Черти в голове

— Лей часто говорит, что я волшебница. — Это не значит, что ты сможешь приворожить безмозглое чудовище.

Когда Кас улыбается, левый край его губ ползет немного выше и улыбка выходит кривой. Лисья ухмылка. Ухмылка из разряда «мы оба знаем, что я хорош, как бог». Он стоит, скрестив руки, его плечо подпирает дверной косяк, и парень щурится недоверчиво, но нагло. — Не верится, что мне разрешили поставить свою грязную ногу на твой девственный порог, — он запускает пальцы в огненную копну, и пара капель летит в ее сторону. Девчонка морщится. — После твоего ухода я все хорошенько вымою. Чертова улыбка сползает с лица, но он не злится — лишь делает вид, что все еще реагирует на подобные фразочки. — Давай, выкладывай, зачем я тащился через весь город под дождем. — Рукой он оттесняет подругу и переступает порог, на ходу сбрасывая намокшую куртку. Пару секунд Кас оглядывает прихожую, вычисляя, где удобнее пристроить свой высокомерный зад, и пока за его спиной Эмили по клочкам собирает остатки смелости, он уже грохочет ботинками к ее комнате. — Нет! — Она хватает парня за руку и в волнении не замечает, как наглая физиономия расползается в знакомой ухмылке. Девчонка разворачивает его и настойчиво подталкивает в другую сторону. — Ты знаешь, мы, конечно, близки, но комнату я показываю только после свадьбы… В кухню, в кухню, крашеный. — Тощая, хочешь отравить меня своей стряпней, да? Это, конечно, большая честь, но я не собираюсь проторчать тут весь день.

***

— Я не собираюсь проторчать тут весь день, Роза! Эмили подбирает ноги под себя, сжимает губы, хмурится до крайности и с этим суровым выражением лица глядит на низенький столик перед собой. Склонившись над ним, Роза старательно выцарапывает что-то на куске мятого пластилина, и кончик ее языка прикушен от усердия. — То есть провести старость с двадцатью кошками ты не боишься, а потратить всего денек на личную жизнь — страх адский? Девушка выпрямляется и отдирает от стола свое творение. Секунд десять она любуется на жалкую пародию человечка с асимметрично продавленными глазами и руками-колбасками, а затем демонстрирует творение своих рук подруге. Когда взгляд смещается с пластилина на ее лицо, улыбка Розы тает и становится виноватой. — Ну, может, где-то глубоко в душе он выглядит именно так, — пожимает плечами девушка, пытаясь оправдать свое маленькое неумение. — Где-то очень-очень глубоко. Эмили вздыхает и покрепче кутается в сорванный с соседнего кресла плед. — Как по мне, бред полный. — Бред полный, — занудно вставляет Алекси, громко шурша неисчислимыми пакетиками где-то у плиты, — это сидеть сложа руки, пока твоя судьба прозябает ничейная. Каждый вечер пятницы Эмили Марен проводит в уютной тишине собственной квартиры. Выждав последний звонок, она комком пихает все свои тетради в рюкзак и, не оставляя времени на болтовню, быстро шагает в сторону дома. Не то