Шейпшифтер

В помещении террариума было почти тихо. Большинство пленённых животных-мутантов уже спало и тихо сопело в тусклом свете ультрафиолета, некоторые из них временами порыкивали во сне и дергались. "Не знал, что мутанты могут видеть сны" —сонно отметил я. В свете единственной, в данный момент, работающей лампы шел процесс переписи в текстовый вид сегодняшнего эксперимента на органической живности. Мои коллеги всерьёз занялись изучением повадков мутантов и заражённых растений, однако, как мне кажется, предпочтения в еде у кротокрыса мало чем помогут в изучении того, как они появились. Биологи нашего убежища уже давно бьются головой о стену, гадая, как мегазаклинания и радиация смогли настолько изменить фауну Эквестрии. Аура телекинеза вокруг карандаша резко исчезла и писчий инструмент упал на стол. Шестиугольная форма помогла ему удержаться на краю моего места битвы с чёртовой бюрократией. Как бы смешно это не звучало, но записывающими голос устройствами владеет лишь новый смотритель. По какой-то параноидальной причине он приказал всем резидентам убрать эту функцию с пип-баков и демонтировать микрофоны. В тот момент я был солидарен со всеми моими соседями по Стойлу, все пони и не пони думали, что новый глава сошёл с ума, но решили не предпринимать пока ничего, кроме этой выходки он поставил под строгий учёт бумагу и всё, чем можно писать, даже редкий уголь. К чему я клоню? Это я к тому, что раньше все учёные пользовались своими пип-баками для записи отчётов об исследованиях, что экономило силы и время, а теперь почти все столы были забиты кипами бумаг с описаниями экспериментов, опытов и списков. Единственные, кто от этого не пострадал - это кладовщики, они всегда всё записывали в терминалы и каждые три дня перепроверяли кладовые и вводили новые переменные, слишком много "пере", у них не было причин сохранять всё на отдельные носители в звуковом формате. Как член научной части, а не кладовщик, я с момента этих изменений проклинаю нового смотрителя. Продолжив мысленно ругать нового смотрителя, я посмотрел на электронные часы у двери в корридорную развилку. Время было четыре ночи. Красный цвет цифр на часах светил слабо, но стабильно, не позволяя случайно проходящему пони споткнуться о мусорку около ближайшего стола. В который раз я с болью в глазах зажмурился и, отложив карандаш в ящик стола, собрался идти к себе в комнату спать. Мутировавшая кровь давала сил, однако она не была панацеей, так как минимум раз в три дня я обязан спать ради поддержания функций организма. Я в этот раз не спал всего один день, прошлую ночь полностью уделил любимой, а в эту уже выполнял работу, точнее, самую ненавистную её часть. Белый халат, выступающий подобием формы отправился в мусорное ведро к ему подобным. Это ведро размещалось в коридоре чтобы уборщики утром могли забрать содержимое. Под довольно высокими потолками, для обычных пони, я двигался в сторону лифта, невольно шаркая широкими копытами по металлическому полу стойла. Мой рост, хоть и много превышал норму стандартного жеребца, позволял спокойно ходить по этим проходам, но в дверных проёмах мне всё равно приходиться опускать голову чтобы не биться лбом о косяки. Свет здесь горел всегда, в любое время суток, лишь ночью он становился тускнее. Не особо понимаю зачем так сделано, но эта функция, очевидно, помогает охранникам ловить жеребят, нарушающих комендантский час и шатающихся рядом с интересующими их комнатами. Подобный случай был и у меня с Сан Страйк. У самого лифта меня ждал сюрприз, который я не ожидал видеть в подобное время суток и в таком месте. От подобного вия я даже опешил на пару секунд. Перед дверью лифта стоял, а, вернее, шатался на месте, профессор Хемист и пытался дрожащим копытом нажать на кнопку вызова. Коричневый единорог с жеребячьим телом со временем не старел вообще. С того момента, как он напугал меня с Сан Страйк прошло уже двенадцать лет, а на его теле не было ни одного изменения, включая его рост. Хемист в телекинетической ауре синего цвета держал бутылку виски с откупоренной крышкой, аура часто мерцала, что показывало её неустойчивость и готовность вот вот рассеяться. Я подошел к профессору и перехватил бутылку своим телекинезом с красной аурой. Её бывший владелец это мигом заметил, не взирая на явные признаки алкогольного опьянения и взглянул на меня недовольным