Укравший мою судьбу

Парнишка определенно маг, причем, из высших. Мне только однажды довелось видеть, как считывали память прикосновением. А уж чтобы память считывали с вещи – немыслимо. О таком я даже не слышал. Занятный лисенок. А его стремление взглянуть на оружие и зажегшиеся от восторга глаза – вполне естественны для его возраста. - Теперь бери тряпку в умывальне, ведро с водой и займись уборкой. У мальчишки глаза становятся круглыми и обиженными и он удивленно произносит: - Но я же раненый! - Сил лазать по чужим вещам у тебя хватило. Дик вздохнул и покорно побрел за водой и тряпкой. Я же тем временем достал из поясной сумки деньги, которые наш местный сапожник все-таки отказался с меня взять, и положил их обратно в ящик комода. Перед Михеем было немного неудобно, не привык я пользоваться чужим трудом бесплатно. За спиной раздался надрывный глубокий вздох, который я спокойно проигнорировал. Стукнуло об пол тяжелое ведро, плюхнулась брошенная в воду со всей дури тряпка. Капли долетели даже в дальний угол комнаты. Я стиснул зубы и промолчал. Жалобный полувздох-полустон мои нервы тоже стоически выдержали. Но когда это недоразумение шлепнуло неотжатую тряпку на пол и начало возить ее, вяло передвигая носком сапога в натекшей луже, я тихо выругался сквозь зубы и грубо отпихнул непутевого отрока в сторону. - Смотри, как надо. И чему только родители учили?! Не обращая внимания на боль в раненой руке, отжал над ведром тряпку и сильно нажимая, круговыми движениями начал мыть пол от окна к двери. Распоротое плечо здорово мешало, но когда меня останавливали подобные мелочи? - Не надо, я все понял! Я сам! Мальчишка вцепился в мокрую тряпку с другой стороны и отчаянно потянул на себя. - Да что тут непонятного? Не хочешь работать – не надо! - Я хочу! Отдай! С трудом удерживая раздражение, грубо пихнул мокрый жгут ему в руки. Сел на тяжелый деревянный стул у окна и чуть прижав рукой раненое плечо, начал наблюдать за Диком. Ну, что сказать? Старательный, но неумеха. - Ты где учился полы мыть? - Здесь. Можно сказать, свежеприобретенный навык, - пропыхтел он, не оборачиваясь. - А дома кто за тобой подтирает? Ответом мне было красноречивое молчание. Умный мальчик – если уж решил скрывать любую информацию о себе, то делает это грамотно и последовательно. Но и меня допрос вести учили, да такие доки, что пацаненку и не снилось. - Значит, в лесу ты заблудился? – намеренно провоцирую мальчишку, задевая его гордость. - Ну, заблудился, - неожиданно соглашается он, - с кем не бывает? Теперь, кажется, у меня круглые и удивленные глаза. - Ты ж оборотень! - Я в курсе! – зло огрызается Дик. - Не хами старшему. - Извини, по привычке вышло, - не подумав, отвечает он и тут же тихонько ойкает и забавно краснеет. - Я больше не буду. - Что не будешь? Блудить в лесу? - Хамить. Зачем спрашиваешь? Ты ж и так все понимаешь? Неожиданный прямой вопрос, усиленный серьезным, с прищуром, взглядом заставляет уважительно хмыкнуть – из парня может выйти толк. Убрать изнеженность, погонять тренировками до сухой жилистости – и даже я не смогу справиться с ним легко. Острый ум для воина не последняя вещь. На одну только силу опираются глупцы, но они долго и не живут. - Зачем в лес сунулся? Он замирает, видимо, обдумывает ответ, который и неуважения не выкажет, и правды не откроет. - Не зачем, а для чего. Чтобы сохранить свободу, - серьезно отвечает Дик. Он очень серьезен, и я понимаю, что это правда. Причина достойная и серьезная, и я принимаю ее с уважением. - Я поживу у тебя