Выиграй или я убью тебя!

      Грохот захлопнутой двери все еще отдавался в затуманенной голове раскатами яростного грома, заставляя и без того раскаленные добела нервы едва ли не рваться на части, вызывая волны головной боли в районе висков. Собственные же шаги, чей звук расходился эхом по пустому офису, вымораживали до зубного скрежета, пока Учиха, яросто вдавливая подошву ботинок в белый кафель, пересекал этаж, сжимая в кулаке лямку от рюкзака и шепча под нос ругательства. Ей богу, попадись Саске сейчас живой человек — в миг прибьет несчастного прямо на месте, размазав по белым стенам алую кровь вперемешку с внутренностями.       Именно это, кстати, брюнет желал сделать с треклятыми Нара и Узумаки. А вот розоволосую нахалку в его, отчасти садистском, мозгу ожидала иная участь — ее он бы убивал очень долго и бесконечно мучительно. Чтоб больше не посмела приходить в его чертов мир, хамить и сдвигать его с давно насиженного пьедестала.       — Тупая девка, ну я тебе устрою... — сквозь зубы чеканил Учиха, выходя из душного здания.       Подойдя, наконец, к своей машине и сев в нее, не забыв при этом хорошенько хлопнуть дверцей, Саске глубоко вздохнул и попытался успокоиться, ибо ехать в подобном состоянии — чистое самоубийство. Он закрыл глаза и начал считать до десяти как учил когда-то старший брат, но, ожидаемо, ничего в лучшую сторону не изменилось, в голове все тем же злобным голоском какая-та подсознательная мразь кричала «Суки! Суки!» и как-то нестерпимо захотелось поработать художником на чьем-то лице, уж больно чесались кулаки.       Внимание привлекло движение у крыльца комплекса и Учиха устремил свой бешеный взгляд на вход в здание, откуда, как оказалось, шумной толпой вываливались его напарники по команде. Узумаки, судя по всему, рассказывал какую-то очередную, несомненно тупую, историю, обнимая идущую рядом брюнетку одной рукой и неистово жестикулируя другой. Хьюга смеялась, прикрыв ладонью рот, Сай непрерывно прикладывал руку ко лбу, закрываясь тем самым от этого позора, а Шино и вовсе смотрел куда-то под свои ботинки, явно замученный этим днем. Все было как обычно, разве что к привычной компании добавилась одна раздражающая особа.       Брюнет с силой ударил кулаками по рулю в попытке сдержаться и не переехать эту идиллию на своей "Бентли". Такой ярости в крови Саске не ощущал давненько — в последний раз, кажется, на выпускном, когда королем бала провозгласили Инузука Кибу, а не его. От одного лишь воспоминания злость вскипала пуще прежнего, больше всего на свете Учиха ненавидел уступать кому-то.       Ехать домой совершенно не было желания, ведь в квартире совсем недавно сделали ремонт — жалко как-то все портить в порывах всепоглощающего гнева; в бар тоже не особо хотелось, ибо контингент там обитающий лишь подольет масла в огонь, спровоцировав, как минимум драку с последующей ночью в отделении полиции. Был еще вариант поехать к Карин, но он отмелся как-то сам собой и сразу — Учиха еще слишком молод, чтобы сесть в тюрьму за убийство, а это неизбежно, если Узумаки хоть раз откроет свой рот. Безвыходная, казалось бы, ситуация вырисовывается, на что брюнет тотчас и посетовал, но тут, как божья роса в воспаленный мозг закралась одна гениальная в своей тупости идея. Парень вытащил из кармана пальто мобильник и, скривив лицо в презрительной к самому себе за такой идиотский поступок и абоненту за его существование мине, набрал номер. Ответили не сразу.       — Не могу поверить, что ты еще не забыл мой номер! — хриплый голос донесся из трубки, напоминая Учихе своей язвительной интонацией, насколько же это тупая идея. Но Саске было как-то плевать.       — Диктуй адрес, Змей. Мне нужна твоя "Проклятая метка".

