. Становится страшно, и Чон пугается. — Айщ, Тэхён, что ты там делаешь?! Слезь, пожалуйста! — Нет, поднимайся сюда. — Я высоты боюсь! — Поднимайся, иначе я спрыгну! — и наглядно вытягивает ногу на открытое пространство. Чонгук вздыхает: — Да не спрыгнешь… — но поднимается вверх по пожарной лестнице, крепко-накрепко вцепляясь в противное железо. Кое-как преодолев такое сложное для него препятствие, он ставит ногу на плоскую поверхность, потом вторую, и выдыхает с облегчением. На крыше холоднее, нежели внизу; здесь ветер не порывистый и резкий, а постоянный, но, благо, не сильный, что уже радует. Тэхён подходит ближе, подаёт руку и безмолвно просит следовать за ним. Сейчас он другой. Чонгук привык его видеть в бежевом фартуке с белой рубашкой под ним, а сейчас на нём тёплый белый бомбер с кофтой, чёрные джинсы, повязанная на бёдрах клетчатая рубашка и красная с белыми узорами бандана. Не похож он на двадцатишестилетнего парня, больше на подростка, как сам Чонгук. Они идут к самому краю, из-за чего Чонгуку кажется, что его сердце остановится прямо сейчас, но рука Тэхёна на талии успокаивает и кажется чем-то правильным. Он вцепляется в эту руку как в спасательный круг, когда они встают на самый край. Тэхён стоит сзади, не отрывая рук, обнимает младшего за талию и они молча стоят, наблюдая за полной луной. — Дыши. Закрой глаза и сконцентрируйся на чём-то, что тебе нравится. Мысленно. Чонгуку нравится голос Тэхёна. Сам Тэхён. В голове лишь он. — Когда чего-то боишься, думай о чём-то или о ком-то. Обычно помогает. — А о чём думаешь ты? — Я не выделяю свои страхи. Жизнь слишком коротка, чтобы заострять на них внимание. Нам кажется, что мы вечны, но время идёт. Вот нам двадцать, потом тридцать пять, пятьдесят и так далее, вот только смерть не выбирает возраст, она забирает нас, когда ей угодно, — с грустью в голосе говорит Тэхён, явно повидавший чью-то смерть, а то и не одну. — Нужно жить, а не выживать, а иначе какой толк? От неожиданного порыва ветра Чонгук открывает глаза и пошатывается, чуть не вильнув вниз, но Тэхён его вовремя подхватывает и они оба падают назад, больно ударяясь спинами. Чонгуку почему-то становится смешно и он смеётся. То ли дело в ситуации, то ли в Ким Тэхёне, который действует на него, как успокоительное. Он поворачивается к нему и смотрит на волосы. — Смотрю на них и хочется на море. — Так поехали. — Чт- Тэхён резко наклоняется к нему и быстро целует в губы, тут же отстраняясь. — Всю неделю хотел это сделать. Пошли. Чонгук в немом шоке поднимается благодаря протянутой руке старшего, и они спускаются с крыши. Они заходят за кофейню и Чонгук видит там чёрный мотоцикл, укрытый тканью. Судя по тому, как Тэхён его с лёгкостью заводит — конь его уже достаточно приличное время. Молча надев шлемы, они подрываются с места и выезжают на трассу, двигаясь к ближайшему морю. Чонгук забыл, когда в последний раз был на каком-то пляже, поэтому смотрит на море глазами, полными удивления и обожания. Не смотря на минус два на улице, Тэхён снимает кроссовки и идёт ближе к воде, но останавливается, когда не слышит позади друга. — Ты чего? — Холодно же… — Брось, пошли. Да и не будем мы в воду заходить.

