Терапия

      — Теперь это праздничный день, Гарри, — донесся до слуха тихий голос Гермионы.       Гарри не обернулся.       Пыльный и тихий дом на Гриммо был полон народа. В столовой не протолкнуться, там нынче праздновали окончательную победу над Волдемортом и его приспешниками. Одновременно и поминали погибших. Просторная комната то взрывалась смехом и радостными возгласами, то снова погружалась в траурную тишину.       Гарри не хотел в этом участвовать. Он сделал достаточно. Все, что от него требовало пророчество. Все, чего требовали обстоятельства, заплаканные глаза Джинни, упрямо поджатые губы Гермионы, наигранно беспечные улыбки близнецов Уизли. Он сделал все, что был должен. И больше ничего не осталось.       Несколько лет войны, месяцы осады, короткие разрушительные вылазки в логово врага. Все было кончено. Гарри не чувствовал удовлетворения, не чувствовал радости победы. Раздражение свербело в мозгу, обхватывая голову стальным обручем. Хотелось тишины, забвения, летаргического сна. Или разнести ко всем чертям насквозь провонявший смертью дом.       Гарри выбрал компромисс — покинуть траурное торжество. Он не имел права портить этот печальный, но все же праздник, когда все остальные пытались распалить в себе надежду, что теперь-то все наконец будет хорошо. А о забвении он мог лишь мечтать.       Получаса его присутствия за спешно накрытым Молли Уизли столом вполне хватило. Он растягивал губы в улыбке достаточно широкой, чтобы казаться настоящей, но не настолько, чтобы она походила на пугающий оскал. Когда закончились тосты в его честь, когда в молчании бокалы стали поднимать за погибших, Гарри решил, что с него хватит.       В грязное узкое окно коридора на втором этаже проникал свет фонаря с площади, раскрывая взорам застаревшие пятна на посеревших от времени половиках. Пальцы скользили по узорам обитых штофом стен, пока не дошли до лакированного дерева.       Гарри толкнул дверь, намереваясь запереться в комнате хотя бы до утра. До своей спальни идти не было никаких сил, да и не было у него в этом доме никогда своей спальни. Во всегда людном штабе комнаты делились между обитателями весьма условно. Безусловным было только выселение, когда очередной член Ордена Феникса умирал.       — Поттер! Убирайтесь!       Ярость в злобном рыке никак не вязалась с видом Снейпа. Но Гарри все равно не смог сдержаться и не отшатнуться инстинктивно. Горячий обруч на голове тут же сжался сильнее, опаляя сознание ответной злостью. Сальноволосый ублюдок не вправе командовать в этом доме!       Поборов первое желание наорать в ответ, Гарри скривил губы в подобии усмешки.       — Профессор, — прозвучало, как оскорбление, на то и был расчет.       Следом короткий кивок, при иных обстоятельствах и оппонентах долженствующий выражать почтение, как издевка.       — Какого дьявола вы здесь делаете? — шипение Снейпа моментально вернуло Гарри курс этак на второй, когда зельевар обнаружил пропажу шкуры бумсланга.       — У меня к вам тот же вопрос.       Желание Снейпа заставить его отчитываться приводила Гарри в бешенство. И это ему следовало задаваться вопросом, что бывший профессор делает в гостевой спальне со спущенными штанами.       — Подите вон, — тон у Снейпа внезапно стал усталым, словно он признал поражение.       Не сломленный за все годы шпионской деятельности, за годы открытой войны против Волдеморта, сейчас он выглядел скорее жалко. Вцепившийся в столешницу, с обнаженными ягодицами, которые не прикрывали полы рубашки. В конце концов, каждый имеет право на разрядку, Гарри не видел ничего предосудительного в мужчине, захотевшем подрочить, но Снейп не выглядел раздосадованным, что его уединение было прервано.       Во взгляде зельевара мелькнула затравленность, которую Гарри ни за что не распознал бы, не увидь он много лет назад такой же взгляд в омуте памяти, когда Поттер-старший подвесил Нюниуса вверх тормашками.       Вместо того, чтобы уйти, Гарри захлопнул дверь с внутренней стороны. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, Гарри потребовались усилия, чтобы сделать шаг вперед. Как будто он преодолевал сопротивление воды. Не плывя, но шагая по дну.       Взгляд упал на пальцы зельевара, судорожно сжимающие край стола. Между средним и указательным правой руки был зажат магловский шприц, наполовину наполненный желтоватой жидкостью.       — Что это? — Гарри кивнул на острую иглу, задранную вверх.       — Не ваше дело, — выплюнул Снейп, свободной рукой наконец подтягивая вверх приспущенные брюки.       Желание вызвериться на не вовремя подвернувшемся под руку зельеваре отступило, Гарри почти апатично разглядывал некрасивое лицо, приобретшее за годы землисто-серый оттенок, жесткие носогубные складки и неприязненно скривленный рот. Совсем такой же, как у него самого, должно быть.       — Помочь? — слова вырвались прежде, чем он успел до конца обдумать эту мысль.       — Увольте. И убирайтесь.       