***

      Огни неоновой вывески едва ли не слепили глаза, так же ярко отражаясь в лобовых стеклах припаркованных рядом со входом автомобилей. Учиха сощурился, выходя из машины и ставя ее на сигнализацию. Музыка, доносящаяся из-за открытых дверей, оглушала даже на улице. Брюнет едва слышно цыкнул и прошел мимо громил на входе, тут же попадая в неистовый трип от грохочущей клубной музыки и вызывающего резь в глазах мерцающего света. Толпы молодых людей двигались, в своей общей массе извиваясь подобно огромному питону, продавливали бетонные полы каблуками своих туфель девушки и приминали подошвами парни. Саске ненавидел ночные клубы за их бешеный ритм движений, подаренные на следующее утро головные боли и синяки по всему телу, оставленные особо активными танцорами.       Учиха обогнул огромный танцпол вдоль стены, уши закладывало, а звуки музыки сливались в сплошной неразличимый гомон, заставляющий ощущать вибрации всем телом. Наконец, показалась спасительная от этого кошмара ничем непримечательная железная дверь, возле которой, подобно скале, недвижимо стоял огромный в своей мышечной массе охранник. Поравнявшись с ним, Саске узнал в этой горе мышц Кидомару — одного из личных охранников того человека, к которому и направлялся в данный момент. Амбал, завидев Учиху, сдержанно кивнул и открыл массивную дверь, впуская гостя в логово Змея.       Музыка на ведущей вниз лестнице слышалась в разы тише и чем ниже спускался брюнет, тем отчетливее слышал противный звон в ушах. Когда он остановился в самом низу лестничного пролета, сжав пальцами дверную ручку, парня окружала тишина, но стоило ему лишь распахнуть металлическую преграду, как его чувствительные после верхнего танцпола уши вновь коснулась музыка, но в отличие от клубного набора звуков эта мелодия звучала совершенно негромко и довольно приятно.       Помещение было небольшим и выглядело гораздо лучше того, что было доступно для посторонних лиц. Выкрашенные в фиолетово-черный оттенок стены создавали некий полумрак, освещаемый лишь абсолютно приглушенным холодным светом одной большой люстры в центре и небольших светильников над огромным черным диваном, стоящим в противоположном от входа углу. Рядом с дверью расположилась небольшая барная стойка, за которой, нервно протирая бокалы, стояла невысокая девушка с длинными красными волосами. Таюя обратила внимание на открывшуюся дверь, но почти сразу вернулась к своему занятию, лишь махнув рукой в сторону дивана:       — Он тебя ждет.       Учиха проплыл мимо бара и, приближаясь к указанному барменшей месту различил, наконец, в полутьме силуэты двух мужских фигур: одна сидела, вальяжно расположившись едва ли не лежа, в то время, как другая находилась в более сдержанной позе.       — Саске-кун, давно же мы не виделись! Я бы сказал, что соскучился, но ты же все равно мне не поверишь. — полулежащий на диване мужчина тихо рассмеялся со своих же слов, подбирая с сиденья длинные ноги, освобождая тем самым место гостю, — Присаживайся. Выпьешь?       — Давай без твоего дерьма, Орочимару, мы оба знаем, зачем я тут.       — Ты, как всегда, переходишь сразу к делу, — в тусклом свете светильника сверкнули желтым блеском прищуренные глаза Орочимару. Мужчина оскалился в своей привычной манере, — Таюя, принеси нашему гостю виски, а ты, Кабуто, пока свободен, оставь нас.       Светловолосый мужчина, сидящий от Учихи по левую руку, поправил свои очки в круглой оправе, поднялся с дивана и, учтиво поклонившись, удалился из комнаты, разминувшись с недовольной барменшей, поставившей стакан с карамельного цвета жидкостью на стеклянный столик перед Саске. Брюнет залпом выпил содержимое бокала и выжидающе посмотрел на собеседника. Орочимару, владелец сети ночных клубов "The Sound" и, по совместительству, главный наркобарон Токио всегда напоминал Учихе змею — такой же изворотливый, неуловимый и опасный. Они были знакомы очень давно, еще с тех пор, как Саске был пятнадцатилетним подростком. Мальчика привел к Орочимару его отец, абсолютно не знающий о незаконных делах того, и упросил старого знакомого наставить парня на верный путь бизнесмена. Учиха младший узнал о подпольных делишках наставника лишь в восемнадцать и с тех пор периодически пользовался услугами Змея.       — Я надеюсь, ты не подсел на эту дрянь, мой юный друг?       — Тебя это не касается.       Орочимару лишь хмыкнул, выкладывая на стол маленький пакетик с черным порошком внутри. Наркотик под названием "Проклятая метка" пользовался в городе огромным спросом, токийская молодежь была в восторге от вещества, дарующего заряд невероятной энергии на добрые пять-шесть часов и практически не вызывающего привыкания. Змей собственнолично разрабатывал формулу наркотика, постоянно экспериментируя с получаемыми результатами как на подопытных людях, так и на себе и годы таких опытов отображались на невероятно бледном лице мужчины абсолютно непостижимым образом — в его пятьдесят с лишним лет на вид ему можно было дать не больше тридцати.       Змей откинулся на спинку дивана, наблюдая из-под вечно спадающих на лицо длинных смоляных прядей, как Учиха с присущей ему даже в подобные моменты грацией ловко ссыпает черный порошок на стеклянную поверхность и как-то нетерпеливо вдыхает наспех сделанные дорожки.       — Как там поживает Карин? — мужчина усмехается, припоминая бывшую помощницу, ушедшую из-под его крыла в прошлом июле.       — Без малейшего понятия, — Саске также облокачивается на мягкую спинку дивана, прикрывая глаза в ожидании действия препарата.       — Разве вы не встречаетесь? Если память мне не изменяет, она упорхнула вслед за тобой.       — Змей, мы оба знаем, что и тебе и мне на нее плевать, — Орочимару хрипло засмеялся, а Учиха поднялся с дивана, чувствуя прилив энергии. Зудящая головная боль, вызванная сухой яростью наконец прошла, а все мысли постепенно испарялись из черепной коробки, оставляя за собой лишь черный туман.       — Не убей там никого, Саске-кун, мне проблемы не нужны, — усмехнулся вслед уходящему парню длинноволосый, в который раз про себя отмечая, что этот мальчишка никогда не перестанет быть ему интересен.       Саске поднялся на верхний танцпол, вновь окунувшись в атмосферу развязности, пошлости и алкогольно-наркотического угара. Оставаться здесь, среди этих потных тел, ему совершенно не хотелось и Учиха поплелся прямиком к выходу, расталкивая на своем пути "месиво" из двигающихся не в такт людей. Парень все же решил, что раз уж настроение больше не такое паршивое, а по телу разливается приятный на этот раз адреналин, то ночь с Карин не такая уж и плохая мысль. Сейчас ему убивать не особо хотелось, а вот переспать с кем-нибудь он абсолютно не против.