Может когда нибудь

      После четырёх суток на ногах я уснул в гостиной. И снилось мне такое красивое место. Большая поляна с зелёной травой, а в ней много-много маленьких, красных цветочков. Вокруг полянки лес, щебечут птицы, и ярко светит солнце, я просто физически ощущаю его лучи у себя на лице. Воздух такой чистый, что даже немного кружится голова. Поворачиваю голову и вижу, как из леса ко мне выходит мой вампир. Он, как всегда, прекрасен, даже в обычных джинсах и футболке, его волосы распущены. Эдриан садится ко мне. — Хэй, привет, малыш. — Привет, — тихо отвечаю. — И что ты творишь? — улыбка пропадает с его лица, и глаза становятся серьёзными. — А что я творю? — Таблетки, которые ты принимаешь. Они же убивают твоё тело. Если бы ты родился колдуном, то было бы не страшно, но ты же был человеком. — Я ничего не принимаю. — Кому ты врёшь? Антидепрессанты, которые, по идее, нужно принимать раз в два-три дня, ты пьёшь четыре раза в день. — Эдриан, ты настоящий или ты мне снишься? — Это не важно. — Важно, Эдриан. Просто скажи. — Я тебе снюсь, на самом деле, я твой внутренний разум. А сейчас помолчи и перестань думать!       Он целует меня в шею. Я сажусь между его ног и ложусь на него. — И о смерти думать не смей! Тоже мне удумал, я всегда был уверен, что ты сильный и сможешь это выдержать. — Я не сильный, я не могу этого выдержать. Я никогда не хотел быть сильным! Я хочу быть слабым, чтобы на мне не висела бы такая непонятная миссия — быть оружием. Я боюсь…       Эдриан целует меня в макушку и качает меня, как ребёнка. — Я люблю тебя больше жизни, ты ведь знаешь? — говорит вампир.       Я поднимаю правую руку и демонстрирую кольца на безымянном пальце. — Думаю Найл тебе рассказал о моей выходке на свадьбе, — улыбнулся я. — Рассказал, ты такой глупый, — вампир переплетает наши пальцы.       Эдриан поёт. Я не знаю этого языка, но это так красиво, у меня защемило сердце. Вокруг нас начала подниматься бордовая энергия, чуть позже к ней добавилась белая и… И лиловая. Это моя энергия! Что он творит? Пусть это не то, что я думаю. Она кружит вокруг нас, а потом оседает. — Ради Дьявола… Просто скажи, что ты не сделал самый глупый поступок во всей своей длинной жизни?! — Да, я сделал именно это. Зато ты знаешь, что у нас всё серьёзно, — рассмеялся он. — Ты придурок, у нас и так было всё серьёзней некуда! А если я умру? Ты об этом подумал?! — Как раз таки я об этом и думал. Как же я буду без тебя?       Поворачиваюсь к нему, а он улыбается! Что за вампир?! Целую его, он отвечает. — Пообещай, что ты выбросишь всё то, что ты принимаешь, — я не спешил отвечать. — Я расскажу Стивену. — Ладно-ладно, обещаю. — Тебе пора просыпаться, то зелье, что ты варишь, уже кипит на пару минут дольше положенного. — Пусть выкипит, ещё пять минут.       Мы целовались.       Я проснулся так же неожиданно, как и уснул. «Зелье!» — пронеслось у меня в голове. Еле успел, ещё бы пару секунд и оно бы полилось на плиту. Заканчиваю с ним, оставляю настояться. Секунду подумав, открываю холодильник и достаю коробочку с капсулами. Я ведь пообещал. Мгновение и они сгорают у меня в руке.       