Может когда нибудь

      Архангел убьет меня, я превращусь в лича, но… Здесь нет живой энергии. Кто бы что ни говорил, а ангелы, архангелы, демоны — они мертвы. В них не течёт жизненная сила. Как жаль, что не попрощался с Элизой и Синтией. Они ведь ничего не знают. И теперь об этом им расскажет Эдриан или Стивен. Ведь Эдриан сказал, что он не будет жить без меня.       У меня дежавю. Я уже был в этой ситуации, и я точно знаю, чем она закончится. Замах. На его лице ни одной эмоции, холоднокровный убийца. Ведь ангелы или архангелы, это не милые румяные дети, которые перелетают с облачка на облачко, это безжалостные убийцы, воины, которые за свою цель умрут сами и убьют всех, кого посчитают нужным. Удар. Как же больно. Чувствую, как лезвие прокаливает кожу в середине груди, чувствую, как крошатся рёбра, какой ужасный звук, чувствую, как ломается позвоночник. Этот садист ещё и прокрутил меч во мне, после чего резко выдернул.       Падаю. Превращение в лича заняло больше привычной секунды. Восстаю, коса в руках неприятно холодит кожу. Уже думаю расслабиться и не держать форму. Опускаю косу и слышу знакомое бренчания серёжек, открыв глаза, вижу Нибиру с огромным трёхглавым цербером.       Неужели…       Замах моей косы, жизненная энергия поглощается, напитывая косу и меня силой. Теперь я смогу его убить! — Vale, male angelum! (До свидания, плохой ангел!).       Протыкаю его и проворачиваю косу. Вижу в его взгляде панику, отчаянье и боль. Я смеюсь. Вытаскиваю косу и понимаю, что все ангелы бегут. Но это им не поможет. Пока в косе течёт сила цербера, я просто отдаюсь своей чёрной душе, позволяя творить то, чего она так долго хотела.       Первое, что слышу, когда прихожу в себя, это рёв Люцифера.       Ну конечно, я не умер, покорная жертва не была отдана Аду. — Ты всё испортил! Я сам тебя убью! — Нет! Люцифер, стой, ты посмотри… — услышал я растерянный голос Абаддона.       Я хотел сделать вдох, но не смог. Ну да, от легких, рёбер и позвоночника осталось одно название, чем вдох делать? Не понимаю, почему я не исцелился. Наверное, меч архангела и обычный всё-таки отличаются.       Рядом со мной кто-то садится. Пытаюсь что-то спросить, но давлюсь своей кровью. — Тише-тише, мы поможем, — это Лай. — Мы же поможем ему, чего вы все стоите! Мы поможем ему!       Его голос дрожит.       Я потерял сознание. В голове всё звучал дрожащий, полный мольбы голос Лая.       Опять такое ненормальное состояние. Я будто парю в воздухе, но тело меня не слушается. Я не могу пошевелится и не могу ничего сказать. Я умер?       Значит всё-таки жертва была отдана.       Я вижу что-то, точнее кого-то. Это женщина в красном платье с рукавами до сгиба локтя, края украшены белой полупрозрачной тканью, подол платья был расшит чёрными нитями, и кое-где блестели камни. У неё чёрные, длинные прямые волосы. Она подходит ко мне, берёт моё лицо себе в руки и целует в нос. — Лаки, какой ты взрослый, — её глаза светятся радостью.       Но кто это? — Я так тобой горжусь, ты такой сильный, раз смог выдержать такое! — Мам? — Что, солнышко? — какая она красивая. — Да, я твоя мама.       Она немного прищурила глаза. — Но… — Я не знаю, как, честно не знаю. Я ведь уже переродилась и не один раз, сейчас я нахожусь совершенно в другом мире, но, видимо, я тебе очень нужна, раз ты смог меня оттуда выдернуть. — Мама!       Не знаю, откуда появился контроль над телом, но я обнимаю её, а она прижимает меня в ответ. — Ну-ну, что ты. Ведь уже всё хорошо, всё закончилось. — Я умер? — Нет, что ты, глупый. Конечно ты не умер, твоё тело да, но над этим сейчас работает мужчина с повязкой на глазах. Ты вернешься в свою жизнь. Уже, кстати, заканчивает. — Значит пора прощаться, но я не хочу. — Лаки, я всегда буду с тобой, несмотря в каком я мире, жива я или нет. Тебе пора, — она мягко отстраняет меня от себя и заглядывает глаза. — Вот же мальчишка, весь в отца пошёл, ни капельки от матери не взял! — засмеялась она. — До встречи, я тебя очень люблю.       