Британнский Император и еврейский меняла

— Не так сильно затягивай! — возмущённо, почти женским голосом визжит прекрасный проститут, неизвестный даже ему самому кровей азиатских народов в ответ на мои попытки помочь с застёжками платья. Нет, не подумайте, платье он надевает не потому, что между нами был жаркий телесный контакт, а потому что я решил унифицировать моих «Трипперных Ястребов» в единый цвет, который явно был не золотой. Отвечая с усмешкой, я говорю: — Вы, Рукако-сан очень нежный, будьте готовым к трудностям — это может пригодиться! Сменив гнев на любопытство, юное дарование трапового, а может и трипперного бизнеса города Сингапур спрашивает меня, приподняв бровь: — Рукако? Что это за имя странное? Я же, снова подумав о том, что шокировать людей тем, что я аниме смотрю не стоит, выдаю: — Урашибара Руко, приятный женский голос, тонкая фигура и обворожительные манеры, грация, что оставит позади любую женщину… Однако — он парень! А так как вы подходите по всем критериям, я буду звать вас так, всё равно настоящего имени не знаем. Хмыкнув, попутно показывая руками, где мне нужно, что поправить в его одежде, проститут ответил: — Вот только не надо этого «настоящего имени не знаем». Не хочу узнать, что моё настоящие из состоит из тринадцати гласных и им можно лошадей звать, Рукако — так Рукако, мне нравится. — Имя из тринадцати гласных, которым можно звать лошадей? И вправду, самые вульгарные расисты — это отнюдь не британнцы, а сами азиаты, — пробурчал я в ответ, покончив попутно с одеждой трапа, теперь я аккуратно наносил ему косметику на лицо, тщательно выполняя все указания, ещё предстояло, потом волосы завязать под женскую причёску. — Нанеси побольше тоналки на подбородок и углы лица, оно должно казаться более круглым. Так конечно может быть уродливее, зато никто из гостей не поймёт, что я не женщина, раз это так критично. Хотя, ты же сам говорил, что часть из них по мальчикам. В ответ на это я даже немного возмутился и сразу сменил тон на более фамильярный: — О чём ты, Руко-чан? Чтобы ты и была среди трипперного полка? Ни в коем случае. Твоя цель сегодня — это сиять как можно ярче, но при этом не быть мужчиной. Твоя красота слишком прекрасна и изящна, чтобы класть её под британнских мужланов, не особо полезных, а вот очаровать их и возбудить, чтобы потом им подошли и женщины и мужчины, да хоть собаки! Это то, что нам нужно. Покачав головой, выслушав попутно, что я сказал, Рукако ответил: — Сиять, значит? Понял, это я умею — если мне предоставят для этого инструмент музыкальный, то всё будет ещё лучше. А, стоп, эта помада не подойдёт, нужен другой цвет, нежно-розовый, никаких тусклых тонов вроде синего или не дай боги ещё чего-то подобного! Потом, немного помолчав, он спросил меня: — А почему женский род? На что я ответствовал лишь: — Не понял Проститут покачав головой, сказал: — Ты обращался ко мне как женщине сейчас и это имя. Тут какая-то история? В ответ уже я, пожав плечами, ответил: — Литературная история таковой считается? Ненадолго задумавшись, мой собеседник сказал: — Вполне. Но давай все-таки по настоящим именам. Вопрошаю у него: — А у тебя оно есть? Я думал, что если и есть, то не особо нравится. Парень, чуть печально потупившись, сказал: — Наверно, я точно не знаю. Мать или та женщина, что была вместо неё, называла меня «Нигучабэлэг». Я не уверен, что произнес правильно. Я напряг память, монгольского языка я не знал ну вообще никак, кроме парочки слов, но вроде как догадался о значении: — Нигуча — это сокровенный, если я правильно помню, бэлэг в таком случае вероятнее всего — это дар. Только я не уверен, что это прям имя, может это то, кем ты являлась для нее? Проститут пару секунд подумал: — Знаешь, мне нравится. Может это не имя, но я предпочту его. А далее он продолжил меня инструктировать в примерно таком роде, дальше готовя его к выходу в «люди» покуда я наконец-то не закончил. Когда это произошло, то он подхватил свой зонт и, поднявшись на ноги сказал: — Пойдём, хоть мы плыли с этими надоедливыми британнцами весь этот длинный путь, нам всё равно придётся их развлекать. И далее, мы наконец-то двинулись туда, собственно, куда я и помогал собираться проституту. Надо сказать, что спустя такой длинный путь мы наконец-то прибыли туда, куда должны были, в Мукден. Город, который служил столицей Маньчжурии, которая во многом лишь формально