С того дня, как я перестал принимать таблетки, всё пошло не то чтобы хорошо, просто не так плохо. Появились первые признаки войны, люди просто толпами ломились ко мне, прося о помощи, и им она действительно была нужна. Всех принять я чисто физически не могу, поэтому гремели новости о массовых самоубийствах и странных смертях. Лайонел начал со мной говорить. Ну как говорить, просто в один день он попросил присмотреть за Марвином, потому что он идёт учиться убивать. Я конечно же согласился. Я соскучился по мальчику, но больше по Мае. Потому что моя кошка про меня напрочь забыла думать. Поэтому несколько дней мы то и делали, что валялись на диване, поедая всякие вкусности, и смотрели мультики или детские фильмы. Но всё хорошее очень быстро заканчивается. Работы у меня стало в десять раз больше, про Лая я вообще молчу, он просто поселился в Аду. Поэтому мы решили отдать Марвина в детский сад. Не важно, что уже конец осени, связи-связи-связи.       Мне перестали сниться сны вообще. Нет, неправильно. Они мне снятся, но их будто кто-то забирает. Кто-то с клыками и длинными волосами. Но мне стало намного легче. Проснулся я, ещё шести утра не было, привожу себя в порядок, готовлю кофе и слышу на лестничной клетке шум и возню. Ставлю кружку на стол, а сам иду проверять, что же такое. Посмотрел, а глазок вижу молодую девушку, которая сидит прислонившись к стене. Открываю дверь. — Девушка, что с вами? — Здравствуйте! Извините, я знаю, что вы сегодня не принимаете, но оно уже так близко… Оно убьёт меня, оно уже убило родителей и сестру… Помогите мне, пожалуйста.       Я немного опешил, но пригласил девушку внутрь, провожу её на кухню и завариваю успокаивающий чай. — Давайте Вы немного успокоитесь, а я принесу всё, что нужно для работы.       Поднимаюсь в свой кабинет. Что же взять? Карты, чтобы посмотреть причину, беру травы — зверобой, руту, можжевельник и шалфей. Будем чистить пространство, а то от неё фонит чем-то плохим, а ещё возьму материалы на амулет. Спускаюсь и сажусь напротив неё. — Как Вас зовут? — Дженнет, можно просто Джен, давайте на ты. — Хорошо, Джен. Я сейчас зажгу травы, у тебя может закружиться голова, но это пройдёт.       Ставлю травы в специальную подставку, прикосновением заставляю их медленно тлеть. По кухне сразу же раздался приятный, немного терпкий запах. Сосредотачиваюсь и начинаю тасовать карты. Уже по первым картам вижу, что это что-то родовое. — Ваше поколение отрабатывает грехи вашего рода, твоя очень много пра-бабка по папиной линии выдавала себя за повитуху, но при рождении ребёнка, она отдавала его душу своему покровителю, а тот дарил ей силу, красоту, деньги… Но грех отработан, на вас оно не должно было попасть, но… — это первые удары, ад рушится. — Я могу помочь. Сейчас я проведу ритуал, успокою дух рода и сделаю тебе амулет на защиту. Достаю специальную чашу, уже готовлю смесь трав. — Мне нужна твоя кровь.       Девушка протягивает руку, специальным ножом делаю небольшой разрез на запястье. Когда нужное количество крови попало в ёмкость, провожу пальцем чуть ниже пореза — останавливаю кровь. Проговариваю несколько раз заклинание, призывая дух рода. Обычно они злые, хотя не агрессивные, но этот просто обезумевший. Минут через двадцать мне удалось до него достучаться. Он ушёл, правда я не уверен, что он оставит род в покое, но Дженнет больше ничего не угрожает. Делаю для неё амулет. — Его нужно носить с собой, — протягиваю нечто похожее на ловец снов. — Спасибо, сколько я должна? — Сколько считаешь нужным. Дженнет достала из внутреннего кармана небольшую пачку с купюрами и поставила на стол, ближе к тем травам, что ещё тлели. — Теперь всё будет хорошо? — Да, если будут проблемы или вопросы, я всегда здесь.       