Зеркала и лица: северный ветер

В последний раз обернувшись, чтобы помахать провожающим её сестре и родителям (с недавних пор не только Петуния предпочитала останавливаться, не дойдя до платформы 9¾), Лили решительно зашагала вперёд. По бетонным плитам жизнеутверждающе застучали острые каблучки, стройные ножки притягивали к себе мужские взгляды, огненные кудряшки танцевали на спине. Перед барьером, разделяющим мир надвое: на волшебный и лишённый волшебства, она невольно замедлила шаг. Ей ещё ни разу не приходилось пересекать его в одиночестве, ведь рядом всегда был Северус. Это он раз за разом входил в маячивший перед ними каменный свод, а Лили лишь следовала за ним. Но отныне всё будет иначе и к этому следует начинать привыкать. Как обычно, Лили ощутила страх перед тем, что вот-вот стукнется о каменную преграду, но колонна привычно поглотила сначала дребезжащий на выщербленных плитах сетчатый металл тележки, а потом и её саму. На краткое, едва уловимое мгновение, реальность заволокло туманом, мир будто подёрнулся рябью. Потом краски, звуки и запахи вернулись. «Вот так, проваливаясь в чёрную дыру, и оказываешься в Стране Чудес, – усмехнулась про себя Лили. Она принялась озираться по сторонам, в надежде увидеть друзей. Довольно быстро удалось отыскать взглядом Алису. Подруга что-то со смехом говорила симпатичному кареглазому молодому человеку, держащему в руках её чемодан. «Фрэнк Лонгбботом», – догадалась Лили. Алиса тоже заметила её, но вместо того, чтобы радостно улыбнуться и приветливо помахать рукой, лишь коротко кивнула, после чего отвернулась к собеседнику. Лили понимала, что, скорее всего, она просто хочет побыть наедине с возлюбленным лишнюю минутку, но противный внутренний голос мерзко нашептывал, будто чистокровная Алиса не желает, чтобы её видели с магглорожденной Эванс. Стараясь не слишком принимать к сердцу эту неприятность, Лили заняла себя тем, что поволокла чемодан к ступеньке вагона. – Эванс? Она обернулась. Даже в Хогвартсе, где все носили одинаковую форму, в толпе студентов легко можно было выхватить взглядом Поттера или Блэка – молодые люди всегда были одеты с иголочки. Это, наверное, визитная карточка аристократии: фанатичное отношение к одежде. Без привычной школьной мантии Джеймс выглядел странно. Джинсы, водолазка, кожанка и новомодные очки-хамелеоны, безусловно, шли ему, и в то же время, делали его похожим на незнакомца. – Как каникулы прошли, рыжая? – подмигнул он. – По-разному, – отозвалась Лили. – Не поможешь мне с чемоданом? – Мы ж теперь не в Муггляндии, запрет на колдовство снят, так что совершенно незачем надрываться. Локомоторус! Резкий замах палочкой заставил чемодан выскользнуть из рук Лили и буквально влететь в распахнутую дверцу вагона. – Иди сюда, здесь свободно, – вскоре донесся до Лили его голос. Когда Джеймс втащил её за собой в купе, Лили обнаружила, что прижата к двери, заключенная в ловушку его рук. – Какого Мерлина ты... – начала, было, она. – Скучала по мне, Эванс? – перебил её Поттер. – Я, признаться, скучал. – Прекрати немедленно! Убери руки. Мы больше не дети, Джеймс, и не можем себе позволять подобные шалости. Поттер озорно улыбнулся: – Будто детьми мы только и делали, что обнимались? Замахнувшись, Лили ударила его кулачком по плечу: – Гад ты! Поттер возражать не стал. Накрутив на палец прядь девичьих волос, он ткнулся в них носом и зажмурился от удовольствия: – Вкусно пахнет. – Да пошел ты! – отпихнула его от себя Лили. Джеймс со смехом плюхнулся на сиденье. Лили уселась напротив, демонстративно копируя позу молодого человека: скрестила руки на груди и закинула ногу за ногу. Острое юношеское колено оказалось в опасной близости от её бедра, но она проигнорировала этот напрягающий факт, продолжая с вызовом смотреть в искрящиеся карие глаза. – Пошёл я? Ну, а допустим, возьму и действительно уйду. Что ты тогда станешь делать, а, Эванс? – Начну простирать руки вслед и громко-громко плакать. – Почему не спросишь меня, как я провел лето? – ехидно поинтересовался Поттер. – Всерьёз думаешь, что я все каникулы только тем и занималась, что пыталась отгадать этот ребус? – Даже не поинтересуешься, где мой верный Санчо Пансо – Сириус