Плыть по течению?

Жизнь вернулась в обычное русло и дни потянулись один за другим. Незаметно настала зима и вот-вот Хогвартс опустеет, оставляя в своих стенах совсем небольшое количество учеников. После того знаменательного ужина, косые взгляды начали косить в другую сторону, а бойкот был отменен. Но мне как-то не до социума, я очень много пропустила по учёбе, и мне приходилось догонять. Эссе вызывали нервную дрожь, а перья выпадали с рук. Трансфигурация, несмотря на всю мою любовь, не отвечает мне взаимностью. Не выходит и все здесь. Это очень грустно, ведь я прилагаю массу усилий. Вдумчиво читаю учебники и дополнительную литературу, пытаясь все осознать и понять. Но, видимо, не судьба. Я всей душой люблю магию и верю, что у её возможностей нет границ. Разве все зависит не от силы самовнушения? Так почему нет? Карл всезнающий, в чем проблема? Чертова трансфигурация! Может проблема в том, что для каждого превращения в этой дисциплине для избранных нужна своя формула заклинания, а мне хочется чего-то универсального. Стараясь не терять надежду, я продолжаю грызть гранит науки, но десны уже побаливают. Пускай на трансфигурации я полный ноль, но у меня тоже есть звездный час! Чары — вот ради чего стоит просыпаться по утрам! Они даются мне так легко и непринужденно, что моё самолюбие расплывается ванильной лужицей. Хоть где-то я чувствую своё превосходство над другими! Если отношения с этими двумя предметами у меня бросались из крайности в крайности, то остальные были в нейтралитете. Проходят себе ровненько и все здесь. Ни лучшая, ни худшая — середнячок. Что-то мне просто не интересно, что-то вызывает брезгливость: зелья там, травология, бррр. В принципе, я могла бы учиться на одни "превосходно", но мне лень. Том определенно в курсе моего потенциала и с каждым днем все сложнее выносить его осуждающий взгляд. Ничего он не понимает, я даю ему возможность быть лучшим учеником на курсе, что ему еще для счастья надо? Радовался бы, но нет. За всей этой учебой я немного забила на поиски Выручайки. Серьезно, были дела поважнее. Меня перестали мучить кошмары, и в старые места не затягивало, это дало возможность без опасений поближе познакомиться со своей магией. Результаты были неутешительны, я оказалась очень-очень слабым магом. Да и палочка больше не подходит. Эта палка-махалка со скверным характером оказывает мне сопротивление. Очень неприятно. Как я поняла, что я слабый маг? После любого, совершенно любого, взаимодействия с магией у меня начинает кружиться голова и хочется отдохнуть. И это не потому, что я вбухиваю много маны в заклинания, это потому что её у меня почти нет. Если бы не Сим, поехала бы я в другую волшебную школу, для ребят послабее. Проблемками своей ущербности я ни с кем не делилась, предпочитая решать все самостоятельно. Просто нужно увеличить свой лимит, на это я и нацелилась. Мои дни стали очень однообразными: еда, уроки, еда, уроки, тренировки, еда, библиотека, домашка, рандомное занятие, душ, сон. Иногда я давала себе выходные. Все это издевательство дало свои плоды, и теперь в обморок меня сводят четыре заклинания подряд, а не одно. Возможно, все не настолько плохо, как я рисую в своей голове, может это абсолютно нормально для первокурсников. Но слушайся палочка меня, как раньше, мои успехи в магии были бы лучше. Наверное. Я так думаю. Ужасно раздражает то, что волшебная деревяшка стала почти бесполезной, но я стараюсь думать об этом, как о дополнительной тренировке. Вроде того, чтобы бегать с утяжелителями. Иногда ко мне приходит чувство всесилия, в такие моменты кажется, что я могу свернуть гору по щелчку пальцев, но потом привет "Люмус" и вот мне нужно прилечь. Магия, сила, энергия, не важно, как это называть. Я чувствую, что это у меня есть, и по ощущениям я даже сильна, но какой-то механизм сломан, и программа постоянно дает сбой. Сначала нужно поменять палочку, и вот если это не поможет, то не знаю. Смириться? Не хотелось бы. Но даже сменить палочку непросто, она стоит денег, а у меня их нет. Скорее всего я прохожу с этой до конца года, а потом, сэкономив на чем-то, куплю новую. Несмотря на все это, в школе меня считают вполне себе способной волшебницей. Спасибо чарам. Хоть