Я проводил девушку до дверей. Это было очень необычно. Убираю кухню и начинаю готовить завтрак, скоро уже нужно будить Марвина и вести его в детский сад. Варю его самое «любимое» блюдо — овсянку на молоке. Я не изверг, но ему нужно кушать что-то помимо сладостей, которыми Люцифер его задаривает. Достаю из холодильника любимые ягоды Мара и кидаю в миску, осталось только сделать вкусный травяной чай, и полезный завтрак готов. Захожу в комнату Марвина, он так мило сопит во сне. Ладно, пусть ещё десять минут поспит. Пока достаю из шкафа одежду. — Марвин, солнышко, пора просыпаться, — глажу его по голове. — Кэл? Ну ещё же темно… — Я знаю, Мар, ну нужно в садик. — Я не хочу… — он повернулся на другую сторону и укрылся одеялом. — Ты оставишь мисс Мэдисон одну? Сегодня же она, — слышу тяжёлый вздох, его макушка вылезает из-под одеяла. — Вот и хорошо. Давай, беги чисти зубки и завтракать. — А что ты приготовил? — Твоё самое любимое блюдо, — улыбаюсь я. — Овсянка? Ну это же бе-е… Я всё расскажу Люциферу! — Ага, я тоже потом ему кое-что расскажу, и конфеты будешь видеть только на свой день рождения. — Ты злой Кэл, очень злой. Ну нельзя же так с ребёнком! — Слышь, ребёнок, вперёд собираться, а то я тебя покусаю, — начинаю его щекотать. Марвин заливисто смеётся и старается вывернуться. — Ладно-ладно, я иду, всё.       Мар быстро пошлёпал в ванную. Вот же болтливый мальчик.       Уже завтракая, решаю поднять ему настроение. — Кстати, ещё два дня походишь в садик, и Люцифер заберёт тебя на неделю, поедете к морю.       У него аж ложка из руки выпала. — Правда? — Конечно правда, почему ты так удивляешься? — не понял я.       По его щекам потекли слёзы, которые он быстро стёр рукой, но не помогло, они всё лились и лились. — Марвин, солнышко, что случилось? Почему ты плачешь? — Я думал, что он забыл про меня. Раньше мы с ним виделись каждый день! А теперь его нет, я думал он ушёл и любит теперь кого-нибудь другого. — Нет, это не так, — беру Мара на руки. — Солнышко, ты ведь знаешь, Люцифер взрослый, да? — он кивнул. — А взрослые чем занимаются? — Работают? — тихо сказал Марвин. — Да, и он решил немного поработать, чтобы целую неделю вы отдыхали. Марвин, Люцифер любит тебя больше всех на этом свете, и он никогда не уйдёт от тебя. И он не забыл о тебе или ты думаешь, что я не знаю о той коробке конфет, которую ты прячешь в шкафу? Ты же не успеваешь половины слопать, как она опять полная. — Он правда никогда меня не оставит? — Правда, вы всегда будете вместе. А сейчас беги умойся, и одеваться. — А можно шоколадку? — Нельзя, вперёд, — я поставил его на пол, прекрасно зная, что он, несмотря на мой запрет, запихнет в себя непонятное количество конфет.       Пока Марвин одевается, беру ключи от машины. Да, у Лая есть машина, и обычно он возит Мара в садик, но его уже нет больше недели, так что сегодня я управляю этим железным зверем.       Сегодняшний день очень важен для всех. Для Лая — потому что он на неделю остается в аду за главного. Для Марвина и Люцифера — потому что они на целую неделю предоставлены друг-другу. Для меня этот день ничем не примечательный. Я собираю всех в пути, и в шесть вечера воскресенья я остаюсь один. Но не успел я придумать, чем же мне заняться, как в дверь вдруг скрипнула, и на кухню зашёл Стивен. — Приветики! А я тут совершенно случайно узнал, что ты остался один на всю-ю неделю. — Мы не можем всю неделю пить! — засмеялся я. — Очень смешно, мы не будем пить целую неделю! Ну, максимум, пару дней. Просто мой олень уехал на свой Альдебаран, потому что день памяти всех вампиров, бла-бла-бла и тому подобное. — Вы поссорились. — А как мне это выносить? — вдруг воскликнул Стив. — Значит к нему ходят всякие малолетки в мини юбках… А давайте договоримся, Вы мне зачёт, а я Вам — кое-что интересное, — сказал он очень смешным голосом, но смеяться нельзя! — А он глаза вытаращил и что-то мычит себе, слюна на штаны капает! И ещё мне