Вальс

Представление было окончено. Сегодня было как-то мало народу, если честно, но сейчас в мире людей были будние дни, да и в целом заманить больше двухсот человек – большая удача. Но степень усталости от количества посетителей почти никак не зависит. Придут хоть два человека – все равно нужно следить за каждым уголком Ярмарки, где может случиться куча проиcшествий сразу. Кто-нибудь за день обязательно уронит вазу во время фокуса с балансированием, где-нибудь проломится деревяшка под тяжелой ногой, а потом надо будет разбираться, какого ремонтника куда послать, и еще соединить, чтобы этот ремонтник там, допустим, не спился. Плут обнаружил себя замершим посреди сцены. Время было далеко за полночь, ночь была удивительно светлая – не то что у людей в задымленных городах, эти придурки сами себе видок испортили - и сверху подмигивал тощий желтый месяц. Надо бы было уже тут сворачиваться, на самом деле. Плут тут стоял не потому что ему хотелось подумать, а потому что кто-то из артистов жаловался, что какой-то из прожекторов подозрительно накренился. Не хватало еще, чтобы эта штука опять упала и проломила все новенькие доски – недавно только новые проложили после предыдущего случая. Пока что, правда, проблему видно не было. Жалко, что те же люди в темноте ничего не видят. Желтый месяц наверху никак не помогал. - Спутник Земли сегодня… необыкновенный. Вам так не кажется? Плут вздрогнул всем телом, сразу теряя накопившуюся ленность. Обернулся назад, пытаясь найти источник знакомого голоса. Какое-то время он только шарит во тьме глазами, не разбирая оттенков черноты, а потом хозяин хрипотцы сам выплывает наружу, светя белыми глазами. - Что ты тут делаешь? – хмурится хозяин Ярмарки и скрещивает руки на груди. - Помогаю тебе работать. Я почистил ваше освещение, Плут. Корб, как всегда, появился внезапно и ниоткуда; и никто его об этом не просил. Естественно, объективных, понятных простым смертным причин у него тоже не было. Может быть он, конечно, так проявляет дружелюбие, но едва ли в этих птичьих глазах было хоть что-то помимо холода. Плут и сам был не сахар, но ему всегда казалось, что Корб – истинное воплощение зла, и до него ему еще гнить и гнить. - Сегодня я видел, - спокойно начал ворон, - чудесно поставленный номер с танцем. Если я не ошибаюсь, как раз на этой сцене. - А, это… Ну да, симпатичненько вышло, - Плут сглатывает. Пока он судорожно соображает, к чему клонит этот умник, Корб складывает руки сзади, пристально осматривая собрата по выпавшему удовольствию жить в тряпичном мешке. – Так что ты тут забыл? - Мы же с вами партнеры, Плут, - подозрительно мягко – и крайне уклончиво – ответил Корб. Названный подумал, что слово «партнеры» ему очень не нравится. – Почему бы нам не побеседовать, например, об этом танце. К моему сожалению, я не слишком хорош в их классификации. Буду чрезмерно благодарен, если вы сообщите мне, как назывался данный. - Ну танго. Вроде, - Плут неуверенно пожал плечами. Он тоже не очень отличал одни взмахи ногами от других, а пока он об этом думал, ворон начал приближаться, пугая собеседника еще больше. - Вы звучите так неуверенно, но вы как директор должны знать подробности номеров в своем заведении. К слову, раз уж мы заговорили о такой прозаичной теме, почему бы нам не испытать удовольствие от этого искусства? Тут Плут снова подумал, но на этот раз о том, что, вообще-то, собирался объесться сегодня своими любимыми пончиками, а не отплясывать с самым ужасающим созданием на всю Ярмарку. Что он там вообще танцевать хотел? Он же сам сказал, что ничего не понимает в танцах. - Мне кажется, каждый уважающий себя джентльмен – тем более, такого поста - должен уметь танцевать вальс. Но, поскольку вы не слишком образованны, я буду рад вести вас в этом несложном танце. Чего? Он только что бочком унизил директора Ярмарки? Плут собирался было попробовать возмутиться на подобное панибратство, но новые ощущение убили в нем всякое желание подавать протест: мерзкая, чрезмерно плотная рука поползла по талии. Она была до ужаса тяжелая для тканевого мешка – по очевидным причинам. В какой-то момент Плут даже собирался заорать с перепугу. Может, это бы птицу даже отвлекло. Но тут откуда-то сбоку ворвался поток плавных клавишных – известным образом Корб включил музыку. Вечно везде снуют его марионетки… - Во-первых, постарайтесь выпрямит спину и расслабится, - спокойно указал ворон, притягивая другое пугало к себе поближе. Слишком близко. И еще руку вытянул, захватывая чужую ладонь в свою. Плут зажмурился. Какое-то время Корбу пришлось его уговаривать, потому что ни расслабиться, ни держать себя в узде директор был не в состоянии. - Теперь просто двигайтесь со мной, Плут. Когда я делаю шаг вперед, вы противопоставленной ногой делаете шаг назад. И как-то так вышло, что ворон продолжал бормотать свои инструкции, Плут его почти не слушал, а когда они собирались было сделать первый круг, то птица буквально тащила его за собой. Выглядело со стороны, должно быть, очень неловко, потому что получалось танцевать у директора Ярмарки просто отвратительно: больная нога едва волочилась за ним, не слушаясь, и скорее мешала. - Вы такой неуклюжий, - ласково сообщил ворон, придерживая Плута за талию, чтобы тот не упал на очередном повороте. – Как