Бумажки со смыслом.

"Самой красивой" Эрвин недоумевал. Это было достаточно странно, но бумагу, сложенную ровно четыре раза, с этой надписью, он нашёл у себя под стулом. Просто уронил карандаш, нагнулся поднять, а у него под стулом это. Может это было письмом, может просто розыгрышем, может кто-то хотел признаться в чувствах, но почему это недоразумение оказалось у него под ногами? Да и кому именно адресовано послание? В данной ситуации вопросов было намного больше, чем предполагаемых ответов, да и разбирать эту ерунду не хотелось. Мол, Мало ли что или мало ли кто. Он прикинул, что в его кабинете, вчера, было человек пять от силы, а может и того меньше. Леви вряд ли мог такое подбросить. Это же Аккерман. Майк просто не способен на подобную выходку, а Нанаба слишком быстро вышла и, возможно, в помещение не заходила вовсе, кажется, стояла у входа. Может, тогда Ханджи... Да ну, она взрослая женщина, пусть иногда ведёт себя, как дитё малое, но она тоже очень занята. Кто тогда? И зачем? Смит почесал белобрысый затылок и печально выдохнул. У него дел не в проворот, а он дурью с детскими записками мается. Таким образом, он уже было хотел запустить несчастный листок в мусорную корзину, для бумажных отходов, а то Леви из него уборщицу года сделал, если бы Эрвин складировал ненужный хлам на рабочем столе. Но что-то его остановило, будто крепко схватив за руку. Командор остановился, поднёс руку к лицу и устало промычав что-то вроде "М-м-м-м", осел на рабочее кресло с злополучной бумажкой в руках. Выбросить не смог. Ерунда. Эрвин подвинул листы с отчетами к себе и стал вглядываться в собственный ровный и аккуратный почерк. Вроде как, работа пошла, но вдруг мысли опять остановились на бумажке. Смит начал сканировать её взглядом. Но посмотреть сквозь не получалось, как он не старался. Он снова взял это послание и повертел в руках. Единственные зацепки – это почерк, ну и качество бумаги. Автоматически включился командор–сыщик. Бумага самая обыкновенная, чистая, без пометок или ещё чего-нибудь, только след от ботинка, но это Смит сам наступил, когда искал карандаш. Что можно было сказать о поверке, то он был определённо... Да чёрт его знает! Ирвин не разбирался в почерках. Да, видимо, ему на роду было писано, что Командор он, а не сыщик. Здесь бы помогла наблюдательность. Но отважный Эрвин просто не мог вспомнить человека с подобным, красивым и аккуратным свойством выводить буквы. Расследование встретило самый что ни на есть тупик. Но, если не получается найти отправителя, значит, нужно найти получателя. А там все само образуется. Дело приняло совершенно другой поворот. Если отправителем мог стать кто-то из его "посетителей", то нужно перебрать тех, кому это могло быть адресовано... И тут наш Ирвин совсем вжился в заданную роль сыщика. Он взял чистый лист и начертил схему, что-то вроде тех схем, что делают дабы представить что за чем идёт. От первого заголовка "Леви Аккерман" было отведено две стрелки — "Микаса Аккерман" и "Хистория Райсс". Ну, это было достаточно логично. Наш Командор не хило сталкерил за всеми подряд, сам того не замечая, а иногда просто говоря, мол, чрезмерная любовь наблюдать. Так вот, в последнее время он стал замечать, что его друг как-то неравнодушен к этим двум особам и часто заводит о них разговор, что за ним, обычно, не водилось. Но там тоже история тёмная. Даже если он и написал это, то скорее всего нечаянно выронил, когда был у него в кабинете. Но Аккерман не подходил к его столу вчера. Это точно. Что касается остальных, то он помнил размыто. Второй заголовок "Майк Захариус" был тоже заполнен стрелками, которые шли вниз. Да, представлять своего самого невозмутимого коллегу пишущим любовное послание — это дело трудное и даже глупое, но куда же без этого? Но имена "Нанаба", "Ханджи" и "Саша" говорили об обратном. Да, командор не раз замечал, что Захариус очень хорошо общается с ними всеми и даже с новобранкой Блаус, которая уже успела с Нанабой прийти к нему на какую-то посиделку с чашками чая. Но это сейчас важно. — Хм... — впервые за всё время начал Смит, говоря с пустотой. — Ну тут сама Нанаба, но она ведь девушка, зачем ей писать подобное... Если все девушки отпадают, то остаётся лишь двое Леви и Майк. Из кадетов никто вчера не приходил. Вчера вообще выдался на редкость спокойный денёк. Ну и всё. Получателем тоже мог стать кто угодно. Схема не помогла ни капли и тоже отправилась в корзину. Смит вновь с досадой опустился на стул, забыв про работу и всё прочее. Начал перебирать варианты снова, но к выводам не пришёл. Всё-таки, наконец-то, сел