J-Hope — Outro: Blue Side

Поджав губы, Чонгук снимает обувь и ступает по песку босой. Он приятно холодит кожу, покрывает мурашками, но дискомфорта никакого не создаёт. Парень подходит ближе к Тэ и, не дойдя до воды, они присаживаются на берег. Шум моря действует как успокаивающее, как бальзам для ушей, а волнующиеся волны, как услада для глаз. Цвет моря и неба почти сливаются воедино, лишь еле заметная полоска разделяет их на пустом горизонте. Ребята одновременно поворачиваются в сторону друг друга и придвигаются ближе, соединяя губы в поцелуе. Тэхён напирает, укладывает Чонгука на песок и аккуратно наваливается сверху, удобно устраиваясь меж его ног. Целует спокойно, оттягивает нижнюю, слегка кусая, а Чонгуку хочется больше, чтобы напористей и не так целомудренно, не знает, что его лишь не хотят напугать. Тэхён руку укладывает на чужую талию, другой оттягивает воротник кофты и целует изящные острые ключицы, всасывая кожу, разукрашивая её расцветающими бутонами роз; шею опаляет горячим дыханием, заставляет покрыться мурашками. У Чонгука сердце в бешеном ритме заходится, он дышит рвано и глубоко, растворяется в Тэхёне словно сахар в горячем чае. Всё вокруг становится чертовски неважным, ненужным. Он наощупь ищет его губы, потому что если откроет глаза, боится, что Тэхёна здесь не окажется, а сам он будет спать на скучной лекции с нудным лектором внизу аудитории. Тэхён языком размыкает его губы и, обмениваясь слюной, начинает дико и развязно целовать, совсем не краснея от пошлых звуков, создаваемых губами, зато алеют чонгуковы щёки. Он, посмеиваясь, отстраняется, чтобы глотнуть морского воздуха, и снова припадает к вишнёвым губам, только с дополнением в виде фрикций тазом вверх, явно намереваясь возбудить хёна. — Не стоит, малыш, — сдавлено хрипит Тэ. — Но я хочу. — Ты девственник? — напрямую спрашивает он, и, как и ожидалось, Чонгук кивает. — А у меня с собой ничего нет. Я тебе больно делать не хочу. Тэхён чмокает младшего в нос, смотря на надутые губы и улыбается. Они сидят на берегу, целуются, обнимаются, но ничего больше, и Чонгук в принципе даже этим доволен. Уезжают ближе к утру, не посмотрев на рассвет, потому что младший стремительно начал засыпать. Ничего, у них ещё много времени, думает тем временем Чонгук.