хорошо, что я вам помогаю, не правда ли? Плут отдавил ему ногу, но притворился, что это случайно. Судя по взгляду Корба, тот разгадал игру, но все равно улыбнулся и повел дальше, пока музыка в какой-то момент просто не остановилась и они оба не замерли на самом краю сцены. Нога болела. Плут тяжело дышал, накренившись, но этот чертов ворон продолжал сжимать его бок и обмякшую руку. - Вам не кажется, что сегодня чудесная погода? Адские звуки послышались снова. На этот раз птица помог спуститься вниз со сцены, прямо на протоптанную область перед ней - и сразу вновь крутанул в повороте, едва не роняя. Естественно, он видел, как тяжело дышит его партнер по танцам и как неловко подворачивается нога. Но он, конечно, молчит и сжимает зубы, сдерживая тяжелые вздохи, и даже порой проявляет инициативу, когда его дергают слишком сильно. Но взглядом все равно косит в сторону – его зрачки невозможно поймать, но так даже интереснее. - Мне кажется, вы немного устали. Так сказал Корб после третий порции истеричных раскручиваний в свете прожекторов. Вокруг, к слову, больше ничего не светило – кроме, во всяком случае, луны. Плут дышал так тяжело и натружено. Уже минут как десять совсем выбивался из сил, и нога болела так, будто на самом деле ему ее прострелили пулей крупного калибра. Под конец совсем отказывалась двигаться, но Корб постоянно делал такие повороты, что ее выносило куда-то в бок само собой. Но директор, конечно, не жаловался. Только смотрел озлобленно и устало. - Я смею предположить, что вы предпочитаете сладкое. Плут как-то успешно проворонил тот момент, когда Ворон усадил его за столик рядом со сценой. На самом деле, это был не самый плохой вариант: ему нужен был отдых после всех этих кручений и изящных па. Под конец начало даже темнеть в глазах, так что на время Плут предпочел их закрыть, а когда открыл, ему уже наливали то самое сладкое. И внимательно смотрели под открывшиеся веки. Ну что ему еще надо? - Это хорошее вино… Для особых случаев. Прошу выпить. Он же не влил туда крысиного яда или чьей-нибудь крови? Плут в любом случае смотрел на все это дело с налетом недоверия, пока ворон не прищурил свой взор, чем напугал свою жертву до дрожи в больном колене. На деле он, кажется, просто взглянул с ожиданием, но Плут поймет это позже в более спокойной обстановке. Сейчас он послушно притянул бокал к себе и, сначала чуть пригубив – вдруг там действительно был яд – а потом и делая первые глотки. Неплохо. - Нравится? – спросил Корб. - Нормально, - Плут отпустил взгляд и фыркнул себе под нос. Ладно, горчит. Не слишком-то и хорошо. Может, даже ужасно. - А у вас, Плут, какие танцы любимые? - Полька. - Какая? Чешская? - Любая. Полька – это весело. - Но вы, как видно, сами танцевать не очень любите. Стало быть, вы предпочитаете наблюдение сбоку? - Может и предпочитаю… Еще мне нравится канкан. - Почему? - Очень красивое зрелище, юбки такие пышные… Девушки красивые еще – и вообще замечательно. И музыку повеселее – и смотри хоть целую вечность, как на луну там, огонь… А чем канкан от бурлеска отличается? И там, и там – юбки цветные… И ноги все задирают. Плут булькнул и заулыбался. Всем бы такого собеседника, который умел слушать. Ворон сложил руки в замок и подложил их под свой подбородок, кажется, тоже улыбаясь где-то там по-своему. Его, кажется, даже смешил этот вид перед собой, так что он снова наполнил стакан и слушал про бурлески и чечетки и дальше, пока Плут не начал периодически странно кивать головой и щуриться, смотря на луну. Будто не узнавал ее. Потом он перевел взгляд на уже погасшие прожектора, словно вдруг найдя между ними и месяцем схожесть, и снова заулыбался. Совсем уже расслабился… Довольно быстро. - Что же вы так, сэр. Разве у вас нет еще дел на сегодня? Какой же вы все-таки рассеянный, но, поскольку вы мне приятны, я вам помогу, - снисходительно сообщил ворон, поднимаясь из-за стола и подходя к своему партнеру сбоку. Плут почувствовал, как его руку взваливают на себя, но был не особо против, потому что в данный отрезок времени совсем не понимал, почему так сильно боится эту ворону в шляпке. Всем бы такого собеседника, который потом еще до кровати дотащит. - Вам ведь понравилось, так что оставлю это вам. Смотрите на эту бутыль и вспоминайте меня, Плут. Корб сунул вино в руки своего партнера. Тот обнял бутылку и перевернулся на бок, ворча что-то про бурлеск. Ворон смотрел на это жалкое зрелище и улыбался как мог – одними глазами. Ему бурлеск не нравился – он предпочитал обычный вальс. Этот танец позволял управлять движениями партнера как вздумается. В какой-то мере даже подчинить его чужим движениям и самостоятельно ввести в ритм, каким бы неопытным он ни был. Это отражало реалии и было невероятно изящно в использовании умелого танцора, могло быть романтичным и загадочным в свете луны и при хорошем музыкальном сопровождении. Легкий алкоголь завершит вечер, а после можно и направиться в постель. Как жаль, что выяснилось, что Плут невероятно устойчив перед даже низкопроцентной выпивкой и не выдерживает длительных физических нагрузок. Надо будет непременно учесть это в их последующих совместных делах. Директор Ярмарки фыркнул что-то себе под нос и уткнулся им в подушку, пряча лицо от лунного света из окна. Вот поэтому Корб любил вальс.