Она начала растворяться. А потом опять темнота. Я не знаю, сколько я опять не смогу пошевелится. Чувствую на лице воду, это что дождь? Разве в этом месте может быть хоть что-то? О, я моргаю и дышу!       Открываю глаза и вижу потолок своей комнаты на базе? Что вообще происходит? Сделав вдох, закашливаюсь, жгучая боль дерёт легкие, которые были пробиты. Я дышу, я жив! От неожиданности своей же мысли вскакиваю с кровати и сразу же валюсь на пол. — Я жив, мамочки… — из горла вырывается свистящий хрип. — Я живой.       Потихоньку встаю и по стеночке доползаю до двери. Открываю — никого, пустые коридоры. Комната Абаддона находится ближе всех, поэтому иду туда. Правда, вместо положенных двух минут я добираюсь добрых десять, но главное — я дошёл! Дверь открыта, и я слышу голоса. Подхожу ближе. — Ты ему сказал, что у нас ничего не получилось? — это голос Азазеля. Кто, что, кому сказал? Что не получилось? — Сказал, — с злостью в голосе ответил Абаддон. — И как он? — Ты видел, как человек умирает на месте? Вот точно так же, только в тысячу раз хуже.       Да что такое? Аду конец? Захожу к ним.       Таких удивлённых лиц, я не видел никогда. Подымаю брови, потому что говорить не могу. Они стоят, не шевелятся. — Ну? — прохрипел я. — Что не получилось? — О Дьявол, Кэл! Ты жив! — вдруг вскрикнул Азазель. — Иди-иди! — он толкал не пришедшего в себя Абаддона в сторону двери. — Приведи Вельзевула!       Абаддон смотрит на меня, будто я призрак, обходит и вылетает из комнаты. — Да что такое-то? — Кэл, ты жив. — Да знаю я, что происходит? Почему ты на меня так смотришь? — о, понемногу появляется голос. — Давай сядем, а то ты ещё слаб, — не дожидаясь моего ответа, он аккуратно берёт меня за руку и сажает на кровать Абаддона. — Что ты помнишь? — Вообще? — он кивнул. — Я помню, как, убив архангела и всех остальных, очнулся в теле человека, но не мог дышать. А ещё помню, что Люцифер кричал и сказал, что раз так, он сам меня убьёт. А теперь я проснулся. — Кэл, с войны прошло уже больше пяти месяцев. — Да ну нет. Это же только вчера или нет?       Ответить Азазелю не дал Вельзевул, который подвинул первого. Он был без повязки. — Кэл? Ты как? — Да нормально, устал правда. Я правда был пять месяцев в отключке?       Ответить ему опять не дали! В комнату зашла вся наша орава. Первая, конечно же, Каси, за ней сразу Лилит, но это только потому что блондинка держала её за руку, потом Абаддон, Лай и самым последним зашёл Люцифер. — Да объясните мне, что происходит?!       Но все молчат, просто стоят и глазеют, даже во взгляде Люцифера вижу толику удивления. — Да что такое-то? Вы как призрака перед собой видите! Почему вы все молчите?! — не выдерживаю я. — Кэл, — мягко начинает Вельзевул и сразу же затихает. — Когда ты превратился из лича обратно в человека, у тебя не было шанса выжить, — начал Абаддон. — Когда Лайонел подошёл к тебе, ты уже был мёртв, точнее твоё тело. Вокруг тебя кружило несколько энергий. Бордовая и розовая. Тогда Азазель сказал, что тебя ещё можно спасти, только нужно оживить твоё тело. — Кэл, ты ведь умирал раньше? — спросил Азазель. — Да, — ответил за меня Лай. — Да он умирал, он спас меня, я сам его убил. — Я действительно умер, точнее умерло тело, а душу помог запечатать знакомый колдун — Вертей. Поэтому я не перерождался, а просто спал? Не знаю, как правильно это назвать. — В этом случае твоя душа запечаталась сама. Но с каждым днём оболочка разрушалась, и сегодня она окончательно спала. Мы думали, ты умер, Кэл, — дрожащим голосом сказала Каси. — Но ты жив! Я так рада. — Но как же Ад? — задал я интересующий вопрос. — Я не знаю, ведь жертвой должно было быть не тело, а душа. Может столько ангельской крови смогло напитать Ад или ещё что-то, — пожал плечами Люцифер. — Подождите… Эдриан! — я вскочил. — Абаддон, ты сказал Эдриану, что я умер? — Да. — Нет! О нет, нет, нет! Где он? Мне нужно к нему!       