где-то мне удается все с первого раза! Я могу даже выпендриваться, выполняя чары прошлых лекций невербально. Только тогда мне придется весь оставшийся урок просидеть в сторонке. Сил не останется. Хнык. Как-то раз, я разговаривала с профессором Флитвиком о моих успехах в чарах и полном провале на трансфигурации: — Магия — это всегда не просто. Никогда нельзя точно сказать, где проходит грань между наукой и искусством. Бывает нужен творческий подход, в других случаях он недопустим. — Хотите сказать, что трансфигурация больше наука, чем искусство, профессор? — Существуют и такие вещи, где искусство и наука очень тонко переплетаются. Как по мне, трансфигурация именно такая. Её нужно чувствовать, но если не хватает чувств, то просто следуйте инструкциям в книгах. — Я всегда следую инструкциям, профессор, но что-то не работает. — Откройте этот замок, помнится, мисс Драгон, "Алохомора" вам легко давалась. Хрясь. Заклинание. Браво, замок открыт. — Превосходно! Теперь откройте страницу 89 в учебнике и сделайте по инструкции. Хрясь-хрясь. Заклинание. Браво, ещё один замок покорен. — Видите, в учебнике на один элемент больше, но вы его сокращаете, но все отлично работает. — Никогда не замечала, сэр. — Неудивительно, вы просто чувствуете, как нужно сделать. — Тогда почему это не работает с трансфигурацией, сэр? — Что же, давайте посмотрим, превратите спичку в иголку. Хрясь-хрясь-хрясь. Не работает. Хрясь-хрясь-хрясь. Отказано. ХРЯСЬ-ХРЯСЬ-ХРЯСЬ. Работает! Иголка вышла так себе, но вроде ничего. — Хм..Поздравляю! Дело не в движениях или произношении, дело — вот здесь, — профессор постучал пальцем по виску, видимо считая, что теперь все стало ясно. Но он быстро понял, что это не так. — Мисс Драгон, вы ведь хорошо представляете себе действия заклинаний в чарах, не результат, а сам процесс? Кивок. — А с трансфигурацией, как? — ... — Вы представляете только результат, но совершенно не понимаете, как это возможно. Такое часто случается с волшебниками, что выросли в магловском мире. Вам мешает рациональное мышление. Просто побольше веры в магию, или побольше практики, а лучше и то и другое. — Но я верю в то, что магия может все, профессор. — Вы хотите в это верить, но не верите по-настоящему. — ... — ... — Спасибо за помощь, профессор. — Всегда рад помочь своим студентам. Кстати, вы подумали на счет того, чтобы присоединиться к школьному хору? После этого разговора я много размышляла о силе собственных убеждения. Сильны ли они? Если они вообще... Тогда, после урока я долго сидела на подоконнике в своей комнате, смотря на озеро, пока не увидела громадного кальмара. Он был далеко, но этого хватило, чтобы от неожиданности я чуть не вывалилась с окна. Сложно быть человеком, мне казалось, моя вера в магию безгранична, но я просто слишком часто повторяла себе это, не вникая в суть. Еще пару дней я провела бесцельно бродя по Хогвартсу и иногда натыкаясь на необычные комнаты: неухоженный внутренний дворик с зарослями аки джунгли; оранжерея; что-то вроде маленького зоопарка; комната с картинами, на которых изображены только радуги и еще много других комнат. Может замок хотел этим что-то сказать, не знаю, но именно тогда я ощутила в себе силы свернуть горы. После такого своеобразного отдыха в самокопании, я вернулась к своему графику учебы с уклоном в самосовершенствование. Мне определенно нелегко. К хору я, кстати, присоединилась, это было очень фальшиво, но душевно, но так фальшиво. В фильме нас злостно обманывают. Я могла бы просто забить на учебу и веселиться, но своя магия — это круто, так что я согласна немножко поработать. Но только немножко, много было в прошлой жизни и не помогло. Неожиданно для себя я очень полюбила Астрологию: — Самая яркая звезда на небе, это же Сириус? Смотри, вон та очень яркая, это точно Сириус! — Ага, это Сириус, а полярную найдешь? — Полярную найти не так-то просто, Марволо. — А я нашел. — Ну-ну. — Так, следи за рукой, сейчас сама увидишь. Мы не только звезды и созвездия искали, но и узнавали какие небесные тела на что влияют: какую магию усиливают, какую наоборот. Это важно для ритуалистики, и может пригодиться в будущем. Ритуалы мне нравятся. Только не кровавые, от крови мутит. Думая