one step forward

Голоса. Вокруг были голоса и нескончаемые крики: кто-то плакал, где-то истерично и счастливо смеялись, в разрушенном внутреннем дворике захлебывался мутными потоками разбитый фонтан. Весь мир кругом словно погрузился в дымку, утопая в тумане оседающей пыли от павших стен, припорошенный хлопьями сыпавшегося с неба пепла, невесомого на ощупь, но до тошноты отдающего горелой плотью. Война закончилась. Последний рубеж остался позади, обагрённый кровью павших, и догорая среди руин чужими мечтами, которым уже не суждено сбыться. В груди кольнуло, и он машинально коснулся рукой запыленной и подранной рубашки, с удивлением обнаруживая одним чудом зацепившейся за спутанные нитки кусочек металла, искусно украшенный бриллиантами. Вот уж магия так магия! Не так он представлял себе этот момент, планируя бессонными ночами нечто волшебное, достойное ее. Он думал показать ей весь мир, положить к ногами страны и города, открыть небо и подарить все звёзды. Но вместо этого лишь упорно сжимал в разбитой ладони тонкое колечко, стоя на обломках их волшебного мира. Она жива. Иначе быть не может, иначе и он не стоял бы сейчас в оконном разломе, вглядываясь в серую даль открывшегося взгляду простора. - Грейнджер? - одними губами, и сердце пропускает удар, безошибочно узнавая тонкую, словно поломанную фигуру с бессменной копной волос, чуть более взлохмаченных сейчас, чем обычно. Столько времени прошло, а он по-прежнему зовёт ее по фамилии, миновав стадию «заек/котиков». Она не обижается. Никогда. - Грейнджер! - уже громче, хрипло, насколько позволяет саднящее от пепла горло, сорванное от выкриков заклинаний. Кто с ней рядом? В глаза как песка насыпали. А, может, и насыпали - вокруг столько разрушений - ни одно «Reparo» не поможет. Кстати о поломках - не Поттер ли это рядом протирает снова разбитые очки грязным рукавом? И рыжий. Куда без него. - ГРЕЕЕЕЙНДЖЕЕЕР! - полноценный рваный рёв заставляет троицу обернуться, а он просто автоматически шагает к ним, не обращая внимания на подворачивающиеся на обломках камней ноги: плевать. Вот она, цель, совсем рядом. Нужно идти. - Гермиона.. - шёпот срывается с губ, едва его рука касается ее бледной щеки, измазанной пеплом, - всё кончилось, всё позади, - кажется, так крепко он ещё никогда не обнимал ее, прижимая к груди и чувствуя с небывалым счастьем легкие и упругие удары ее загнанного сердца где-то под одеждой. Только сейчас к ним приходит понимание важности такого просто жеста, как объятия, что раньше они не умели ценить. И это - капля в море в сравнении с тем, что им ещё предстоит принять и осознать. Но то будет позже, а в это мгновение ему просто хочется вот так держать ее в своих руках, вдыхая запах волос девушки, практически вытесненный пеплом и пылью, но все равно самый родной, - я тебя больше никуда не отпущу, - рука в руке, и изящное колечко легко скользит по ее разбитым, но самым любимым пальчикам, оставаясь аккуратной лентой на безымянном. - Ты позволишь?