Гарри хмыкнул. Как же, Снейп и согласится на помощь. Сколько раз он видел израненных членов Ордена, скольких фактически затаскивал на себе в безопасность дома на Гриммо. Снейп никогда не просил помощи. Никогда не принимал ее, скрываясь за запертой дверью комнаты, где сам варил себе зелья, сам залечивал раны, от которых черная мантия пропитывалась кровью, облегая его фигуру словно кокон.       — У вас руки дрожат, — констатировал Гарри. — И что за забористая дурь, которую нельзя пустить по вене?       Белые пальцы сильнее сжались на столешнице, скрывая дрожь. Колени же скрыть оную не могли. Снейпу было тяжело стоять, Гарри отчетливо это видел. Полшага до кресла, которое Снейп, верно, занимал ранее, стали для него непреодолимым расстоянием. Непреодолимым только потому, что был свидетель его слабости, который и так увидел непозволительно много.       — Я не удивлен, Поттер, вашим ограниченным мышлением, заточенным лишь на получение удовольствия, — почти свист через плотно сжатые зубы.       — Это вы не знаете, что вначале я подумал, что вы уединились подрочить, — губы растянуты в слащавую ухмылку, которой позавидовал бы и Малфой.       — Я все еще не удивлен.       Дуга, соединявшая палочки Гарри и Волдеморта, требовала меньше напряжения и сил, чем зрительный контакт со Снейпом. И победить в этой схватке было гораздо сложнее.       Да к черту!       Не его, Гарри, дело, что с собой делает Снейп. Хватит с него. Никто никому ничем не обязан. И если этот ублюдок возжелал обколоться магловскими наркотиками, то Гарри ему мешать не станет. Пусть сторчится.       Столько близких Гарри потерял на этой войне, а слизеринскому выродку хоть бы что. Не сошел с ума от бессчетных Круциатусов, не поймал Аваду в пылу битвы, не истек кровью от своей же Сектусемпры. Так пусть сливает в унитаз свою никчемную жизнь тем способом, который выберет сам.       Резко отвернувшись, Гарри дернул ручку двери в тот момент, когда из пальцев Снейпа выскользнул шприц, глухо стукнувшись о вытертый ковер на полу. Гарри обернулся.       Лицо Снейпа уже приобрело зеленоватый оттенок в неверном свете одинокой лампы, стоявшей на том же столе, с которым зельевар уже почти сросся. Грудь вздымалась неравномерно, он то судорожно хватал воздух, то медленно выдыхал.       К черту!       Подхватив с пола пластиковую трубочку с иглой, Гарри дернул вниз шлевку на поясе брюк зельевара, снова спуская их. За рядом ампул, выстроившихся на столе, лежали упаковки со шприцами. Быстро поменяв иголку, Гарри задрал рубашку Снейпа.       — Расслабьтесь и получайте удовольствие.       Спиртовые салфетки были тут же, Снейп основательно подготовился ко всему, за исключением появления Поттера. Наученный опытом полевого госпиталя, развернувшегося здесь же, на Гриммо, Гарри протер участок кожи, спрыснул пару капель из шприца, выгоняя воздух, и вогнал иглу, стараясь не думать, что и с кем он сейчас делает. Комнату заполнил горьковатый запах лекарства.       — Медленнее, Поттер! — свистящее шипение.       Гарри послушно притормозил, плавно нажимая поршень и стараясь не шевелить шприц, игла которого наполовину скрывалась в ягодице Снейпа. Руки задрожали, запоздало пришло осознание собственных действий. Гарри уже пожалел, что не ушел, когда Снейп так любезно предлагал ему это.       Еще одна салфетка, чтобы прижать место укола, вынув иглу.       Его пальцы столкнулись с холодными пальцами Снейпа, перехватившего салфетку и резко развернувшегося. В глазах полыхал гнев, но к произнесенным словам Гарри готов не был:       — Благодарю вас.       Бросив шприц в мусорную корзину, Гарри вылетел из комнаты.       Дом тонул в тишине, от вчерашнего празднования не осталось и следа. Кто-то спал, наконец имея возможность позволить себе такую роскошь. Кто-то бесцельно бродил по дому, изредка перекидываясь парой слов с такими же живыми привидениями.       Гермиона сидела в гостиной с раскрытой книгой на коленях, вид у нее, однако, был отсутствующий. Она вздрогнула, когда Гарри опустился в кресло напротив, и с усилием сфокусировала на нем взгляд.       — На следующей неделе начнутся слушания, — сказала она, погладив ладонью шероховатую страницу.       Министерство было столь любезно, что дало им несколько дней отдыха. Оправдательные и обвинительные приговоры будут оптом раздавать лишь с понедельника, пока же все заключенные ждали своего слушания в Азкабане. Почти все.       Один заочно обвиняемый находился на втором этаже дома на Гриммо, в малой гостевой спальне, первой от лестницы по правую руку. Он так и не вышел из комнаты, Гарри же, проходя мимо, отводил взгляд от темной лакированной двери.       — Тебе нужно будет присутствовать, — Гермиона сочувственно улыбнулась. — Ты главный свидетель.       Гарри отрывисто кивнул, не представляя, впрочем, чем обусловлена его важность как свидетеля. Все про всех давным-давно было известно. Расстановка сил и политические убеждения давно были определены. Черные проиграли, белые выиграли, шах и мат. Партия окончена, похороните павшие пешки, выживших же оставьте в покое.       — Снейпа обвинят в приспешничестве Сам-Знаешь-Кому.       Такое именование Волдеморта было скорее привычкой, чем страхом перед именем, уж не маглорожденной Гермионе его бояться, но Гарри все равно неприязненно скривился.       — Знаю, — ответил он одновременно и на имя павшего противника, и на умозаключение подруги. — Но я думал, он уже давно определился, на чьей стороне.       — Доподлинно об этом было известно только Дамблдору, которого Снейп же и убил. Помоги ему, Гарри.       Тон у Гермионы был просящий, Гарри удивленно уставился на нее.       — Мы слишком многих потеряли на войне, — пояснила она, — чтобы терять еще и после нее.       Она рассеянно крутила на пальце простенькое колечко, когда-то подаренное Роном, незадолго до того, как его нашли Пожиратели. Гарри вспомнил, как его друзья планировали пожениться, когда с Волдемортом будет покончено. Ни один из них не верил, что будет покончено с ним самим.       Ближе к вечеру народ понемногу стал аппарировать домой. На оставшиеся руины. И если сами здания еще могли уцелеть, то считаться домом перестали практически все.       Молли хлопотала на кухне, расстроенно всплескивала руками, когда кто-то говорил, что не останется на ужин. Гарри понимал, что ее хлопоты — то привычное, что позволяло оставаться в рассудке матери, потерявшей своих детей. Она практически ни на шаг не отпускала от себя Джинни, покорно принимавшую эту заботу, поджимала губы, когда Билл говорил про очередную вылазку, в которой намеревался с другими членами Ордена разбить группу Пожирателей, и часто моргала, не давая пролиться слезам, когда кормила с ложки Чарли, осколки ребер которого белели так же ярко, как бинты, которыми его пеленали, словно мумию.       Привычные заботы не давали ей свихнуться, создавали иллюзию дома, в котором всегда полно людей, которых нужно накормить и обогреть. Нору сожгли еще в начале первого года открытой войны.       — Нужно позвать Северуса, — Молли подняла глаза к потолку, словно ожидая, что сверху раздастся его поступь. — Вчера его с нами не было, завтрак и обед тоже пропустил!       — Не думаю, что он будет рад составить нам компанию, — вздохнула Помона, осторожно усаживаясь за стол, чтобы не сбить загипсованной рукой кувшин с соком.       — Ему ведь нужно набираться сил, — миссис Уизли рассеянно вытерла руки о фартук. — Гарри, дорогой, будь добр, отнеси профессору этот поднос.       Взгляды всех сидящих за столом обратились к нему. Невилл, хоть он за годы и растерял свой страх перед Снейпом, повидав кое-что гораздо более страшное, сверлил Гарри испуганным взглядом.       Иногда казалось, что Снейп не на светлой стороне, а на своей собственной, и в доме на Гриммо он обитает лишь по той причине, что его собственный дом был разрушен, а штаб-квартира все же оставалась надежным укрытием. Как будто он был здесь только лишь из-за безысходности. И именно он добывал больше всего сведений о планах Волдеморта и его компании, о местах их встреч, о пленниках. Даже после того, как был раскрыт как шпион.       Коротко стукнув костяшками о дверь, Гарри распахнул ее, не дожидаясь разрешения войти. Поднос, врученный ему Молли, был довольно тяжелым, чтобы долго удерживать его, не уронив и не расплескав ничего.       На этот раз он застал Снейпа в куда менее интригующем виде, тот просто сидел возле окна, неестественно выпрямив спину.       — Убирайтесь, — он даже не посмотрел в сторону Гарри.       — Вы повторяетесь.       Тарелки жалобно звякнули, когда Гарри опустил поднос на стол, бульон из чашки расплескался, намочив стопку салфеток.       Реплика осталась без ответа. Снейп пристально следил за ним, но взгляд не был ясным, мужчине словно приходилось прилагать усилия, чтобы держать веки открытыми.       — Как вы себя чувствуете? — тон был до омерзения светским.       Нужно было оставить еду и уйти, но Гарри медлил.       — Вас это не касается, — раздраженно.       Он был прав. Гарри был странным образом удовлетворен этой раздражительностью. Пока Снейп плевался ядом, он походил на самого себя — желчную, склочную сволочь. Тишины и апатии Гарри хватало собственной, чтобы терпеть ее от кого-либо еще.       — Сами встать сможете?       Невинный вопрос. Испепеляющий жар ненависти в ответ. Если бы взгляд Снейпа был осязаем, у Гарри тотчас обуглились бы ресницы и брови.       Встав слишком резко, Снейп покачнулся, судорожно вцепившись пальцами в высокие подлокотники кресла. Гарри был тут как тут, угодливо подставив руку, на которую зельевар мог бы опереться. Губы растянуты с легкой доброжелательной улыбке, как у швейцара. Приторно-бездушно. Гарри сам бы захотел смазать такую улыбочку кулаком, ему повезло, что Снейп явно был не в состоянии открытого проявления агрессии.       — Что вам нужно?       — Чтобы вы поели и приняли лекарство, — угодливо отозвался Гарри. — Это ведь оно?       Он кивком указал на батарею стеклянных пузырьков на столе. Их было столько же, сколько и вчера, когда он уходил.       — Пытаетесь все контролировать, Поттер? — он чуть склонил голову набок, задумчиво прищурившись. — Или следуете указаниям Молли Уизли?       — Пытаюсь не дать вам подохнуть, — выплюнул Гарри.       — Не беспокойтесь, мой труп ваш дом не провоняет, здесь и без того тяжелый смрад, из углов то и дело несет псиной.       