☽

Тэхён Чонгука меняет. Чонгук ни разу не ходил в клуб, и Тэхён показал ему, что такое настоящие клубные танцы. Чонгук не умел плавать — Тэхён записался с ним в бассейн, помогает словесно, но сам в воду не лезет. Чонгук захотел получить адреналин и вместе с Тэхёном они балончиками разукрасили частную собственность, впоследствие чего полночи прятались от полиции. Чонгук своего первого раза с парнем боялся до потери пульса — Тэхён показал, что страшно лишь в первые минуты. Это была лучшая ночь. — Давай же, ты же не будешь вечно за меня держаться, — говорит Тэхён, держа руки Чонгука, пока учит его кататься на коньках уже второй час. Младший кивает, поджав губы и тихонько двигается вперёд, когда хватка на ладонях пропадает. У него получается! — Молодец, малыш… — произносит Тэ с гордостью, но долей грусти в голосе. Чонгук получает плохую отметку — Тэхён не может не поддержать. Они заваливаются в доме у последнего с алкоголем, но старший строго от него отказывается даже при чонгуковом «за компанию, ну ты чего». В чём дело? Чонгук зажимает сигарету в зубах, но Тэхён её резко выдёргивает и ломает в пальцах со словами «ещё раз увижу — выбью зубы». Вроде забота, но ощущается ещё что-то. Чонгук замечает за Тэхёном некие странности, но не в плане странностей характера, действий, а… нет, он даже объяснить это не может. После секса Тэхён запирается в ванной, перед этим как-то вымученно улыбнувшись и сидит там около часу. Сколько бы Чонгук ни спрашивал — у того всё хорошо. Вскоре он начинает думать, что их отношениям, которые они даже друг другу не объявляли, постепенно приходит конец. — Тэхён~а, всё хорошо? — Чонгук подходит к хёну, когда тот готовит им завтрак. — Да, скоро будет готово. — Нет, с нами всё хорошо? Тэхён оборачивается и смотрит мягко, влюблённо. — О чём ты? Конечно всё хорошо, — улыбаясь, шепчет он и подходит ближе, чтобы поцеловать. Чонгук расслабляется. До поры до времени. Первая ссора. Точнее даже, не одна. Мать узнаёт о Тэхёне и закатывает скандал размером со вселенную и, сколько бы Чонгук не пытался её вразумить — всё тщетно. Отец на её стороне, и это вовсе не стало каким-то событием для Чонгука — он знал, что всё так и будет, но где-то в душе надеялся на чуточку понимания. Видно, не судьба. В привычной манере, хлопнув дверью, он вылетает из дома по направлению к кафе и заходит туда даже не успокоившись на свежем воздухе. Посетители, коих было четверо, на шум со стороны входа оборачиваются испуганно и начинают шептаться, но Чонгуку всё равно. Не обращая на них внимания, он по-хозяйски заходит за барную стойку, где сидит Тэхён и читает, точнее, сидел и читал, потому что сейчас он стоит и с большим непониманием смотрит на своего парня, который немного принаглел. — Что ты делаешь? — сквозь зубы сердито спрашивает, а потом видит, как все четверо, сидящих одной компанией, выходят из кафе. Тэхён надеется, что они просто допили кофе, и, в принципе, оказывается прав, подойдя к столику и собрав пустые чашки. Он убирает их на мойку, куда вскоре должна прийти Лия — нелегально устроившаяся к нему девушка-иностранка, в надежде подзаработать, к которой Чонгук часто придирался в порыве ревности, но вскоре остыл. Подойдя к входной двери, он перевешивает табличку на «закрыто», щёлкает замком, и подходит к Чонгуку, ожидая объяснений. — Они снова это сделали, они снова меня не поняли, — быстро тараторит тот. — Почему нельзя просто поддержать? Это же не так сложно, особенно, когда это родной сын, который в этом нуждается! — Чонгук, послушай меня, — Тэхён ладонями обхватывает лицо парня, надеясь, что так успокоит, да только нихрена: Чонгук начинает паниковать, кажется, ещё больше. — Да чёрт возьми, соберись! Посмотри на меня. Смотрит. В любимые глаза смотрит, знает, что без них жить не сможет. — Я говорил тебе, что это неважно! Столько раз говорил, что пока у тебя есть я — остальное неважно. Бывают проблемы более серьёзные, чем ссора с родителями, но люди как-то держатся, знают, что агрессией проблему не решить. Помни, что я тебе всё время твержу: жизнь слишком коротка, чтобы тратить её н- — Да блять! — взрывается, Тэхёна отталкивает. — Почему ты всё время так говоришь?! Тебя ничего не мучает? — Я знаю, о чём говорю! — Нихуя ты не знаешь! Не каждый может плюнуть на всё дерьмо в своей жизни! — Чонгук, послушай меня… — Тэхён подходит ближе, но Чонгук, не рассчитав силу, со всего маху бьёт его обеими ладонями в грудь. — Иди к чёрту! Ползущая боль в груди давит так сильно, что Тэхён зажмуривается и хватается за сердце, открывая рот подобно рыбе, выбросившейся на берег. В глазах мутнеет, он зажмуривается, отгоняя пелену, но она не сходит. Чонгук поворачивается спиной и двигается по направлению к выходу, но резко замирает, почувствовав что-то неладное. Заглянув через плечо, его охватывает страх. Тэхён падает на колени, не удержав равновесие, а после и вовсе теряет сознание. С ужасом к нему подбежав, Чонгук не понимает, что делать, его руки трясутся, в голове каша, ибо что случилось? Кое-как вызвав скорую, Чонгук только об одном молит: не умирай.