о ритуалах и хороводах вокруг тотемного камня, я решила праздновать Йоль и Имболк, на Самайн я была немного занята обжорством. Насчет обжорства — это больная тема. Знать дорогу на кухню замечательно, но чревато последствиями... Мне повезло, что я приехала в школу почти скелетом. Если бы не это, то юбка на мне просто треснула, а так только застегивается с трудом. Просто невозможно отказаться от халявных вкусностей в неограниченном доступе! Аргх, ну вот опять есть захотелось. Пока я еще выгляжу нормально, но вскоре терпеть мне оскорбления в духе "корова", "жиробасина" и тому подобное. Однако еда такая вкусная! В жизни есть только две вещи, ради которых стоит жить! Это вкусная еда и здоровый (более 16 часов) сон! Ничего, сколько бы я не наела, диета под названием "Приют" вернет меня в форму. Нечего беспокоиться. Уроки в паре с когтевранцами стали пыткой для меня: мелкая Прюэтт бесилась все сильнее с каждым днем. Все потому, что её братья заделались моими Путеводными звездами на постоянной основе и стабильно помогают в моих коридорных странствиях. На самом деле, несмотря на постоянную помощь Фергуса и Игнатиуса, мы не стали друзьями, общий путь зачастую проходит в молчании. Но Мюриэль не вдавалась в подробности и просто раздражалась, срывая свою злость на мне. Её мелкие пакости усложняли мою школьную жизнь. Я старалась не вестись на провокации и просто игнорировала все, но, чем больше я не реагировала, тем больше она наглела. Стыдно признавать, но я не знаю, как мирно решать подобные конфликты. Магическое сообщество со своей иерархией ставят меня в невыгодное положение. Хорошо иметь в защитниках Темного Лорда, пускай и не состоявшегося. Пока несостоявшегося. Однажды эта "рыжая отрыжка тролля" заперла меня в кладовой класса Зельеварения. Мерлин, как хорошо, что я знаю очищающие чары, а то наутро здесь образовалась бы мерзкая картина... Прежде, чем я придумала, как отомстить, Том сделал это за меня. Грустно только, что никто не рассказывает мне, что именно он сделал. Том молчит. Пожиратели молчат. Мюриэль вообще обходит меня десятой дорогой. Никто ничего не знает. Никто ничего не говорит. Никто ничего не видел. Ничего не было. Но один Темный Лорд слишком доволен жизнью. Эх, Том, мог бы и поделиться секретом, жалко, что ли? Однажды вечерком я искала в Библиотеке информацию про "Быргык тоже ягода, и она растет в тени книжных полок", тот пароль надолго засел в моей голове. Сколько бы я не искала, ничего не находила. Нет такой ягоды. Или так, или я смотрю не те справочники. Если меня ещё раз вызовут к директору, я просто спрошу у него про таинственный Быргык. Н-да, меня интересуют странные вещи. Недавно я потратила много времени на то, чтобы нарисовать печать. В мире кошмаров я только то и делала, что пыталась освоить защитные барьеры, это было уныло. Так уныло, что иногда Аршаван выводил меня проветриться. У него была отличная коллекция "Лучших кошмаров". Прогулка по болезненным воспоминаниям других людей это что-то вроде развлечения, во всяком случае, Арши искренне верит в это. В отличие от недобожка, мне подобные мероприятия удовольствия не доставляли, но иногда выходило познавательно. Как-то раз я увидела магическую печать, и её красота стала моей отрадой. Она была очень сложной и замысловатой, но какая же она классная, особенно с подсветкой. По возвращению я постоянно пыталась ее нарисовать. Черточка за черточкой, что-то да выходило, но не то. Потом я психанула и приостановила свой личный учебный план. Засев в комнате, я долго пыталась нарисовать печать и... все-таки нарисовала! Это было оно! Да! Хоть в рамочку ставь и на стенку вешай! Точно такое же, как и в воспоминании! Почему-то если задаваться бесполезными целями, то по их достижению чувствуешь невероятный душевный подъём. Во всяком случае у меня так. Я понимаю, что печать скорее всего какая-то вредоносная, но что поделать, если она мне так нравится? Теперь имея точный рисунок, я смогу найти её в книгах, или попытаться это сделать. Теряюсь в том, откуда начать поиски? История, призывы, еще что-нибудь? Хоть какое-то благоразумие у меня все-таки имеется. Так-то мой рисунок возможно из раздела темной магии, предположительно утерянной темной