за стол и взялся за карандаш. Написал страницу... Ну и опять сел размышлять. Вроде, мысли были, но, видимо, выветрелись и пропали за оконным стеклом. Смит в надежде глянул в окно, а потом просто его захлопнул, дабы ветер и гомон с улицы не мешали. Но все равно ничего не ладилось. Он и работать не мог, пока на столе лежала злополучная вещь. Пока он возился с листком прошло часа три, если не больше. Оказалось, что вскрыть его нельзя по двум причинам: во-первых – это чьё-то и это просто нельзя вот так открыть и посмотреть, а во-вторых – он надёжно залеплен чем-то по краям, так что сами понимаете, что будет видно, если кто-то захотел посмотреть его содержание. И опять тупик. Ну и где, скажите на милость, этот получатель? Наверное, раз самой красивой, то она и впрямь хороша собой. Но красивых девушек тут достаточно. А может и внутренняя красота, таких тут вообще, хоть отбавляй. Но это тоже не зацепка вовсе. Эрвин опустился на диван и склонил голову вниз. Да, размышления утомляют. И он задремал. Спустя некоторое время послышался довольно громкий стук в дверь. Смит сбросил оковы сна и провёл рукой по волосам, заводя их назад, а то во сне причёска напрочь сбилась и представляла собой невесть что. — Войдите! — охрипшим голосом сказал он, но под конец начал кашлять. Слово почти оборвалось, а от крика горло стянуло, хотелось пить. — Смит, — в дверном проеме показалась голова Зое. — Я хотела... — она, видимо не собиралась оставаться тут надолго, а просто что-то предать и уйти. Но Эрвин жестом показал ей подойти. — Что? — Ты знаешь что это? — с выражением проговорил командор, положив перед ней тот самый лист с посланием. — Ну, листок. Ты чего, Эрвин? Не заболел ли случаем? — Нет, не заболел. — прохрипел он в ответ. — Просто открой и прочти, пожалуйста. Ханджи не спеша разорвала листочек по краям. И уставилась на его содержимое. — Что там? — почти перевешиваясь со стола спросил тот. — Зачитай. — "Каждый день я смотрю на тебя и не могу понять: почему же ты полна того светлого стремления? Ответ на этот вопрос прост. Ты одна из тех, кто не желает погибать в ежедневном омуте забот, не хочет остаться лишь пятном на страницах затерянной истории. Ты одна из тех, кто достоин добраться до вершин Олимпа. Так не слушай других, а просто постарайся смотреть вперёд. Не расстраивайся из-за чужих колких фраз. Я не раз замечал, как глаза твои гаснут. Это хорошо видно. Но это не повод останавливаться и приходить в уныние. Запомни, что ты нужна мне, как та, которую я смогу назвать самой красивой. Ханджи Зое от Эрвина Смита." Он оторопел. Смит был уверен, что не писал такого. Но писал это тот, кто его хорошо знает, ведь если бы у него хватило смелости, он бы давно написал этот текст и вручил бы его Зое. А каким сделалось её лицо в этот момент! Она заметно покраснела и не могла ничего сказать. Да, она не слыла красавицей и это было обидно, когда о ней вспоминали только в контекстах со словами "Безумная", "Странная" и "Сумасшедшая". А тут целое письмо с таким оригинальным содержанием. Эрвин сам не заметил, как по щекам предательски расползлась краска. — В общем, это тебе. — он положил руки на стол и внимательно стал смотреть на её лицо, чтобы уловить дальнейшие эмоции. Но только светлая благодарность сияла там. — Спасибо. Это очень приятно. Мне такого еще не писали. — она остановилась и разгладила рукой непослушные волосы. — Никогда. Спасибо. — Да не за что. — он встал из за стола и направился к окну. Отвернулся спиной к ней и задумался о том, кто мог такое подстроить. — Я ведь действительно так думаю. Сзади послышались шаги. Он подумал, что Зое, наверное, подошла к окну так же. Но всё получилось иначе. Чужие руки обняли его сзади, притягивая к себе. Смит спиной почувствовал неровное дыхание. Ханджи уткнулась ему в спину лбом и ещё раз тихо прошептав короткое "спасибо" просто ушла, а он ещё долго стоял не в силах пошевелится. Да, это было достаточно неожиданно и даже приятно... Очень приятно... Но... — А это что?! — вдруг вскрикнул он и посмотрел на верх. За окном болталась чья-то нога, которая вскоре пропала и невысокий силуэт, услышав крик, сорвался вниз, всё же выдав своё присутствие. — Ах, это наш Леви устроил... — самодовольно протянул Командор. — Но ничего. Ничего. Я тебе устрою такое, что на всю жизнь запомнишь. Смит достал чистый лист и принялся писать послание кое-кому другому, но уже от лица Аккермана. Тут была немного другая задумка, но смысл был один — насолить ему. А что написал Командор, должна была узнать Микаса, ведь именно ей он адресовал послание в месть Аккерману.