Бледные губы окрасились красным, Снейп покачнулся, но сумел устоять на ногах. В глазах его теперь не было ни тени безразличия. Гарри отпрянул, тяжело дыша, обхватив пальцами ноющие костяшки правой руки.       — Истинно гриффиндорсое благородство: не дать подохнуть, чтобы добить самому.       На мгновение между разбитых губ показался язык, слизывающий кровь. Пристальный взгляд Снейпа обездвиживал. Как василиск с капающим с клыков ядом.       Судорожно втянув воздух ртом, Гарри отступил еще на шаг назад, прижавшись спиной к двери.       — Что на этот раз: питательный бульон или кровавое месиво? — изогнутая бровь и презрительная усмешка на разбитых губах.       Гарри молча поставил на стол миску супа.       — Начало положено, — прокомментировал Снейп. — Что дальше?       Сидя за столом, он умудрялся смотреть на стоявшего над ним Гарри сверху вниз, не пряча насмешки.       — Бьюсь об заклад, вы всегда мечтали сломать мне нос.       Щеки предательски залились краской, что не скрылось от внимательного взгляда зельевара, тот лишь понятливо усмехнулся.       — Не откажите себе в удовольствии, — острый подбородок надменно был задран вверх.       Снейп напрашивался на это, и костяшки сжатой в кулак ладони нестерпимо зудели. Гарри потребовалось полторы минуты, чтобы успокоиться и не сорваться. Раздражение пульсировало в висках, рвалось наружу, чтобы столкнуться с мягким хрящом, смять его, ломая и без того уродливую форму. Все это время Снейп не отводил от него взгляда.       — Я пришел поставить вам укол, — медленно выговорил Гарри, сверля взглядом точку между удивленно взлетевшими бровями мужчины.       — Очень великодушно.       — Вставайте.       На этот раз он не стал кривляться и подавать руку, молча ждал, когда Снейп встанет сам, с удовольствием отмечая, что того все еще плохо держат ноги, и он бесится от осознания собственной физической слабости.       Все так же подрагивающие пальцы расстегнули ширинку и пуговицу брюк, давая оным возможность быть спущенными. Впрочем, с остальным Гарри справился сам, невольно вспомнив о грязных подштанниках Нюниуса из Омута памяти. Белье Снейпа не было грязным, Гарри моргнул, отгоняя чужое воспоминание.       По обнаженной ягодице шла длинная царапина, вокруг которой расползся бордовый синяк. Значит, вчера, после позорного побега Поттера, Снейп все-таки смог сам поставить себе укол. По меньшей мере, попытался, учитывая непрезентабельный вид его задницы.       Презентабельная задница Снейпа… Гарри покачал головой, пользуясь тем, что Снейп его не видит. Нашел о чем думать.       Было некое садистское удовольствие воткнуть иглу прямо в центр синяка и с силой прижать салфетку, извлекая. Однако Снейп даже не вздрогнул.       — Для чего лекарство?       Использованный шприц полетел в корзину вместе со стеклянной ампулой.       — Какое ваше дело? — поинтересовался Снейп, впрочем, без сарказма, застегивая брюки.       Гарри пожал плечами. Обруч вокруг головы ослабил тиски и казалось, что можно вести теперь цивилизованную беседу, не пикируясь. Но Снейп, похоже, так не считал.       — Как долго нужно колоть?       Но он и сам уже пересчитал ампулы на столе.       — Еще одиннадцать дней, — Снейп проследил за его взглядом и вопросительно изогнул бровь.       Этот вопрос Гарри понял без слов, и ответ у него был утвердительный:       — Завтра в это же время.       — Почти все разъехались, — Джинни сложила руки на груди.       Гарри кивнул, показывая, что услышал ее.       — Завтра мы заберем маму. Пока что поселимся у Билла, Чарли еще нужен уход, потом, наверное, мама переедет к тетушке Мюриэль.       Гарри снова кивнул, не зная, что сказать.       — Невилл уедет сегодня вечером, — продолжала Джинни. — Он обещал прислать сову, когда устроится, ждет всех на новоселье. Колин и сестры Патил тоже уже собираются.       Тон ее не был радостным, она излагала Гарри новости почти механически, глядя как за окном накрапывает дождь.       — Ты останешься здесь? — она впервые за время разговора подняла глаза на Гарри.       — Конечно.       А куда ему было еще податься? Дом Сириуса стал его домом, плохо это было или хорошо.       — Помогу собраться остальным, кто захочет уехать, Гермиона, наверное, пока тоже останется.       Гарри не помнил, говорила ли подруга, что останется в доме на Гриммо, но ему это казалось логичным. Маглорожденной Гермионе, потерявшей семью, было сложнее остальных влиться в обыденную жизнь магов. И потом, должен же хоть кто-то остаться в доме помимо Снейпа. Гарри не представлял, как они могли бы сосуществовать вместе хотя бы то недолгое время, пока тот не поправится достаточно, чтобы тоже съехать.       Одиннадцать дней.       — Ты можешь приезжать к нам в любое время, — сказала Джинни, улыбнувшись. Глаза ее при этом остались серьезными.       Гарри в очередной раз кивнул.       — Как он?       — Что? — Гарри вынырнул из размышлений, заозиравшись по сторонам.       Гермиона сидела по правую руку от него, колупая вилкой яичницу. По ее нахмуренным бровям Гарри понял, что пропустил он далеко не одну реплику.       — Снейп, — повторила Гермиона. — Как он? Ты один с ним видишься, остальных он не пускает к себе.       