☽

EDEN — Wake Up

Когда Чонгук выходит из палаты дабы взять кофе, врач, что стоит у подножья кровати Кима, несмело открывает его медицинскую карту. — Тэхён- — Говорите тише, — косится он на приоткрытую дверь, чтобы за ней никого не было. Чонгука чтобы не было. Врач кивает. — Меня зовут Чон Хосок. У кого ты обследуешься? Кто твой лечащий врач? — Ким Сокджин из двадцать седьмой на окраине. Он мой дядя. — Джин… Знаю его. Мне привезли твою карту, — доктор опускает взгляд на последнюю страницу и тяжело вздыхает. — Тебе известно твоё положение? — А Вы как думаете? — чуть улыбнувшись, задаёт риторический вопрос. Хосок эту улыбку знает, она треснутая, вымученная, но видит, что парень держится молодцом, не сдаётся. — Сколько ты потерял в весе? Последняя запись была месяц назад, написано 64. — Около четырёх. — За месяц? — За полторы недели. Хосок сглатывает: — То есть, в целом ты потерял восемь килограмм? И Тэхён кивает. Доктор листает карту от и до, внимательно рассматривая нужные ему даты, снимки и сделанные операции, после, зависает. — Сколько раз её удаляли? — Пять. — Ты в курсе, что шестая операция может быть… последней? — Да, поэтому я отказался. Прогноз 6-8 месяцев. — Ты не хочешь бороться? — Это генное, не вижу смысла, к тому же, оставшееся время можно потратить на более важные вещи, — шепчет Тэхён и замечает, что дверь скрипнула.

Sik World — Broken Wings (instrumental)