немного? – робко спрашивает он. - Живи. Разрешаю сразу же, не давая себе ни тара на раздумья. Просто боюсь, что привычка окажется сильнее неоформившегося пока желания разделить с кем-то кров и пищу. - Спасибо! Восторг выплескивается на многострадальный пол шквалом работоспособности. Сосновые доски надраивают так яростно, что я начинаю опасаться за их целостность. Впрочем, результат вполне приемлемый, если учесть, что парень мыл пол первый раз в жизни. - Ну, как? Он горд настолько, что становится смешно, и теперь я уже с трудом удерживаю вполне искреннюю улыбку. - Хорошо. Сойдет для завтрашнего дня. - А что будет завтра? – загораются интересом синие глаза. - Завтра будет завтра. Конечно, можно ему объяснить, что раз в году я встречаю гостей. Не простых гостей, а тех, кто видел одно маленькое сражение, и кому я обязан не только жизнью. Их осталось всего четверо. Годы и последствия многочисленных ранений неумолимы. Но эти четверо стоят десятков пустых знакомых. Просто это все сложно, а я и так устал говорить. Такое впечатление, что, словно местная знаменитость - сплетница Синтия, болтаю без умолку. Да я за год столько не говорил! - Я уйду. - Ага! Ненадолго! – ехидно продолжает мальчишка и усмехается. – Не волнуйся. Из дома не выйду и в вещи твои ни за что не полезу, даже не проси! Молча качаю головой – это надо же – все так переиначить, будто я сам заставляю его творить обыск в моем сундуке?! Мальчишка нахаленок, но беззлобный. Меня не раздражает. Даже если и залезет куда, беды не будет. Нет у меня ничего тайного или постыдного, что стоило бы усиленно прятать от чужого взгляда. А мне пока надо дойти к Матюше – пирогов гостям заказать, а после еще к кузнецу, к портному… Список тех, к кому следует заглянуть перед встречей дорогих гостей, оказался неожиданно длинным. Пожалуй, вернусь… - К обеду буду! – предупреждаю Дика и ухожу, довольно слыша вслед разочарованный вздох: - Как долго… Диклэйд Ушел. И чем прикажете заниматься? Книг я в его домишке не заметил, лезть в этот сундук меня больше ничем не заставить, а до обеда еще столько времени, что я успею мхом от скуки обрасти. Печально оглядываюсь и замечаю некоторую несообразность – часы на стене, которые непонятно для чего висят – все стрелки паучок нитями заплел. А ходики во всех отношениях просто замечательные – с шишками-гирями на витой цепочке, сделанные в виде красивой деревенской избушки, а вверху дверцы. Обычно из таких фигурки с боем появляются и какие-нибудь движения совершают. Все это великолепие из дерева выточено большим искусником. Вот, пожалуй, этим себя и займу. Копаться во всяких затейливых штуках и разбираться, как что устроено, с детства любил, поощряемый наставниками. Бывало, разбирал механизмы посложнее обыкновенных часов с боем. Потому решительно снимаю неожиданно тяжелую избушку со стены и осторожно кладу на столешницу механизмом кверху. Ну, и пылища! Он что – не знает, что механизмы пыли не терпят? Обдуваю тускло поблескивающие металлом детали механизма и минуты две отчаянно чихаю. Так… что тут у нас? Ага! А фигурки-то забавные – кавалер и дама, да еще и танцующие, на шарнирах! Блаженно улыбаюсь и с головой увлекаюсь работой… Когда ходики пробили первую после долгого перерыва мелодию, я удовлетворенно откинул со лба пыльную челку и с чувством отлично проделанной работы водрузил конструкцию на стену. Люблю делать сюрпризы! Особенно такие и тем, кто мне нравится. Тем более, что пока я отмывался от пыли, двери в прихожей звучно скрипнули, а знакомые шаги Рокота доложили мне лучше