магии. Потому этот шедевр я рисовала в своей зачарованной тетрадочке. С одной стороны, я очень продуктивно провела время после своего возвращения, с другой не-а. Меня интересовали: магические континенты; переходы с мира простецов в магический; гильдии; вымершие языки; способы магического перемещения, вроде общественного транспорта волшебников; профессии; есть ли монополия на сладости; места силы; обряды; быргыки, и другие загадочные вещи с паролей директора (задолбав призраков я смогла получить список уже использованных паролей к кабинету директора); мода; косметика; почему некоторые волшебники такие стремные — и еще много разных вопросов заставляли меня торчать в библиотеке. Долго, очень долго. Так я отдыхала от учебы. Я нашла ответы далеко не на все вопросы, но вот пароли директора были моими любимыми кроссвордами. Весело, забавно, странно. "Клыкастый кот не боится беззубой собаки", "В полночь нужно закрывать только один глаз", "Табуретка бьет сильнее тумбочки", "Авалон открыт для фей", "После восьми поверните налево, там стоит грифон". В общем, нравились мне директорские эти пароли. Что же, до каникул остался один день и я собираюсь отдохнуть! Мои дражайшие сокурсники заняты сборами домой. А я хоть и не собиралась уезжать, но мне любопытно наблюдать за Эйлин. Зачем она собирает все свои вещи в сундук? Все равно у неё дома есть шмотки, или она так любит школьную форму? Почти все наши брали только учебники и какие-то дорогие душе мелочи. Свои сундуки все оставляли в комнатах, но моя соседка решила отличиться. Может что-то случилось? — Хватит пялиться, меня это нервирует. — Я просто смотрю, нельзя? — Да, нельзя. — Почему? — Меня это нервирует. — Почему? — Потому что нервирует. — Почему нервирует? — Ты издеваешься? — Немного. — Я собираю вещи, потому что могу не вернуться в школу, — с этими словами Эйлин захлопнула сундук и села на него сверху. — Чего так? — вроде она училась в Хоге больше одного года, нет? — Семейные дела, — ну да, с чего бы ей отвечать, мы же не близкие подруги. — Все так серьезно, что ты бросаешь школу? — Я не бросаю школу! Я просто не знаю, смогу ли вернуться. — Это все так загадочно. — Нет, это довольно обычно, многие девушки переходят на домашнее обучение еще до пятого курса. — Мм? — Ну знаешь, помолвки там, все-такое. — Разве помолвка препятствует обучению в школе? — Бывает, что родственники со стороны жениха выступают против этого. — И сторона невесты так легко их поддерживает? — Да, ведь никого не интересует мнение невесты. — Это грустно, но я думаю, ты вернешься в школу и все будет хорошо. Эйлин слабо улыбнулась и снова повторила, что не уверена в этом. — Просто скажи родителям, что хочешь закончить Хогвартс в замке, у тебя здесь друзья. Даже если родители строгие, они все равно могут встать на твою сторону. — Ты ничего не знаешь о моей семье, но… спасибо. Кроме тебя никто меня не поддержал. — Всегда пожалуйста. Ладно, я пойду, у меня дела. Ей сейчас лучше побыть одной. Наверное, это очень грустно. Постоянно забываю, что нравы магического мира отличаются от привычных мне. Где это видано, чтобы одиннадцатилетняя девочка из-за какой-то помолвки, опять же в одиннадцать, не могла ходить в школу. Печально это. Может поэтому в каноне она и ухватилась за Снейпа, убегая от навязанной судьбы. Выйдя из комнаты я немного растерялась, не зная куда пойти, на самом деле выбор невелик. Потупив немного у двери, я решительно направилась в сторону гостиной Пуффендуя. Это очень опасная дорога, нужно старательно обходить кухню стороной, ибо соблазн слишком велик. Но свою цель я нашла раньше, чем дошла до гостиной барсуков. — Рубина! — Ада? Ада! И вот мы бежим к друг другу на встречу, как в каких-то мелодрамах. Не хватает только розового фона и душещипательной музыки. — Ааада, мы не увидимся так доооолго, я буду скучать! О, розовые сопли. Хнык. Мне вас так не хватало в жизни. — Я тоже буду скучать, но ничего, это же не навсегда. — И все равно, мы так долго не увидимся! Я пришлю тебе подарок на Рождество! — Тогда я тоже пришлю тебе подарок, самую красивую веточку с Запретного Леса! — Можешь просто подписать открытку. — Куда идешь? — Смотреть на костер во дворе! Старшекурсники будут рассказывать