доказывает, что это не так, но я же видел… Кэл, он уйдёт от меня, — он сел и уткнулся лицом в ладони. — Кто? К Кому? Стивен — оставить истерику! Вы с Найлом сколько вместе? — Вот именно, — сквозь слёзы выдавил он. — Я ему надоел. Кэл, я знаю, у меня сложный характер, конечно! Имел бы он мать-демона, я бы посмотрел, как он бы себя вёл… Но дело не в этом, это не обычная сцена ревности, это… — Стив, вот зачем ты сидишь и накручиваешь себя? — Да потому что не к своим родственникам он улетел! А куда-то в сторону Германии, а ещё — он уже несколько месяцев с этой Германией переписывается и удаляет письма! — Стивен, вы мне с Найлом, как родные, и я у вас бываю чаще чем здесь, он относится к тебе точно так же, как и тогда, на моём первом шабаше — когда он хотел того оборотня, что оставил на твоей руке синяк, разорвать в клочья, хотя он прекрасно знал, что ты сам нарвался. Ты себя накручиваешь, — но Стивен меня не слышал. — Хорошо, хочешь, я сделаю расклад? — Хочу! — Ты сейчас сам всё увидишь.       Беру карты таро, тасую. Вытаскиваю карты. Очень интересно — Он действительно уехал, но не по той причине, которую ты назвал, Стивен, ты не поверишь.       Стив посмотрел в карты. — Нет. — Да! Ты смотри! Стивен, я так рад! Малолетки говоришь? — Вот идиотина, нельзя было как-то намекнуть? — Как о таком можно намекнуть? Ты себя слышишь? — Теперь точно нужно. — Нужно что? — не понял я. — Выпить!       Как хорошо, что рядом с домом есть небольшой магазинчик, в котором продается очень хороший коньяк. Мы не напились, как в прошлый раз, но нас очень разморило с этой бутылки, мы лежали в гостиной на полу и молчали. — Стивен, знаешь, если у нас есть целая неделя… Нет, не так. Стивен, я могу тебя о кое о чём попросить? — Можешь. — Я хочу переделать ту гостевую комнату, в которой спит Марвин — на его комнату. Я думал заняться этим сам, но раз ты тут. — Да, я помогу тебе. — Спасибо, — я на секунду задумался. — У меня на кухне припрятана бутылка рома. — И ты молчал?!       Мы перекочевали на кухню, пили ром прямо из бутылки. — Стивен, вот смотри, ты ещё нормально думаешь? — Семь на восемь — пятьдесят шесть. Да! — Я ведь тебе так и не рассказал о том разговоре на Балу? — Нет, ты сказал, что когда будешь готов, расскажешь. — Я до сих пор не готов, но я не привык рядом с тобой держать секреты. Если вкратце, то Лаю придется повести армию вместо Дьявола, на нас наступает пол-рая, может чуть больше, а ещё Марвин, как бы это сказать… Родственная душа? Как-то слишком слащаво, но пусть, родственная душа Люцифера, но не об этом. Но по ряду очень странных причин, у Лая не хватит опыта и все дела, поэтому вот вся эта трахомудия со мной. Я был создан, как сильное оружие для Лая. Ладно, допустим, это очень сомнительно, но как-то можно понять, но вот при чём тут замужество?! Мы что, не можем быть просто друзьями или хорошими знакомыми? Или что, нельзя просто попросить? Если я создан именно для этого, отказаться я никак не могу, так зачем весь этот цирк? — Может… Ты должен будешь сделать то, что ты бы не сделал обычному другу, — пожал плечами Стивен и сделал глоток. — Я что, умереть вместо него должен?! — я взял у Стивена бутылку. До меня доходит, я не хотел этого говорить, это вырвалось само. Бутылка выпадает с моих рук и разбивается о кафель. Я смотрю на друга. — Стивен, я должен умереть вместо него?       Вскакиваю. Нет-нет, мы так не договаривались… Задыхаюсь, нет. Я не буду умирать! Особенно ради Лая! Так, не время для истерики, делаю глубокий вдох, вытираю слёзы, сажусь обратно к разбитой бутылке и ошалевшему Стивену. — Ром жалко, вкусный был.