Когда Расцветала Сакура

Этот день настал слишком молниеносно. Хотя я и ждал его не встречаясь с Тэхёном, мне то докладывали о том что по ночам его навещает мать и пару визирей. Но даже не смотря на это и заговор что плетется за спиной, любимому брату я отчаянно верю и жду нашей встречи. С самого утра со двора слышится лай возбужденных собак, смех радости военачальников и топот коней. Все это готовилось долго и является одним из любимых праздников среди воинов. Ведь большая честь сопровождать короля во время загона добычи. Я же перед уходом навещаю своего маленького сына Техена, обнимая его излишне крепко и говоря про себя: " Пусть я запомнюсь тебе таким, если сегодня мне суждено умереть!» Сразу после прощания, моего сына и жену тайно увозят из дворца. С матерью нашего дитя обо всем я поговорил еще накануне вечером и она как самый верный друг подержала мои мотивы и грядущий закон. Между нами никогда не было истинной любви, мы были чужими друг другу в первую брачную ночь. Нас сблизил лишь маленький Те и его яркая улыбка с огромными невинными глазами. Выдвигаемся в лес мы по одиночке и партиями. Первая группа это слуги, вторая Генералы и лишь потом я и моя свита из родственников и приближенных. Жду с нетерпением встречи с любимым и стараюсь не выдать радости когда наши взгляды встречаются. Воздух сейчас тяжелый как лук перезалитый свинцом. Стараюсь не обращать внимание на напряжение. Просто беру свое оружие, седлаю коня и срываюсь с места в чистое поле под грозными сизыми тучами. Внутри сейчас тоже начинается буря, Тэхён не смотрит на меня в ответ. Холод от него досягает моей израненной ожиданием души. Стискиваю кулаки, стараясь подготовится к ночи и тому что возможно она лишит меня либо жизни, либо самого дорогого человека. Страх, сжимает, как волчица что вцепляется в горло своей добычи. Видя такую картину натягиваю тетиву, наблюдая как стрела рассекая воздух входит в глаз хищника. Уже потом, подъезжая ближе вижу в траве неподалеку маленьких волчат, отчего сердце обливается болью. Ведь маленькие комочки жмутся к бездыханному телу. Подавшись порыву, подзываю слугу и прошу: — Заберите волчат, откормите и попробуйте приручить. Они сгодятся для охоты. Это моё искупление вины перед матерью. Охота продолжается дальше, до первых капель дождя что бьются о землю. Меня же так и не отпускает холодный мертвый взгляд волчицы, это плохой знак. Даже в палатку вхожу поникшим в больших сомнениях. Не встречая брата объятьями и вздрагивая от неожиданности когда холодные руки сжимаются на талии. Пусть Тэхён холодный и с улицы, от его объятия внутри все теплеет. Чувствую как одинокая слеза пересекает щеку, смахиваю ее чтобы брат не заметил и спрашиваю его, оборачиваясь: — Ты попросил, чтобы нас не беспокоили? Он кивает и тянется ко мне, прося поцелуя. Даю ему то что он просит, прижимая хрупкое тело к себе. Руками вцепляясь в свое неземное счастье. От этой близости легче, хоть сомнения до сих пор ютятся в глубине души. Медленно пячусь к ложу, ведя за собой Тэхена и забывая о мире что до сих пор существует вокруг нашей палатки. У нас еще есть время до ночи и нас некому побеспокоить. Брат явно видит намеренье в моих глазах, сам распускает пояс и скидывает легким движением плеча ханбок для охоты. Любуюсь его идеальной линиям грудной клетки, мышцами живота и вымученной улыбкой на прекрасном точеном лице. Наши губы снова сливаются в поцелуе. Но в этом раз он совсем иной, он больше не обозначает воссоединение. Теперь он пылает нашей накопившейся страстью. Утопаю в ней без остатка хоть и ощущаю на поясе моего принца кинжал. Подавляю страх, прижимая Тэхёна к себе еще ближе, оголяя себя и давая волю чувствам. Ведь недаром говорят что влюбленные глупеют. Пусть я буду одурачен, сейчас, есть только мы под небесно голубым сводом шатра. Тэхён чувствует мой настрой подается ближе, доверяя всего себя. Ложе встречает нас полностью обнаженных мягко, как родных. Время замирает, остаются губы что щекочут шею, ногти что царапают до крови спину и два тихих голоса что глушат стоны. Смотрю в бездонные золотисто-карие глаза и вспоминаю то солнечное утро, под ветвями сакуры. Губы Тэ сейчас куда ярче плодов черешни, прикасаюсь к ним и посасываю юркий язычок любимого. У брата горячее дыхание сбившееся от поцелуев и упругая плоть что упирается мне в живот. Оглаживаю грудь любимого и оставляю яркие метки на сосках, и солнечном сплетении. Увлекаюсь, разрабатывая любимого и довожу до его тихого шепота: — Чонгук, я уже готов, прошу… Улыбаюсь от радости бурлящей в груди, раздвигая ноги Тэ и пристраиваясь между них. Акуратно входя, медленно погружаясь в сладкую негу. Сейчас ощущения намного ярче, чем тогда в библиотеке. Я могу любоваться любимым лицом: длинными дрожащими ресницами и искусанными губами, глазами в которых пелена боли и наслаждения. Мой возлюбленный в порывах страсти прекрасен как бог, и я готов преклонить перед ним колени. Делаю первые мягкие толчки наблюдая за реакцией, слыша же стоны перехожу в активное наступление. Резко входя в дрожащее от исступления тело и кусая мягко сладкие губы брата. Он рвано дышит в этом мучительном поцелуе и сжимается внутри, трепеща от наслаждения. Наше наваждение длилось до глубокой ночи, после нескольких оргазмов Тэхён уснул и мне пришлось обтирать и одевать его саморучно. Над моей же головой снова воцарились грозовые тучи ужасающего предчувствия. Но не смотря на них, одеваюсь, трапезничаю ужином что принесли слуги и укладываюсь рядом с любимым. Слыша прекрасно по его дыханию что он уже не спит. Делаю это на свой страх и риск, ожидая удара в грудину, ведь кинжал я никуда не убрал. Конечно сон не идет мне на ум, даже ворочаться не могу от едкого ожидания. Пытаюсь не вздрогнуть ощущая как Тэхён садится и зависает надо мной. Просто открываю свои глаза и стараюсь не выказать слабость. Лезвие кинжала зависшее над солнечным сплетением блестит от холодного света лампы. Мне не хватает смелости, обезоружить любимого или даже взглянуть ему в лицо. Просто улыбаюсь, прикрываю глаза и жду удара, он несет с собой всю боль что сейчас в клочья разрывает душу. Кажется я готов умереть от любимой руки, от руки младшего брата и того кто открыл мне иллюзорный мир щемящей радости в сердце. — Я верю тебе… Шепчу лишь одно в темноту ночи, обращаясь к тому чьи губы недавно терзал в порывах вожделения.