Чонгук не дышит. Он выбегает на улицу и садится на лестницу, не в силах устоять на ногах и упирается острыми локтями в колени, чуть ли не вырывая волосы на голове. Что-то передавило грудную клетку, сжало сердце, в голове сплошная каша; его бросает от одной плохой мысли к другой. Он сидит как на иголках и почти на грани истерики. До безумия хочет, чтобы всё это было очередной тупой шуткой Тэхёна, которыми он привык разбрасываться направо и налево, но… какой смысл так шутить? Чонгук помнит смерть бабушки, которая всегда его оберегала от всего плохого и учила только хорошему. Будучи девятилетним ребёнком, он ещё тогда понял, что такое потеря, боль, и как от неё можно выть волком и не чувствовать почву под ногами. Смерть близкого человека убивает подобно яду, заставляет крошиться на части. Хочется проснуться от этого кошмара и забыть его вовек, но сколько бы Чонгук себя за кожу не щипал — он всё ещё здесь, сидит на ступенях, рвёт на голове волосы и чувствует влагу на щеках, которая спадает на колени и впитывается в светлые джинсы. Пятна быстро исчезают, и Чонгуку хочется также. Потому что невыносимо больно. Он Тэхёна любит до покалывания кончиков пальцев, без него дышать трудно. Нет. Невозможно. Чонгук в Бога никогда не верил и теперь понимает, в какие моменты к нему обращаются люди. Хочется так же. Но ведь не услышит. У него, там, свои дела. Создал людей от скуки, теперь играет, за ниточки дёргает, а на мольбы своих кукол о помощи смеётся. Если не так всё происходит, то как ещё? Подняв заплаканное лицо к небу, Чон, еле разлепив губы, шепчет: — Не дождёшься. Срывается с места и, расталкивая по пути ни в чём неповинных людей, спешит к тому, что ему не просто так судьбой даровано. Она не может просто взять и забрать свой подарок — так не поступают. Ведь не может? Чонгук в палату влетает как шторм в ясную погоду, чем пугает двух здесь присутствующих. Он выхватывает из рук ничего непонимающего врача тэхёнову карту и отходит, когда тот пытается её забрать. На глаза попадается лишь единственное слово, которое вызывает дрожь по всему телу и заставляет бить тревогу. Чонгук знает, что это, так же знает, что с этим долго не живут. — Ангиосаркома… Злокачественная опухоль сердца. — Чонгук~а, — на выдохе зовёт его Тэ, но глаза младшего прикованы лишь к этому слову, написанному жирной чёрной ручкой. — Трансплантация сердца? Удаление? Что поможет? — наполненными болью глазами смотрит на доктора Чонгук и ищет в чужих ответы. Не находит. Хосок вздыхает тяжко, только открывает рот, чтобы что-то ответить, вселить надежду, как первым говорит Тэхён: — Можете, пожалуйста, нас оставить? Покусывая нервно губы, врач спокойно забирает у младшего карту и выходит за дверь, оставляя, по его мнению, друзей, наедине. Чонгук как вкопанный стоит на том же месте и не может пошевелиться, но тэхёнов голос заставляет дёрнуться и прийти в себя. Он подходит ближе и, не поднимая головы, садится на стул рядом с кроватью. Слёзы, не останавливаясь, скатываются по опухшему лицу. Тэхён присаживается на край кровати, берёт в свои ладони его руки и подносит к лицу, покрывая их поцелуями. Впервые за очень долгое время ему тоже хочется плакать. Он, честно, понятия не имел, что появится кто-то, кому придётся рассказать о своей болезни, и уж тем более не думал, что это будет так тяжело: собственно, именно по данной причине он всё это время молчал. В носу начинает пощипывать, внутри стягивается противный ком, к горлу подступает так и желающая вырваться наружу истерика, коей не было уже четырнадцать лет. Держится. — Почему ты не говорил? — охрипшим голосом спрашивает младший. — Потому что это тяжело, Гук~а. — Почему не пересадить сердце? Почему не продолжить лечение? Почему ты сдаёшься?! — подняв голову, не выдерживает он; в глаза Тэхёна смотрит и видит там… ничего. Пустота. Нет, не так — там смирение. Тэхён заключает его в свои объятия и поглаживает ладонью по волосам, успокаивая начавшее содрогаться в рыданиях тело. — Я бы боролся, но у смерти, что забирает всех по мужской линии в моей родове, свои планы. Я не рассказывал ничего о своей семье, так вот: мой отец, дедушка, прадедушка, все они умерли от ангиосаркомы и ничего с этим не поделать. Мама пить начала после смерти папы, потом и она скончалась. Тэ замолкает, чтобы перевести дыхание; чувствует, как Чонгук потихоньку успокаивается. — Я смирился, Чонгук~а. Помни, что я тебе говорю всякий раз: жизнь дана не для сожалений, грусти и прочего. Прими мой выбор и раздели со мной оставшиеся месяцы. Прошу. Чонгук мягко отталкивается от старшего и вытирает слипшиеся от слёз глаза. Вдох. Выдох. Кивает. — Люблю тебя. Впервые. — И я, — улыбается Тэхён. Целует.

☽

В ноябре 2018-го, Чонгук просыпается утром в хорошем настроении и целует Тэхёна в уже мёртвые губы. Скорая увозит не только мёртвое тело, но и попытавшегося совершить суицид Чонгука. Тэхён прожил дольше положенного — девять месяцев и двадцать два дня. Он не прожил жизнь зря. Не было моментов, о которых бы он сожалел. Не было фальши в его любви к дяде и Чонгуку. Не было лишних людей, поступков, слов.

Три года спустя.