взглядом, но быстро его лицо разгладилось когда он узнал в "воре" меня. —О... пацан, привет. —заплетающимся языком проговорил он, после чего тряхнул головой и продолжил, - Помоги пжалст, кнопка, тварина, убегает. - Эта фраза сопровождалась ещё одной попыткой нажать на неподвижную красную кнопку вызова лифта. Со стуком копыто профессора врезалось в сталь стены. — Виш? —бормотнул Хемист. —Вижу —вздохнул с лёгкой улыбкой я и нажал на кнопку вызова. Едва достигающий макушкой моего туловища единорог кивнул в знак благодарности. —Профессор, что вы делаете здесь так поздно? —Не постеснялся спросить я у него в ожидании лифта, что мерно гудел, намекая на свою работу. —Проект совершенства генов зашёл в тупик — Хемист серьёзно и с прищуром посмотрел в мою сторону, после чего ответил. Мы с ним были учёными одного пласта и часто работали вместе, так что небольшой запас доверия у меня был. Общение с Хемистом в целом началось почти сразу после инцидента в террариуме, он извинился за своё поведение, после чего объяснил, что дети часто заходят к нему без спроса и он уже привык так стебаться над ними. За время нашего первого диалога стало понятно, что он очень серьёзно относится к своей работе и тратит много личного времени на исследования. Но, как говорит сам профессор, делать в Стойле было натурально нечего, развлекалово суда не завезли и, кроме нескольких досок с шахматами, да игральных карт, разнообразить времяпровождение было нечем. Взрослые часто завидовали детям, что брали в зубы швабры и воображали себя стражами Богинь, одетыми в золотые доспехи, юное воображение исчезало вместе с началом научной деятельности, уступив место постоянной скуке. По этой причине Хемист был пьян, он разок в пару недель дозволял себе немного выпить. Разбавленный спирт, да добавки для подслащения – вот и вся наука. Однако с подобным времяпровождением, повторяющемся в течение десятка с лишним лет он, к его сожалению, научился быстро трезветь. Спасаясь от коллег, кобылок, что переживали за него, запертого в жеребячьем теле, он быстро научился развевать туман в сознании. Вообще, ловя его за подобным состоянием я должен сдать его охране, дабы те проследили, чтобы он протрезвел, однако за все время... жизни в стойле, он ни разу не наводил проблем, так как, по большей части, пил вдали от важных помещений. К примеру, я один раз обнаружил его спящим в обнимку с шваброй и с ведром на голове в кладовой уборщика около жилого сектора. Однако поблизости к лабораториям вижу только второй раз, первый был, когда десять лет назад пришел новый смотритель, который разрешил возобновить адаптированный проект Химера. Как называет его Хемист, "Совершенство генов". Смысл был не в том, чтобы присобачить клешню мутанта к пони, а в том, чтобы добавить пони различные способности, минимально влияя на внешний вид и здоровье. За примерами долго фантазировать не надо, невидимость, сверз-сила, шейпшифтинг, над всем этим работает отдел Хемиста, в котором он является главой проекта. Тестировали мутагены на млекопитающих, наиболее приближенных к пони генами и, в целом, результаты были очень даже положительными, использовав мутаген с данными, к примеру, грифона, мы смогли улучшить адаптацию пони к мясу, но на первых порах подопытные страдали клаустрафобией в узких корридорах, однако дефект уже устранили. -Это причина напиться до такого состояния, что ваше умение быстро трезветь не справляется? - С недоумением спросил я, при этом легонько нажав копытом на кнопку вызова лифта. По факту Хемист являлся ему крестным отцом, перед тем, как дозволили проводить эксперименты по проекту "Совершенство генов", он помогал моим родителям совмещать гены пони и животного, но не вызывая отторжения. Таким образом из почти оморфной массы крови, мяса, костей и генов они смогли создать меня и придать форму телу. Еще на стадии разработки моей матерью была придумана методика ускоренного роста тканей и придача плоду определенного шаблона тела с помощью отдельной ветки магии жизни, которая в довоенное время была запрещена. -Он в таком состоянии третью неделю. - Пробубнил он с недовольством. Лифт с тихим звонком приехал на наш этаж и открыл двери. Я пропустил маленького профессора вперед и тот, чуть не споткнувшись о щель между этажом и лифтом, зашел внутрь. - Универсальный адаптивный геном работает, однако для его полноценного усвоения