Блэк? – Ну? – ехидно фыркнула Лили. – И где же он, твой верный Сириус Блэк? – Неподалеку. И очень занят, полагаю. – Занят? – снова фыркнула Лили. – Ага. Занят. Тем, что пытается подцепить мою невесту. Лили выпрямилась, в испуганном изумлении уставившись на Поттера: – Какую ещё невесту? – Просватанную. По нашим обычаям к окончанию школы каждый истинный волшебник должен знать имя будущей супруги. Родители успевают сообщить нам об этом аккурат между шестым и седьмым годом обучения. Впервые за время их знакомства в глазах Поттера погасли привычные, почти родные искорки веселья. Информация в голове не укладывалась. Поттер – жених? Бред какой-то! Казалось, Джеймс так навсегда и останется озорным проказником, умеющим всегда выходить сухим из воды и обращать любую неприятность в шутку. Не отдавая себе отчёта Лили в глубине сердца верила, что он будет вечно свободным и легким, как ветер – её никогда не взрослеющий Питер Пэн. И – вот… – Ты – помолвлен? – голос невольно дрогнул. – С кем? – С Марион О*Нилл. – С равенкловской блондиночкой-ирландкой? О, нет! – Родители как-то забыли поинтересоваться твоим мнением на этот счёт. Прости. – Но тебе ведь не может нравиться эта самовлюблённая дура! – Это почему же она не может мне нравиться? Равенкловцы, например, гордятся красотой Марион почти так же, как слизеринцы – Нарциссой, а мы – тобой. – Для равенкловцев привычнее гордиться умом, а не физиономией. – Ладно! Ты права, Эванс. При всех её многочисленных достоинствах, кои не берусь отрицать, прекрасная Марион меня совершенно не волнует. Но это ничего не меняет. – Как это не меняет? Ты не похож на маменькиного сыночка, слепо исполняющего чужую волю. Да о чём мы вообще говорим? Твой союз с О*Нилл немыслим. Это как если бы я вдруг завтра собралась замуж за Мальсибера или Эйвери. Скажи мне, что не женишься на этой кукле! – Женюсь. – Вот уж никогда бы не подумала, что вертопрах Блэк окажется духом посильнее тебя, Поттер. – Какое тебе вообще дело до того, на ком я женюсь, Эванс? – Как это – какое?! Я твой друг. Я за тебя переживаю. Я хочу, чтобы ты был счастлив, а с Марион ты счастлив не будешь, разве это не очевидно? – Очевидно, что ты ревнуешь. Тебе же нравится держать меня на крючке, словно рыбку, да, Эванс? Конечно, нравится! Без всякой цели, просто для удовольствия, потому что по-настоящему для тебя важен только твой сальноволосый ублюдок из Слизерина. Таскаешься всюду за ним, словно побитая собачонка… – Не смей так говорить! – задохнулась от злости Лили. – Не смей отзываться обо мне или Северусе в подобном тоне, слышишь? Это неправда! – Что же, в таком случае, правда, Эванс? – Правда в том, что вы, и ты и Северус, дороги мне оба, каждый по-своему. Жаль только, что у вас не хватает ума оценить мою привязанность по достоинству. – Очень может статься, что каждый из нас ценил бы твою привязанность выше, принадлежи она лишь одному. – Ладно, – зло прошипела Лили. – Ладно! Мне плевать, женишься ты на этой гадкой О*Нилл или нет. Знаешь что? Сделай милость: избавь меня от своего общества! – Договорились! – Привет прекрасной Марион! Дверь с треском захлопнулась за Поттером. Лили демонстративно уставилась в окно, стараясь проглотить злые слёзы. Плевать! «Плевать-плевать-плевать!», – повторяла она себе раз за разом, но палящая огнём душу ярость не стихала, продолжала кипеть, сколько не смотри на бегущие за окном ярко-зелёные холмы и долины. Мысль о том, что Поттер может жениться, приводила Лили в бешенство. Она привыкла видеть в нём мальчишку. Своего мальчишку! Своего в какой-то степени даже больше, чем Северус. С первого дня их знакомства Лили знала, что имеет над Джеймсом особую власть; знала, что безраздельно царит в его сердце. Она даже никогда возможности не допускала, будто рядом с ним может оказаться другая девушка. Это казалось таким же абсурдным, как если бы солнце вдруг начало всходить на востоке, а заходить на севере. Эта помолвка… она как удар в спину. Правда говорят: беда никогда не приходит одна. Дверь в очередной раз отъехала в сторону. На пороге стояли Алиса и Мери: Алиса, как обычно, сияющая и довольная, Мери – хмурая и сердитая. – По всем вагонам протащились, тебя разыскивая, – ворчливо