что бы ей так нравится пробиваться через коридорную толпу и отмахиваться от неугомонной Розы, просто она наизусть знает, по каким дням и как надолго родители задерживаются со своими дружескими визитами в гостях, и пытается использовать время свободы во всей его силе. Дома, сбрасывая вещи на ходу, девчонка залетает в кухню и берет в обе руки по большому куску пирога, который мама всегда печет перед выходными, а затем несется в комнату и уже там, вытянувшись на кровати, включает какую-нибудь безмозглую комедию или слащавую мелодраму — в общем то, что никогда не осмелилась бы смотреть, находись рядом кто другой. Прилежное детство привнесло в ее жизнь привычку просчитывать все заранее, и Эми злится, когда медный таз кроет какую-то часть ее планов. Каждый ее вечер пятницы отличатся от предыдущего лишь названием фильма и начинкой пирога. Каждый, кроме завтрашнего. Алекси с Розой продолжают болтать между собой, занятые работой под суровым взглядом подруги. — Не то что бы Мистер Я-Ношу-Белье-Только-По-Праздникам так безупречен, — выдает Алекс через несколько минут, не переставая чем-то греметь у кухонного стола, — но в период острой нехватки мужского населения разбирают и не таких. Роза кивает и окидывает пластилиновое чудовище очередным важным взглядом. — Ну вот, уже не так плохо… Ты принесла? — Нет. — Она принесла! — Ты шарился в моей сумке?! Девчонка слышит, как цокает за спиной Алекс. Он ненадолго перестает возиться со своей миссией, исчезая в прихожей, и почти сразу же в их сторону летит комок красной ткани. Эми хватает тряпку в воздухе, но, в момент вспомнив, ЧТО ЭТО, испуганно швыряет на столик. — Господи Боже, мне нужна святая вода! Алекси заходится довольным хохотом, перебивая звук собственной возни, но на лице Розы не появляется ни намека на улыбку. Самое страшное состояние этой девушки, которое предшествует всем ее самым безумным поступкам. Под довольное хихиканье друга Роза протягивает ей свое пластилиновое творение и мизинцем осторожно пододвигает скомканную тряпку. — Теперь ты должна завернуть его, а перед сном положить под подушку. — Под подушку?! — Она жмется в кресло и смотрит на стол так, как могла смотреть лишь на что-то поистине ужасное. — А вдруг он их стирал месяц назад? А вдруг он их вообще не стирает?! Алекси, наконец, появляется перед глазами, и его вид — волосы встрепаны, рот расплылся в широчайшей из улыбок — довершает общую картину безумия. Он держит в руках баночку из-под чая и заговорщицки косит в сторону Розы. — Когда он придет, заваришь ему это, ясно? Если не поможет кукла Розы, то это будет перестраховкой, — и парень весело подмигивает обеим. — Честно говоря, я сомневался, что у Кастиэля вообще есть трусы. Кстати, как ты достала их? — Пинцетом из шкафчика, пока он травил свои легкие, — бурчит девчонка и тянет плед на самые глаза. Она жалеет, тысячу раз жалеет, что связалась с этими людьми.