Гарри повторил выражение лица подруги, нахмурившись. А его, значит, Снейп к себе пускает? Он никогда и не спрашивал разрешения войти, лишь коротко предупреждал о своем приходе отрывистым стуком.       За последние два дня количество визитов к зельевару увеличилось до трех в день. Гарри приносил ему завтрак и обед, на ужин, помимо прочего, шла доза лекарства внутримышечно.       — Нормально, — он дернул плечом. — Насколько это может быть, когда речь идет о Снейпе.       По крайней мере, он больше не срывался на нем, хоть зельевар и продолжал ядовито язвить. Желание съездить ему по зубам не покидало Гарри, но он загонял его на задворки сознания, здравый смысл которого голосом все той же Гермионы говорил, что такое вымещение агрессии — не выход.       — Его дело будут разбирать в четверг, я узнавала. Он сможет присутствовать?       Да он из гроба встанет, если у него останутся какие-то незаконченные дела. Гарри подавил усмешку, вспомнив старые черно-белые магловские фильмы, где распахивалась крышка гроба и оттуда восставал Дракула.       — Наверное, — он пожал плечами, но тут же исправился: — Наверняка.       — Тебе нужно будет тоже пойти, — напомнила Гермиона. — И в понедельник тоже желательно.       В понедельник будут лишь обвинительные приговоры для Пожирателей, взятых живыми. С ними и так все было ясно, Гарри не представлял, для чего могут потребоваться его свидетельства. Разве у кого-то были сомнения насчет Долохова или Яксли? А Крэбб, Гойл, Мальсибер? Едва ли можно принять их за безвинных жертв террора Волдеморта.       — Важны не твои показания, а твоя лояльность Министерству, — правильно истолковав его молчание, добавила Гермиона. — Это политика.       — Я приду, — вздохнул Гарри.       Гермиона права, если он всерьез намеревался выступать в защиту Снейпа, то следует показать министерским чинам, что он благонадежен. Все должны сыграть свои роли.       И неплохо было бы поставить подзащитного Снейпа на ноги. Он надеялся, что та вонючая дрянь, что зельевар колет себе, способна ему помочь. И надеялся, что это внезапное чувство переживания за Снейпа исчезнет из его жизни вместе с самим сволочным говнюком, когда тот наконец съедет.       — Почему магловские лекарства? — задал Гарри вопрос, которым мучился весь день.       Следовало признать, что Снейп был если не лучшим, то одним из лучших зельеваров по крайней мере Британии. Неужели в его запасах нет какого-нибудь хитрого зелья, могущего поставить его на ноги?       — Вам это знание не пригодится, Поттер, — скучающим тоном ответил тот.       В комнате его, однако, зельями пахло отчетливо, да и небольшой котел, стоявший на подоконнике явно указывал на то, что лечился Снейп не только магловским способом.       — И все же?       — Инъекция, поступающая в организм посредством обычного магловского укола, способна подействовать быстрее, чем выпитое зелье, которому необходимо миновать желудок, прежде чем оказаться в крови, - голос его не изменился, но выражение лица явно указывало на его мысли по поводу умственных способностей Поттера. — К тому же, так можно избежать негативного воздействия зелий на желудок.       — Понятно.       — Я рад, что вам хоть что-то понятно, — издевательски кивнул Снейп.       — Вам это помогает? — Гарри сосредоточенно набирал шприц из ампулы, проигнорировав провокацию.       — Как видите.       Гарри видел. Хоть конечности Снейпа все еще и подрагивали, вставал он гораздо легче и мог дольше держаться на ногах, не зеленея при этом лицом.       — Я рад.       Гарри не позволил себе отвлечься и посмотреть на вытянувшееся лицо Снейпа, хотя очень хотелось.       — Завтра утром меня не будет, — сообщил он от двери, уже собираясь уходить. — Возможно, я вернусь только вечером. Если сможете, спуститесь на кухню сами, еда в холодильнике. Или можете позвать Кричера, хотя я не уверен, что он в достаточном уме.       Крики заключенных звенели в ушах, метались по черепной коробке, вызывая мигрень. Гарри массировал пальцами лоб, устало опустившись в кресло. Он не стал интересоваться, какая нынче была высшая мера наказания, коль уж дементоры были признаны неэффективным способом казни заключенных. Дементоры не были лояльны Министерству. Гарри хихикнул.       Слушания совершенно вымотали его, хотя от него и не требовалось ничего кроме подтверждающих злодеяния Пожирателей слов. До него уже все сказали Флитвик и Кингсли, и Лавгуд, и Дингл. Слова Гарри ничего не меняли, не проливали новый свет на преступления Пожирателей.       Они кричали, сыпали проклятиями, молили, снова кричали. Толпа кричала в унисон, требуя расправы немедленно, самой кровавой, самой зрелищной. Такой, чтобы удовлетворить алчные сердца, зарубцевавшиеся от боли потери близких.       Стук молотка набатом отдавал в голове Гарри. Он предпочел бы снова захлебнуться тишиной дома на площади Гриммо. «Виновен» пульсировало и шумело в ушах. Он сжимал пальцы в кулаки, чтобы не заткнуть ими уши.       — Ваше дело будет в рассматриваться в Министерстве в четверг.       Гарри не мог ответить себе, почему не сообщил Снейпу раньше.       — Я знаю.       Вот как. Он знает. Он сидит взаперти, в изоляции уже неделю и все знает. Гарри хмыкнул.       — Почтовые совы, Поттер. Средство связи с внешним миром, — словно сделав одолжение, пояснил Снейп, как маленькому ребенку.       Нестерпимо захотелось его ударить. И Снейп прочитал это в глазах Гарри. Губы расплылись у усмешке, поджившая ранка на верхней треснула. Быстрым змеиным движением Снейп слизнул каплю сукровицы.       Он смотрел на Гарри изучающе, перевел взгляд на выступающие костяшки правой руки, и снова в глаза. Бешенство накатывало красной волной, закладывало уши, Гарри потерял счет времени, пока старался побороть желание разбить тонкие бесцветные губы снова.       На мгновение возникла мысль, что избитый Снейп на суде вызовет больше снисхождения, будет проще доказать, что он сражался против Волдеморта, за что и был изувечен. Для вашего же блага, профессор…       Почему он не сведет ранку? Для мелких порезов и синяков не требовалось внутримышечных инъекций или сложных зелий.       — Долго вы будете стоять у меня над душой?       Не сложнее зелья для излечения фурункулов. Первый семестр первого курса.       Он специально не избавляется от ранки. Почему?       — Медленнее, Поттер! — злой окрик заставил Гарри вздрогнуть.       Жидкость не успевала распределиться под кожей, из прокола, оставленного иглой, засочилось лекарство. Гарри остановился, уперев запястье в поясницу Снейпа, чтобы рука не дрожала. Поршень шел рывками, как он ни старался вдавливать его плавно.       Судя по впивающимся в столешницу побелевшим пальцам, Снейпу это причиняло боль. Странным образом это осознание уменьшало пульсацию в голове самого Гарри.       Мигрень усилилась, стоило ему выйти из комнаты Снейпа. Почти на ощупь дойдя до комнаты Сириуса, которую теперь, когда все разъехались, полноценно занял, Гарри на ходу сбросил одежду и включил в ванной душ.       Холодная вода лилась на затылок, обхватывая его ледяной ладонью. Расчерчивая лицо, струйки лились в глаза, в нос, заставляя отфыркиваться, в уши, пеленой отгораживая от всех посторонних звуков. Он снова был в тишине, тонул в ней, захлебывался.       Когда зубы стали стучать от холода, а затылок заломило, он наконец добавил горячей воды. Хватая ртом воздух, Гарри то и дело закашливался, задыхаясь под водой. Но не отодвигался и не убирал лицо из-под струй.       Поперхнувшись и закашлявшись в очередной раз, он судорожно прижал ладонь ко рту, впиваясь в нее зубами. И тут же отдернул руку. Перед глазами возник ухмыляющийся разбитыми губами Снейп. Снейп, быстрым движением языка слизывающий кровь, сукровицу.       Низ живота обожгло болью. Гарри впился ногтями в ладони, заглушая одно чувство другим. Не помогло. Тело проворно откликалось на крутящуюся на повторе перед мысленным взглядом картинку. Гарри саданул кулаком по плитке душевой. И снова. Снова.       Вторая рука при этом уверенно опускалась вниз. Был один верный способ справиться с возбуждением — удовлетворить его. Закусывая ребро ладони, другой он плотно обхватывал член.       Быстрее, Поттер!       У внутреннего голоса была нетерпеливая и злая интонация Снейпа. Но тот точно не говорил таких слов. А хотел ли Гарри, чтобы он это сказал?       До крови прикусив ладонь, Гарри смог сдержать стон, и обессилено уткнулся лбом в покрытую испариной плитку.       Этого ему еще не хватало.       Делать вид, что ничего не произошло, было просто. Потому что ничего и не произошло. Помутнение сознания на фоне непрекращающейся мигрени. Благо, что холодный душ помог привести голову в порядок.       Гарри зашел к Снейпу утром, светским тоном справившись о его самочувствии, принес обед днем и вечером пришел, чтобы поставить укол.       Протирая руки спиртовой салфеткой, он зашипел, задев ранки от зубов. Выпрямившись на своем стуле, Снейп с любопытством рассматривал ладонь Гарри, но комментировать не спешил. Нужно было залечить укус. Заживляющая мазь, приготовленная все тем же Снейпом, водилась в этом доме в избытке.       — Вы странно нервозны сегодня, Поттер, — заметил Снейп, когда Гарри почти убедил себя, что ничего необычного не происходит.       Ничего такого, что он не проделал бы уже шесть раз до этого. И в поведении Снейпа ничего не менялось. Не считая того, что он не пытался выставить Гарри вон. Человек ко всему привыкает. Должен и этот ублюдок привыкнуть получать помощь.       — И у вас тяжелая рука, — продолжил Снейп с неудовольствием, когда игла вошла в ягодицу. — Ваши руки не заточены ни под искусство Зельеварения, как мы выяснили еще на вашем первом курсе, ни под медицину.       Гарри плотнее сжал зубы, чтобы не ответить, подо что вполне успешно были заточены его руки прошлым вечером.       Так и не проронив ни слова, он вышел из комнаты Снейпа, рассеянно теребя зудящие ранки на ладони.       Утром Снейп почтил их своим присутствием за завтраком.       — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — коротко кивнул он, остановившись на пороге кухни.       Гарри поперхнулся чаем, закашлявшись.       — Профессор! — Гермиона искренне улыбнулась. — Я рада, что вам лучше. Присаживайтесь.       