сообщила Мери, протискиваясь вперёд. – Целое купе – не жирно? – И не безопасно к тому же. С учетом того, что в соседнем купе расположился Розье с компанией, – добавила Алиса. – Ты как? – участливо обратилась она к Лили, присаживаясь рядом. Сцена на перроне ещё стояла у Лили перед глазами, и участливый голос подруги вызывал раздражение. Однако Лили не позволила себе сорваться и спокойно ответила: – Хорошо. А ты как? Алиса опустила пушистые ресницы, на мягких щечках появились хорошенькие ямочки: – Я об этом ещё никому не говорила, девочки, только вам скажу: Фрэнк обещал, что его родители поговорят с моим папой о возможной помолвке, – хихикнула она. – О, Мерлин! – закатила глаза Мери. – В этом году что, никто ни о чём другом, кроме помолвок, говорить не сможет? – Кстати о помолвках? – затараторила Алиса. – Вы слышали: Белла Блэк этим летом, наконец-то, вышла замуж за своего Лейстренджа? А у Нарциссы была помолвка с Малфоем. – Бедняжка! – вздохнула Мери. – Из всех сестёр Нарцисса, по-моему, не только самая красивая, но ещё и самая умная. Не заслужила она такого ужасного жениха. – Ну, не знаю, – пожала плечами Алиса, – ужасного ли? По Люциусу половина Хогвартса сохла, а после окончания школы круг почитателей только расширялся. Он богат, красив, принадлежит к одной из древнейших магических династий. Не такое уж это несчастье – стать его невестой. – А ещё о нем говорят, что он садист, – сузила глаза Мери, – что почти не таясь практикует тёмную магию, держит в своем доме ручного оборотня и… – Мери понизила голос до едва различимого шепота, так, что девушкам пришлось сблизить головы, чтобы расслышать то, что она говорит, – … и даже спит с ним. – Бред! – отпрянула Лили. – Хватит уже нести эту чушь! Каким бы там не был этот Малфой, он, во-первых, спас Лили жизнь. Во-вторых – он скоро станет мужем её подруги и, в-третьих, он лучший друг Северуса. Однажды она прислушалась к грязным сплетням, и из этого не получилось ничего хорошего. На этот раз она не станет сидеть и слушать, как человека поливают грязью. – Какая муха тебя укусила? – удивлённо глянула на подругу Алиса. – Наша Лили всегда готова выставляться перед мальчишками и скандалить, – ядовито отрекомендовала Мери. – Ни мух, ни поводов ей для этого не надо. По счастью, появление Люпина прервало намечающуюся ссору. Рем успел переодеться в длинную школьную мантии. Вид у него, как обычно, был строгий и сосредоточенный. – Добрый день, – негромко поздоровался он. – Привет, Рем, – весело помахала ему рукой Алиса.– Как провёл каникулы? – не дожидаясь ответа, она продолжала тараторить сама. – Слышала от Фрэнка, ты подал прошение в отдел авроров? – Не делал ничего подобного. До окончания школы заявления о приёме в Аврорат не рассматриваются. – Но я слышала… – На наших соседей, магглов, было совершено нападение. Мне не оставалось ничего другого, как вмешаться. Об этом ты и слышала. – Проявил себя героем, красиво подставляясь под все летящие заклятия, да, Люпин? – фыркнула Мери. Лили порадовалась, что взгляд Люпина предназначался не ей. Умел он вот так смотреть, откуда-то свысока-свысока. –Я никогда не подставляюсь. – Значок старосты тебе очень идёт, Рем, – заявила Алиса. – Ни на ком другом он бы с таким шиком не смотрелся. – Спасибо, Эллис. Рад, что тебе нравится. Как староста, спешу напомнить, девушки, вам следует побыстрее переодеться в школьную форму. Поезд вот-вот прибудет в Хогвартс… – Привет, красавицы! За плечом Ремуса нарисовалась тощая, низкорослая фигура. Лили с трудом удалось удержать невозмутимое выражение на лице – Петтигрю она не выносила. А вот Алисе каким-то чудом удавалось оставаться приветливой. Завидная сила воли. – Привет, Питер, – ответила Алиса за всех. – Ты как? – Отлично, – дернул он острым носом над узкими губами. – Джеймс пригласил меня к себе ещё в июле, и я остался в доме Поттеров до отъезда в Хогвартс. Сириус тоже был с нами, так что мы отлично провели время. – Компания Мародеров даже летом не расстаётся? – вздёрнула бровь Мери. – О компании речь не идет, раз меня у Поттеров не было, – уронил Ремус. – Идём, Питер. Как только молодые люди покинули купе, подруги принялись переодеваться. Хогвартс был близко.