была частью Китайской Федерации. Именно этот город был ещё и столицей первых императоров династии Цин, потомки которых им до сих пор и правили. Само это место разительно отличалось от того же Сингапура: здесь было холоднее, притом ощутимо, куда больше, что, впрочем, понятно и так. Ну и, наверное, самое ироничное, что ощущался Мукден как-то в целом чуть более благоустроенным и богатым, в отличие от моей прошлой жизни, где всё было с точностью до наоборот. Не смотря на то, что, город был формальной частью Китая, флаги собственно Маньчжурии висели везде выше, чем Федерации. Сами они внешне были почто точной копией символа Империи Цин, с одним единственным дополнением — золотой дракон был окружён восемью стрелами, что, судя по всему, символизировало «Восьмизнамённую» армию. Спорное решение, учитывая, что именно эти войска не смогли ничего сделать с восстанием, покончившим с династией Цин. Но, с другой стороны, именно на их саблях, копьях и стрелах она и возникла, плюс, тут может иметь место апелляция к тому, что первоначальна, она формировалась по племенному принципу. Вообще, неплохое местечко, немножко сепаратизма, трайбализма и какого-нибудь ещё умного -изма, наверное. Радует, что в этот раз без японского онаниста обошлось и без гольфистов точно. А дьявол… Ну, он вроде ещё мелкий должен быть, где-том в ебобаной Британнии. А то что-то меня вроде закинуло в Код Гиасс, но даже Гиассом я уже не пользовался столько времени, а с главным героем не встречался и вовсе. Хуёвый из меня попаданец выходит какой-то. Но что-то я отвлёкся. Из порта нас забрали почти сразу же, на специальных автомобилях, водители которых носили одежду жёлтого, почти золото цвета, традиционного маньчжурского покроя*, видно это часть гвардии местного правителя, которую послали нам на встречу. Надо сказать, что действовали они быстро, да и принимали нас в некой неприметной части порта. Машины были с тёмными, тонированными окнами, так что заглянуть туда не было возможности даже мельком, особенно во время езды. Как отвлекающий манёвр, Нурхаци вышел, покрутился вокруг машин, разговаривая о чём-то с гвардейцами, чтобы какие-либо люди, которые скажем так, не должны были знать о том, что среди гостей находятся британнцы, решили, что всё это сопровождение нужно лишь для местного сына хана, а не ради чего или кого-то иного. Через примерно полчаса езды или может больше мы оказались в Мукденском дворце. Некогда его выстроили местные правители, и он служил им ставкой до окончательного завоевания Китая. Сейчас они вновь вернулись сюда. Дворец был интересен своим оформлением: ранее он выстраивался в специфическом стиле, который я называю «кочевым» так как его здания специально выстраивались формой похожей на юрты, однако за века своего существования дворцовый комплекс стал больше похож на типично китайский. Китайский снаружи, кочевой внутри — хорошая метафора для всего описания Маньчжурии. Нас расположили в целой секции комнат, богато украшенных и удобных — хозяева с самого начала пытались расположить к себе, выказывая уважение. На меня особого внимания господа офицеры не обращали, разве что, когда им что-то требовалось сказать слугам, которых нам тоже отрядили в помощь. Собственно, один из таких дождавшись того момента, когда внимание делегации будет отвлеченно, тихонько шепнул мне, что господин хочет говорить. Я тихонько смылся вслед за слугой, направившись в кабинет к Цин Рену. А по пути меня внезапно охватил мандраж и паранойя в термальной стадии. Шестерёнки моих мыслей начали думать несколько активнее нужного и надумали. О чем я и предупредил своего собеседника, оказавшись в вполне себе по-европейски оформленном кабинете. Первым делом я хотел спросить, можно ли тут смолить, но увидев на столе пепельницу, достал сигарету и нервно закурил, буквально. Нурхаци молча ждал, но в глазах горел вопрос «Какого хуя?» на который я наконец-то дал ответ. — Я тут подумал немного. Все это дело воняет, только не для нас с тобой. Величина вопроса в глазах маньчжура только выросла, но в слух он сказал только: — Объяснись. Стряхнув пепел, и снова затянувшись, я начал свои измышления вслух: — Все это дело воняет для главы делегации. Кто он вообще? Военный офицер, не особо большого ранга — если я правильно помню — майор. Ты скажешь, что официальная делегация послаться к вам не может, и будешь прав. Но есть один нюанс. Ты