Она кинула быстрый взгляд на трость, на которую зельевар опирался, и кивнула на ближайший к нему стул. Хотел бы Гарри знать, откуда взялся этот аксессуар, упорно ассоциирующийся у него с Малфоем-старшим. Ах да, почтовые совы, Поттер. Связь с внешним миром.       Пока Гарри откашливался, Гермиона уже поставила перед Снейпом тарелку с завтраком и налила в кружку чаю.       — Благодарю вас, — вежливая полуулыбка, короткий взгляд на Поттера.       — Вы сможете завтра присутствовать на заседании? — сочувствие в голосе Гермионы было таким же искренним, как радость при виде Снейпа.       — Разумеется. Мистер Поттер выразил желание помочь мне справиться с последствиями неприятной стычки с мистером Розье и его новыми друзьями.       Гарри отставил кружку, боясь снова поперхнуться.       — Правда? Гарри мне не говорил.       — У него обнаружилась удивительная тяга к медицине.       Гермиона удивленно посмотрела на заливающегося краской Гарри, но благоразумно не стала развивать тему, углубившись в чтение Пророка.       Завтрак прошел в молчании. Для Гарри тишина была звенящей. Снейп и Гермиона, казалось, не придавали значения не сложившейся беседе и чувствовали себя вполне комфортно.       После завтрака же Снейп изъявил желание прогуляться по площади, чтобы размять ноги. Гермиона было предложила ему сопровождение — свое или Гарри, — но была остановлена предупреждающим ядовитым взглядом.       Гарри наблюдал через окно в гостиной, как мужчина неспешно бредет вдоль площади, всем весом опираясь на трость. Для него это не был статусный аксессуар, но лишь средство для передвижения. Вряд ли Снейп согласился бы на коляску.       — Ты правда ему помогаешь? — Гермиона неслышно подошла сзади.       — Что-то вроде того.       Гарри отвернулся от окна и отошел в сторону. Хоть он и держался достаточно далеко, все равно не исключал вероятности, что Снейп его заметит.       — Это здорово, — она склонила голову набок, тряхнув каштановой гривой. — Здорово, что вы смогли наконец найти общий язык.       Гарри был настроен более скептично, но посвящать подругу в неясную природу их со Снейпом взаимоотношений не стал. Что бы он сам понимал в этом.       — Оправдан, — кисло произнес судья, стукнув молоточком.       Зал зашумел, но отнюдь не от радостных восклицаний. Несмотря на все доказательства невиновности Снейпа, толпа негодовала, требуя обвинительного приговора.       Гарри оглядел зал, задержавшись взглядом на землистом лице зельевара. Губы того были сжаты в линию, пальцы обхватывали набалдашник трости, но рука не дрожала. Он выглядел как каменное изваяние. Памятник самому себе.       — Вам лучше уйти, — Гермиона потянула Гарри за рукав, вопросительно глянула на Снейпа.       Ее глаза гневно сверкали, когда она оглядывала присутствующих в зале. Гермиона оставалась в Министерстве, чтобы принять участие в оставшихся слушаниях и явно намеревалась высказаться на тему спасения жизней недовольных магов из зала, едва ей предоставят слово.       Уходили они под все тот же шум толпы. Гарри боролся с желанием втянуть голову в плечи, словно опасаясь быть закиданным яйцами и тухлыми помидорами. И не мог отделаться от мысли, что он просто позорно сбегает. На утро в Пророке наверняка появится язвительная статья, склоняющая его имя на все лады.       Снейпу же все было нипочем, задрав подбородок, он уверенно шагал вперед.       — Вы были очень... убедительны, — Снейп хмыкнул, прислонившись плечом к стене, стоило им переступить порог дома на Гриммо.       Лицо его уже успело приобрести привычный в последние дни зеленоватый оттенок., все же длительное пребывание на ногах после стольких дней заточения требовало немало сил. Гарри теперь разглядел испарину у него на лбу, расслышал неровное дыхание.       — Вы были очень... устойчивы, — парировал Гарри, повторив его интонацию, довольный тем, как Снейп подобрался после его слов, снова неестественно выпрямив спину.       На скулах мужчины заходили желваки. Трость ударила по деревянному полу, размеренный ее стук и скрип рассохшихся половиц сопровождал Снейпа, пока он поднимался на второй этаж.       Гарри остался в одиночестве, снедаемый беспочвенной злостью на зельевара. Его бесила ледяная невозмутимость Снейпа. Бесило, как он стоял в зале суда, навалившись на свою клюку, абсолютно безразличный к выдвигаемым ему обвинениям. За все время слушания он лишь раз шевельнул бровью, когда наступил черед Гарри выступать в его защиту. Будто ему было плевать, отправят его на все четыре стороны или в Азкабан. Будто это слушание нужно было Гарри, а не ему.       Обруч на голове пульсировал в такт быстрому биению сердца, и тишина дома на Гриммо разбивалась этими глухими ударами. Гарри часто заморгал, словно силясь избавиться от пелены на глазах, такой же, как прошлым вечером в душе, когда вода снова заливала его лицо. Заливала его стыд и будто отпечатавшийся на веках изнутри уродливый портрет Снейпа.       Дверь хлопнула, закрываясь. Гарри прижимался к ней спиной, сверля Снейпа взглядом.       — Что вам нужно?       Непринужденный тон раздражал гораздо сильнее, чем командный, которым зельевар привечал его раньше, стоило Гарри ворваться в занимаемую Снейпом комнату.       