требуется сотня с небольшим лет, которые никакой обычный пони или грифон не переживет по биологическим соображениям. Будь у нас в стойле ген дракона, при чем молодого, с его помощью мы смогли бы продлить жизнь грифонам и пони в худшем случае в два раза. -Неприятный факт. - Прикрыл глаза я, признавая. В Стойле не существует долгожителей, за исключением меня. -Но это еще не все проблемы. Адаптивный геном требует много сил для усвоения, при чем постоянно. Подобное может выдержать пони или грифон, однако для этого требуется тренировать подопытного чуть ли не с рождения вплоть до двадцати пяти лет дабы он или она подходили под минимальные требования, иначе организм не выдержит. - Хемист откровенно хмурился. Он никогда не проводил столь невыполнимые эксперименты. Учитывая, что геном может быть бракован или просто на последнем периоде приживления отторгнуть носителя. -Давайте, лучше сменим тему. - Предложил я. Дверь лифта вновь открылась, посреди коридора светилась табличка "Жилой сектор". -О, точно, не надо выкать, ты почти одного статуса со мной. Можешь называть меня "Дядь Хем", как раньше. - Впервые за время диалога профессор усмехнулся и искренне улыбнулся. Глаза приоткрылись и он посмотрел на меня. -Хорошо, дядь Хем. - Улыбнулся я в ответ. Мы вместе вышли из лифта и пошли в сторону наших комнат. Хемист живет напротив моей, а по-соседству живут мои родители. Хм, интересно, Санни уже спит? -Прекрасно, приятно наконец ощутить, что хоть кто-то признает во мне взрослого жеребца. - Хемист воодушевленно выдохнул. -Как дела у вас с Санни? -Все просто отлично, ее стряпня заставляет меня летать от счастья. Каждый раз, когда прихожу с работы, она стоит посреди кухни с фартуком, а в воздухе сочный запах. - Мечтательно произнес я, невольно улыбаясь от уха до уха. -Но я волнуюсь, ее глаз начал в последнее время сильно барахлить, что приносит ей неудобства. Плюс, она оффициально в декрете, как бы это не повлияло. -Хах, я очень сильно сомневаюсь, что глазной имплант повлияет на твою ненаглядную и твоего будущего малыша. - Дядя усмехнулся, но всё же не стал продолжать тему. - А Си? Она все ещё с тобой не разговаривает? -Угу, в отделе произошел пожар из-за Вилла, говнюк не отучился курить во время работы с бумагами. Из-за этого я не смог прийти к ней на день рождения вовремя, прибыл только на следующий день, с подарком! - Немного повысил голос я. - Не понимаю, чего она так долго обижается. -О, Селестия. Шей, она твоя сестра, а также она тебя чуть ли не боготворит, ей очень важно твое присутствие в её жизни. - Закатил глаза Хемист, после чего издевательски усмехнулся. - А может быть ей приятно видеть, как ты пытаешься искупить вину. -Тьфу на тебя, даже совет дать не можешь. - Я притворно надулся. -Моя ли вина в том, что ты отстойный брат?- Хемист улыбался до ушей. -Сначала опыт заимей, а потом упрекай. - Сказал я резко выдохнув - Задница. -У, какие мы злобные. Ладно, увидимся завтра, я к себе пойду. - Сказал Хемист и поцокал к себе в комнату. -Пока, дядь. Спокойной ночи. - Я махнул копытом в сторону профессора, после чего нажал на кнопку открытия дверей. В комнате было темно, но все-таки видно. Ловко обойдя кухонный стол я подошел к кувшину с очищенной водой и хлебнул прямо из горла. Дверь в помещение закрылась в один момент с включением света в спальне. -Дорогой? - Раздался голос вместе с металлическим лязгом по полу. Санстрайк потирала глаз копытом, явно только с постели. -Я вернулся. - Шепотом сказал я. - Еще ночь, ложись спать. Я через минуту приду к тебе. -Умм, ладно, поторопись. - Промычала она, выключила свет в спальне и снова улеглась спать. Я повесил халат на вешалку и взглянул на фотографию, сделанную дядей Хемистом в день моей с Санни свадьбы, точнее, фотографировал мистер Тойз после того, как Хемист напортачил с камерой. Мы стояли небольшой дугой, я с Санстрайк посередине, в смокинге и пышном белом платье соответственно, справа от меня мои мама с папой, мама держит на спине новорожденную Сиан, правее от них стоит Хемист и мать отца, слева от Санни её отец с имплантированной челюстью и бабушка. Все, кроме мистера Электрик Гэйла, отца Санни, улыбались, по понятным причинам, однако его глаза показывали его радость за единственную дочь. "Какой-же прекрасный был момент. "- Подумал я, после чего присоединился к Санни в кровати и моментально уснул.