глаз, что вернулся хозяин дома. - Я умываюсь! - С чего такая чистоплотность? - Испачкался, - улыбаюсь беззаботно и невольно глубоко вдыхаю запах свежей выпечки. – Пироги?! - Можешь съесть несколько на обед. - А ты? - У меня дела. И он снова бросает меня в одиночестве, не задумываясь о том, что гостю может стать скучно. Впрочем, не прямо сейчас, а чуть погодя, когда я наемся столь чудесно пахнущей выпечки. Первый пирожок был с капустой – не люблю! Отложу его в сторону. Второй – с яйцом. Тоже невкусно! Третий попался с яблоком и корицей – вкусно. Съел с удовольствием. Но вот дальше мне снова не повезло – пришлось понадкусывать штук семь или восемь, пока нашелся еще один с нужным мне вкусом. Таким же образом нашлись еще два пирога, а больше в меня не влезло. Я красиво уложил выпечку на блюде и почувствовал, что хочу спать. Сытый желудок и пережитые волнения давали о себе знать. Во всем доме обнаружилось только одно место, пригодное для сна – спальня волка и огромная широкая кровать, на которую я и залез. Конечно, невежливо спать в чужой постели без разрешения хозяина, но и сам хозяин хорош – совсем не заботится о госте. Потому я не стал размышлять долго о приличиях и банально заснул… Один, два, три…восемь? Уже восемь вечера? И где его леший носит?! Я уже выспался, умылся, опять поел пирогов, а Рокота все нет! Может, он просто забыл про меня? От таких мыслей стало неожиданно обидно, словно сперва пообещали подарок, а потом только дали подержать и тут же забрали. - Ах, так? Значит, сиди в доме и скучай? Нашел дурачка! Сам гуляет неизвестно где, а я дома кисни! А я тоже пойду гулять. И знакомиться со всеми. Вот! Утвердившись в принятом решении, наскоро приглаживаю пятерней волосы и выхожу из дома. Утоптанная тропинка явно ведет в недалекое селение, со стороны которого доносятся запахи вечерней трапезы. По ней я и иду, не торопясь никуда, легким, прогулочным шагом. Селение появляется довольно скоро, устать я не успеваю. На улице еще довольно светло, жители не торопятся по домам, многие общаются, сидя на широких скамьях перед домом. Больше всего мужчин, женщин я заметил лишь трех, да и детей немного. Обычная картина, к сожалению. Отец говорил, что нам придется обратиться за помощью к многоликим, у которых есть магические ритуалы, позволяющие вынашивать детей в мужских парах. Правда, за раз лишь по одному ребенку, да и то – не больше двоих за всю жизнь. Но всяко лучше, чем ничего. Я понимаю – это очень важно. Вот только почему платить за это должен я? Подслушанный разговор до сих пор отчетливо звучал в памяти и на глаза невольно набегали слезы обиды. ... - Добро вам, дорогие гости! Мы рады, что вы все же приняли наше приглашение. Легок ли был ваш путь? - Без славословий. Не стоит впустую тратить время. То, что вы хотите от нас получить, изложено в предварительном договоре, вот только предложенная вами плата неприемлема. Отец мрачнеет лицом и, тяжело роняя слова, спрашивает: - Назовите свою цену. - Жизнь вашего ребенка. - Невозможно! - Всего хорошего. Три фигуры, с ног до головы закутанные в черные плащи молча разворачиваются в сторону выхода. Отец нервно кусает губы, до белизны суставов сжимая кулаки. - Стойте! Вы получите все права распоряжаться жизнью моего младшего сына. ... Остальной разговор я уже не слышал, пораженный страшным предательством в самое сердце. Так меня еще не предавали. Да, глупостью был весь мой спонтанный побег – все равно найдут – это лишь дело времени. Но просто так хочется прожить на полную жалкий остаток моей короткой жизни!