Абаддон, улыбаясь, подходит ко мне и берёт меня за руки. — Мы ещё обязательно повидаемся. Нужно же познакомить Вика с нашим спасителем. Рывок, и я стою на песчаном пляже. Ярко светит солнце, пахнет морской водой. Море… Смотрю и вижу, как там сидит Эдриан. Он притянул колени к груди, его лицо спрятано в ладонях. Он плачет… Нет, он рыдает, громко. Не нужно… Эдриан.       Подхожу к нему и ложусь ему на спину. — Я же просил, не хоронить меня раньше времени. — Нет, ты не можешь быть настоящим… — Какой же ты дурной, конечно, я настоящий, хочешь — на! Потрогай!       Прикасаюсь рукой к его ладоням. Он несмело отстраняет руки от лица и бережно берёт меня за руку. Резкий рывок, и я сижу у него на бедрах, а его лицо спрятано в изгибе моей шеи. — Кэл, ты жив. Ты правда жив.       Беру его лицо в руки и заставляю посмотреть мне в глаза. Они красные от слёз, а губы дрожат. По щекам текут ручейки слёз. Вытираю их рукой. — Меня уже все похоронили, даже Азазель, но я вернулся. Как я мог позволить тебе умереть?       Он прикрывает глаза. Его брови хмурятся. — Я тебя больше никогда не отпущу, пусть рушится Ад, Рай, да хоть Венера с Марсом, ты сидишь дома. — О-о, какие мы грозные, — он рыкнул, появились клыки. — Обещай! — Обещаю. — Нет, пообещай правильно! — Я обещаю, что никуда никогда не уйду. Буду сидеть дома, делать порчи, привороты и готовить тебе ужин.       Целую его. Как мне его не хватало. Вдруг в груди заболело. Отстраняюсь, шипя прикасаюсь к ней. — Что там? — А я откуда знаю, я туда ещё не смотрел.       Эдриан помогает стащить футболку, он застыл. Что же там такого. Опускаю взгляд и понимаю реакцию Эдриана. Вот это шрамище! На всю грудь, только он не розовый, а будто серый. — Не смотри-не смотри, Эдриан. Всё уже прошло…       Он прижимает меня к себе сильнее. — Ты будешь жить у меня в квартире.       Мои брови взлетели вверх, но один взгляд вампира утихомирил весь мой пыл. — В твоей так в твоей, дел-то, перевести все-е мои вещи и куда-то их пораспихать. — Уже все распихано. — Не понял. — Как только ты ушёл, я начал переносить твои вещи, один раз столкнулся с Азазелем. Пришлось показывать, где твои карты лежат, а то он их искал в кладовой. Так что… — Ты такой предусмотрительный, аж тошнит, — смеюсь я. — Ну давай, переноси меня в свою башню, дракон!       Я подпрыгнул на нём, смеясь, и он улыбнулся, но вдруг перевернул меня на спину, а сам оказался сверху. Мы целовались. Вдруг он что-то залепетал на своем древневампирском и приблизился к моей шее. Миг, и его клыки прокалывают кожу. Немного больно, он сделал глоток. — Ты согласен? — Да, — не задумываясь, отвечаю я.       По шее будто ток прошёл. — И что ты теперь вычудил? — То, что должен был сделать в нашу первую встречу. Сделал тебя своим, чтобы никакая живность не тянула к тебе ручонки. — Как это романтично, только давай уже домой, спать хочу — не могу просто.       Толчок, и мы в той же позе лежим на мягкой кровати. — Наконец-то нормальная кровать! Всё, давай обнимай меня, и будем спать семнадцать суток!       Он смеется. Как я давно не слышал его смех. Эдриан что-то шепчет мне на ухо на своем языке, ну ладно. Потом повозмущаюсь, а сейчас спать.