***

Зад Кастиэля устраивается на одной из табуреток, а глаза бегут вдоль кухни и застревают где-то на худых руках. — Нет, я серьезно пришел на чай?! — Невозможно понять ни по голосу, ни, тем более, по выражению лица, бесится он или смеется. Эмили неловко управляется с заварником и пытается это всячески скрыть, но пока она возится, отвернувшись от него, Кас не думает уходить. Он молчит с минуту, а когда вдруг нарушает тишину, его голос звучит до странного довольно: — Эти твои носки бабуля связала или она только покупает тебе топики? — как будто любая колючая фраза в ее сторну приносит музыканту удовольствие. Эмили краснеет, как малолетняя девчонка. Хей, она ведь и есть малолетняя девчонка! Щеки пылают, как адовы костры (и вряд ли только от этих слов), когда она оборачивается к гостю и ставит перед его носом кружку с дымяшимся чаем. Пахнет прекрасно, выглядит — откровенно жутко, отчасти потому, что весь прошлый вечер именно Алекси возился с этим чаем. Но Кас не догадывается даже об этом, и пока он разглядывает кружку, его физиономия приобретает просто невероятное выражение наглого скептицизма. Только за то, как он задирает одну бровь, ей хочется убить и расцеловать красноголовое нечто одновременно. Эмили усаживается напротив и глядит на парня прямо и пристально. — Пробуй. — Еще чего! — Кас кривится и брезгливо отодвигает кружку. — Ты могла подсыпать туда что угодно. Я давно заметил, что Эми-клофелиншица звучит чертовски хорошо. И он тянет губы в самодовольной улыбке, явно наслаждаясь свежей шуткой. А девчонка грызет собственные губы и почти ощущает, как теряет остатки терпения и решимости. — Я выпью это только после тебя, — Кас притворно хмурится и — глупая привычка! — чешет бровь мизинцем. — Но я не… — девчонка теряется настолько, что забывает ответить на его слова привычной колкостью. — Это ведь твой чай, а не мой. Чай для тебя, то есть только ты должен его пить. Понимаешь, да? — Ты несешь бред, — но усмешка парня уже тает в кружке. Его хватает на пару шумных глотков, а дальше он с грохотом отставляет чай, и его взгляд упирается в лицо подруги. — Выкладывай, — огненный замирает: замок из пальцев на столе, губы держит звериная улыбка, — какого черта я делаю в твоей квартире? — О, — сразу Эмили не может произнести ничего другого, потому что эту часть разговора она не додумалась порепетировать. В последнее время не додумываться вообще стало ее коньком. — О, ну… Фарез. Фарез разбил всех по парам для работы над докладами. И вот. Да, нам с тобой нужно сделать доклад. Но вряд ли ты это помнишь, потому что в тот раз ты как всегда дымил где-то под лестницей, а я… Она замолкает. Болтая, случайно ловит до чертей знакомый взгляд и замолкает, разом забыв, что вообще говорила что-то. Какое-то время девчонке кажется, что вместе со словами у нее замирает сердце. — К-кас?.. Эми замечает абсолютно новое выражение нахального лица. Парень смотрит на нее долго и преувеличенно мягко — так умеет смотреть кто угодно, но только не Кастиэль. Она повторяет его имя вновь и делает попытку произнести очередную чепуху, но движение ей навстречу вынуждает замолчать. Музыкант приподнимается (табуретка скрипит) и медленно наклоняется ближе. У них не маленький стол, но когда вдоль него движутся две касовские ладони, он кажется просто крошечным. — Как часто тебе говорят, что твои глаза нереальны? — почти шепчет он, а шершавая рука накрывает девчоночьи пальцы. В испуге Эми давится этим комплиментом и вскакивает на ноги (табуретка падает), а Кас смеется ее неловкости так, что у глаз появляются добрые морщинки. Добрые?! — В тебя дьявол вселился, ты знал?! Она пятится к окну, пока парень плавно огибает стол, подбираясь ближе. Он идет к ней и улыбается еще более хищно. У него бесята мечутся в глазах. Эми не понимает, как крашеный оказывается в полушаге и, бормоча слащавые комплименты, отдирает ее руки от подоконника. — Кас, — она мотает головой, — господи, да я же шутила с приворотом! — а он наклоняется ближе, ни на секунду не оставляя своей невозможной улыбки. — Это судьба шутила, — теперь уже шепчет точно, — если я так поздно разобрался в своих чувствах. Губы Кастиэля сухие и жесткие, но Эми вряд ли замечает это, конвульсивно дергаясь в медвежьих объятиях. А еще она не понимает, насколько быстро парень отрывается и вместо очередного поцелуя выдыхает ей в лицо теплый запах сигарет, мятной жвачки и чая. И заходится хохотом. Диким хохотом. — Тощая, — выдавливает он сквозь смех, понемногу лицом сливаясь с волосами, — я знал, что у тебя черти в голове, но не столько же! Признавайся, где спрятала мои трусы! — Откуда ты… Засранец! Щеки горят от смущения, а в глазах блестят злые слезы, но Эми быстро вытирает губы рукавом и, не думая, хватает что-то с плиты. Сквозь смех и истерику Кас замечает кудрявую девчонку, вооруженную сковородой и обидой, и ему хватает ума смыться из кухни, прежде чем та опомнится.

***

— Так все-таки, откуда ты узнал? Эмили перекладывает пакетик со льдом из одной руки в другую и возвращает его к плечу гитариста. Он ежится, потирая шею, но на губах все равно остаются намеки на усмешку. — Алекси с Розой шепчутся так, что слышит вся школа. Девчонка щурится, все еще смущенная, но довольная таким раскладом, и наблюдает, как парень разом пихает в рот кусок пятничного пирога. Если уж на то пошло, это ей нравится куда больше очередной комедии на экране ноутбука. В какой-то момент Кас перестает жевать и недоуменно хмурится: — А теперь без шуток: где мое белье?