Jacob Banks — Say

Могильный ветер забирается под плотное распахнутое пальто, щекочет кожу даже через ткань рубашки и заставляет дрогнуть телом из-за резких порывов. Ноябрьская серая погода в этот раз не радует совсем, подходит в самый раз под настроение в этот хмурый день. В тишине этого места под ботинками шуршит листва, нарушая покой спящих. Под ногами царство тесно друг другу лежащих мёртвых людей, среди которых пришедший ищет его. Чонгук в одной руке держит зонт, на случай, если пойдёт дождь, в другой — букет свежих белых и фиолетовых орхидей, которые так любил Тэхён. У его могилы видит хорошо знакомого ему человека и подходит ближе. Сокджин на звук приближающихся шагов оборачивается. Они с Чонгуком — единственные посетители Тэхёна, но уверены, тот нисколько не расстроен. Они молча друг другу кланяются. — Хорошо выглядишь. — Я бы так не сказал, — понуро отвечает Чон, кладя букет на чистую могилу, где лежит ещё один — тюльпаны. — Всё никак не смиришься? — А Вы типа смирились? Сокджин кивает. — Именно этого Тэхён и хотел. Минута. Две. Три. Четыре. — У Тэхёна можно поучиться многому. Когда умер его отец, тогда он и узнал, что его участь та же. Знаешь, что он сказал тогда? — поворачивается Джин к Чонгуку. — Сказал, что не станет проживать эту жизнь зря, и неважно, даже если это будет года два или даже меньше. Ему тогда всего двенадцать было, а он уже мыслил иначе. Тэхён никогда ни о чём не жалел, жил, как нравится, как хочется. Он пытался попробовать всё, пока было время. Он говорил тебе, что не умел петь? Чонгук кивает, а Сокджин усмехается, улыбнувшись. — Умел, ещё как умел. Мне кажется, нет ничего, чего бы он не умел делать. Пить и курить, разве что, потому что нельзя было усугублять своё и так не лучшее состояние, да и я запрещал. Чонгук слушает, в голове всплывает образ сияющего парня, который, как поначалу казалось, совсем не имел никаких проблем. Его яркая улыбка, искренний смех и совсем необдуманные обезбашенные действия, которых он никогда не стыдился и не боялся совершить. Тэхён был действительно сильным, даже прожить смог чуть дольше положенного, хотя и было ему в последние месяцы, мягко говоря, совсем нехорошо. — Он жил, а не выживал. Постарайся и ты, — говорит последние слова Джин и, похлопав Чонгука по плечу, уходит с кладбища. Ветер подталкивает Чонгука ближе к могиле, будто сам Тэхён зазывает, и тот присаживается на корточки, смаргивая непрошеные слёзы. — Он чертовски прав, как был и ты, — сухо усмехаясь, шепчет. Чонгук словно чувствует чужое присутствие и хочет верить, что это сам Тэхён: сидит рядом и наблюдает, слушает. — На самом деле, у меня всё хорошо, правда. Я нашёл работу, в твоём кафе работает мой приятель — Сокджин позволил, потому что и сам не хотел, чтобы оно пустовало. Недавно встретился с родителями. Впервые за три года, представляешь. Поговорили, мама даже поплакала, когда о тебе узнала, обняла и сказала, что я справлюсь. Он поднимает лицо к небу, когда слышит лёгкий раскат грома. — Я, кстати, в твоей квартире живу. Надеюсь, ты не против, — улыбается. — Просто женщина, у которой я снимал хорошую двухкомнатную, вдруг решила поселить туда своего сынишку. Забавный малый, на самом деле. В последнюю ночь, когда я ночевал в квартире, он явно не знал, что я там, поэтому решил зайти, как ни в чём не бывало, и плюхнуться ко мне в кровать, — Чонгук смеётся, вспоминая забавный случай. — Юнги, кстати, зовут, и он был пьян, прям в стельку. Я хотел полицию вызвать, но потом вспомнил, что Сонра — та самая женщина, говорила, что у её сына мятно-зелёные волосы, и рядом был как раз он. Почему-то тебя напомнил… — Надеюсь, ты не ревнуешь, — улыбаясь, говорит Чонгук и встаёт на ноги, разгладив пальто, — потому что для меня есть только ты. Не знаю… сомневаюсь, что я полюблю кого-то, кроме тебя. Что ж, мне пора на работу. Возможно, я будущий корреспондент SBS, если буду хорошо работать, — Чонгук оглаживает край плиты и, поджав губы, уходит, напоследок сказав: — Я буду любить тебя вечность, Ким Тэхён.

вечность.