Пустая склянка на подоконнике рядом с котлом отвечала на вопрос, почему Снейп все еще на ногах. Как бы ни обстояло дело с психическим здоровьем зельевара, физически он перенес сегодня большую нагрузку. И стоял перед столом, вполоборота к Гарри как ни в чем не бывало. Расстегнув пуговицы жилета, он принялся закатывая белоснежные рукава рубашки.       Всю неделю он не выходил из комнаты, по которой передвигался с трудом, но Гарри так и не увидел засаленных пятен на одежде, не почувствовал кислый запах пота от немытого тела. Снейп словно застывал во времени и пространстве, стоило Гарри покинуть его комнату. Постель всегда была идеально заправлена, ни одна вещь не находилась не на своем месте. Непостижимость Снейпа досаждала.       — Лекарство, — буркнул Гарри.       — Ценю ваше рвение, Поттер, но сейчас только два по полудни. Извольте явиться не раньше, чем через шесть часов.       Он отвернулся, обратив взгляд к стопке книг в упаковочной бумаге, перевязанных бечевкой. Пальцы принялись сосредоточенно развязывать узел.       — Я подумал, потребуется что-то большее, учитывая длительность заседания.       Гарри шагнул вперед.       — Вы подумали, — изумленно вскинутые брови, цепкий взгляд снова вернулся к Гарри. — Кому потребуется что-то большее, Поттер?       Он не мог знать. Ни одной возможности узнать о том, как Гарри провел три последних вечера, у него не было. Как не было сомнений у Гарри, что речь идет вовсе не о горько пахнущей жидкости в оставшихся ампулах.       Два коротких шага до Снейпа, его трость стояла в стороне, прислоненная к креслу, он не успеет дотянуться.       Пуговица и молния поддались легко, ткань рубашки, заправленной в брюки, мешала, не давая прикоснуться к телу. Гарри рванул ее вверх свободной рукой. Тело Снейпа было горячечно жарким, ладонью Гарри скользнул вверх, от впалого живота к груди, другая ладонь накрыла начавший желтеть синяк на ягодице. Пахом он прижимался к бедру мужчины.       — У вас, Поттер, склонность не только к насилию в целом, но и в частности к изнасилованиям?       Тело под его руками будто одеревенело, холодный голос подействовал не хуже ледяной воды, которой Гарри обливался вечерами. Отпрянув, он следил, как Снейп разворачивается к нему лицом. Застывшая перед броском кобра.       — Власть доставляет вам удовольствие? — изучающий взгляд. — Возбуждает вас?       Взгляд спустился ниже, туда, где Снейп нашел ответ на свой вопрос. Удовлетворенно хмыкнув, искривил губы в усмешке.       — Замолчите.       Кровь прилила не только к паху, но теперь и к щекам Гарри, голос внезапно сел. Снейп стоял на расстоянии вытянутой руки со спущенными на бедра брюками, но голым чувствовал себя Гарри.       — Или что? — любопытно приподнятая бровь. — Заставите меня заткнуться приемлемым для вас способом? Вам ли не знать, как легко сейчас поставить меня на колени, Поттер.       Двойной, тройной смысл в его словах заставлял мысли лихорадочно метаться, шум в ушах совсем не заглушал ядовито сочившийся голос зельевара.       — Хватит! — Гарри выставил вперед ладонь.       — И снова повелительное наклонение, — Снейп цокнул языком, покачав головой.       Ладонь вцепилась в его горло, Гарри не успел осознать этот факт, только почувствовал, как под пальцами дернулся кадык мужчины, и сдавил сильнее.       — Это тоже способ заставить вас замолчать.       Яд не капал с безжизненных змеиных губ, но взгляд не менялся — та же насмешка, яростное торжество. Пальцы правой руки сжались в кулак, нос отчетливо хрустнул, тут же красным окрасились губы, хватающие воздух.       Отпустив горло мужчины, Гарри схватил его за волосы, намотав длинные пряди на кулак, заставил запрокинуть голову и давиться собственной кровью. Терзающий поцелуй зажал рот Снейпа, не оставляя шанса вдохнуть.       Гарри глотал чужую кровь, чужое дыхание, больно прикусывая губы. Возбуждения он больше не чувствовал. По крайней мере не то, что стесняло его в штанах. Неясная похоть, терзавшая его на протяжении последних дней, сменилась отчетливым желанием причинить боль.       Он словно провалился под лед и бил, бил, чтобы сломать ледяную тишину, окружавшую его на километры вокруг. Бил, чтобы найти выход из удушливого заточения, наконец сделать вдох.       Он закашлялся первым, словно это он задыхался, а не Снейп. Согнувшись пополам, уперся ладонями в колени, сплевывая на пол чужую кровь.       — Теперь, — Гарри с трудом разбирал его слова, — вы чувствуете себя лучше?       Лицо Снейпа было залито кровью, пропитавшей ворот рубашки, забрызгавшей жилет. Сам он тяжело опирался на стол, прислонившись к нему бедрами. Спущенные брюки и белье обнажали вялый член, но мужчина как будто не замечал своей наготы. Запрокинув голову и рвано дыша через рот, он зажимал пальцами переносицу.       Гарри расхохотался, но тут же снова закашлялся. Тем не менее сжимавший его голову обруч разжался. Он не чувствовал ни стыда, ни страха, как и не чувствовал себя безразличным ко всему. Мир снова обрел краски, пусть и преимущественно багряных оттенков.       Гарри встретился взглядом со Снейпом, немигающе глядевшим на него покрасневшими от лопнувших сосудов глазами.       — А вы?