видишь компетентность в присутствующих представителях золотой молодежи? Ответом мне был лишь отрицательный кивок и резко ставшие более хмурым выражение лица. Я же, стряхнув пепел, продолжил: — Мне кажется, сударя Михаэля направили сюда, чтобы он провалился, и появился повод с ним расправиться. Причем, учитывая количество телодвижений, рискну предположить, что заказ идет с самого верха или чуть меньшего уровня облачности. — Ты говоришь странные вещи, кому вообще придет в голову такое? Сигарета уже наполовину сгорела, а я отвечаю: — Одно имя — Марианна Ви Британния, Джеремия — её пес. Скажет она, он сделает, возможно, даже наперекор императорской воли. Тут уже мужчина не выдерживает, сам закуривает и почти рыча, говорит: — Проклятая ведьма. Я даже понимаю, зачем это может быть нужно. Михаэль Фон Зак из числа противников её придворной партии. У тебя есть идеи, что делать? Я предлагаю через местного связного связаться с Готтвальдом. Сигарета уже доходит до фильтра, а я все продолжаю курить, периодически вставляя реплики: — Идея неплоха, но так же предлагаю тянуть время. Сегодня, я им скажу, пусть отдохнут с дороги, насладятся гостеприимством хозяев. А я через этого твоего резидента установлю связь со штабом и обшкашляю вопросики. Кстати, если у него есть возможность установить связь с Индокитаем, то можешь гарантировать, что слишком умный агент китайской госбезопаности не решит в это время её прослушать? Переставший быть таким хмурым Нурхаци кивнул и насмешливо сказал: — Начальник шеньяского* отделения знает, чей хлеб ест, даю гарантию анонимности. На что я, туша сигарету и потом, поднявшись, сказал: — Тогда пойдем, проворачивать схемы! Я все больше убеждался, что Михаэль Фон Зак, глава недо-делегации либо дебил, либо хорошо играет такую роль. Когда нас вызвали наконец-то на небольшой разговор опять к Нурхаци, британнцу вполне хватило обмена любезностями и предложения начать завтра решать дела. Потом уже я легко отпросился у него на небольшие вольные хлеба, сославшись на процессуальный интерес к городу, на что получил вроде как разрешение, но с приказом вернуться до ночи. Мне бы вполне хватило. Меня быстро переправили в квартиру резидента СБИ. Она располагалась в высотке, пару километров восточнее дворца. Сопровождающих я отпустил обратно, сославшись на то, что за нами может быть слежка. Сам он работал под видом редкого специалиста на какого-то местного бизнесмена, как мне объяснил все тот же Рен. Резидент представился просто Эохайдом и спросил вежливо, что мне вообще нужно. Вместо ответа, я включил воду на кухне, где мы сидели, и прибавил громкость радио. Мужчина на это смотрел с недоумением, после чего спросил у меня бессмыслицу на первый взгляд: — Вы продаёте маньчжурский чай? Мне осталось, лишь давя ухмылку ответить: — Нет, господин резидент, я не из вашей конторы. Я видите ли, со своей проблемой, нужна связь с прямым начальством, Джеремией Готтвальдом. На первых моих словах он слегка разочаровался, но ближе к концу реплики резко посмотрел на меня и спросил: — Фон Зак прокололся? Ответом ему стало: — Ещё нет и я хочу знать, должен ли. Эохайд сразу расслабившись, сказал мне: — Звонить тебе больше не надо, сразу скажу, что должен. Однако, проследи, чтобы не сильно: нужно сделать так, чтобы он был опозорен, но дипломатический прогресс по переговорам с маньчжурами был и был хорош. Просто славу заключившего его получить не наш глупенький Михаэль, а Джереми. Тут уж мне оставалось лишь отдать честь. Но разведчик лишь поморщился и спросил: — У тебя есть идеи, как это провернуть? Тут я изложил слегка изменённую версию оригинального плана: — Ага. Я тут целый триппер отряд поднабрал, то есть проституток. Я думаю, если наснимать много интересного, то можно будет создать картину, что делегация все время занималась известно, чем с проститутками и чуть все не провалила. И только вмешательство маркграфа все спасло. Некоторое время сидящий напротив меня думал, после чего довольно кивнув, сказал: — Может сработать. Камеру я тебе дам, остальное на тебе, связь с Джереми так же через меня. А теперь иди… Когда неожиданный гость смылся, Эохайд устроил небольшой осмотр квартиры и, убедившись, что новых жучков обезвреживать не надо. Набрал номер, мало кому известный даже в Пендрагоне: — Алло, леди Марианна? У меня чудные вещи. Мне встретилось интересное юное дарование на месте работы….