истории! — Манипулируя огнем? — Да! Должно быть очень красиво! — Вперед! Во дворе собралась небольшая толпа, могло быть и больше, но все заняты сборами, так что мы сможем понаблюдать за красотой с удобных мест. Мы пришли как раз вовремя. Огонь поменял цвет, старшекурсники с пафосом облетели костер на метлах, один из них остановился над ним и начал свой рассказ: *Жил-был на свете чародей — молодой, богатый, талантливый. Заметил он, что его друзья, когда влюбляются, сразу глупеют — начинают чудить, хорохорятся, теряют аппетит и вообще ведут себя несолидно... Огонь постоянно менялся, показывая образы чародея и его друзей, как они гуляют и смеются над чем-то с совершенно глупыми лицами, казалось, пламя смеется вместе со своими героями. Молодой чародей решил, что с ним такого не случится, и обратился к Темным искусствам, чтобы стать неуязвимым для любви. Вдруг огонь на мгновение исчез, но появился вновь с другими образами: Родные, не зная его тайны, посмеивались над холодным и надменным юношей: – Все переменится, когда его очарует какая-нибудь красавица! Шло время, но молодой чародей оставался ко всем равнодушным. Его высокомерие поначалу привлекало девушек, многие пускались на всевозможные уловки, лишь бы ему понравиться, но ни одна так и не смогла завоевать его сердце. Чародей торжествовал и радовался собственной предусмотрительности. В костре один эпизод сменялся другим, не давая своим зрителям отвести взгляд. Но вот и первая "свежесть" юности ушла, ровесники чародея один за другим женились, у них появились дети. Глядя на молодых родителей, чародей только посмеивался: – Должно быть, их сердца усохли и сморщились, изнуренные требованиями вечно хнычущего потомства! И нахваливал самого себя за мудрый выбор. В этот момент все остальные люди с заднего плана исчезли и осталось только самодовольное лицо чародея, а его улыбка переросла в оскал: Пришло время отцу и матери чародея умереть. Сын не оплакивал стариков, наоборот — считал их кончину благом. Оставшись единоличным хозяином замка, он поместил величайшее свое сокровище в самое глубокое подземелье и зажил без забот. Целая толпа слуг трудилась без устали ради его удобства. Пролетали годы, чародей оставался все также самолюбив и доволен жизнью. Чародей не сомневался, что все завидуют его роскошной и спокойной одинокой жизни. Велика же была его злоба, когда он однажды нечаянно услышал, как двое лакеев болтали о своем хозяине. Один из них жалел чародея, что хоть тот богат и могуществен, его никто не любит. Второй стал насмехаться над ним — если, мол, у человека столько золота и роскошный замок в придачу, не хуже королевского дворца, отчего же он не может найти себе жену? Разговоры слуг жестоко ранили гордость чародея. Он развернулся и ушел незамеченным. Он тут же решил непременно жениться, и не на ком-нибудь, а на самой лучшей девушке. Пусть она будет ослепительно красива, чтобы ни один мужчина не мог перед ней устоять, пусть происходит из семьи чистокровных волшебников, чтобы у них родились магически одаренные дети, и богатством пусть будет равна ему, чтобы жизнь его осталась такой же роскошной, какой была до женитьбы. И за пятьдесят лет не найдешь подобной! Но случилось так, что на другой же день именно такая девушка приехала погостить к родным, что жили по соседству. Огонь вспыхнул, показывая своим зрителям самую обворожительную волшебницу на свете: Она была искусной волшебницей, и золота у нее было немало. При виде ее несравненной красоты у всякого трепетало сердце — у всякого, кроме одного. Сердце чародея ровным счетом ничего не чувствовало. Однако она была той, которую он искал, и потому он стал за ней ухаживать. Видя, как изменился чародей, все диву давались и говорили девушке, что она победила там, где сотни красавиц потерпели поражение. А девушку любезности чародея и привлекали, и отталкивали. От пылких его комплиментов и заверений в любви веяло холодом. Никогда еще ей не встречался такой странный и угрюмый волшебник. Но родственники заявили, что лучшей партии не сыскать, и охотно приняли приглашение на пир, который чародей устроил в честь девушки. На столах стояла золотая и серебряная посуда, подавали самые изысканные вина и самое роскошное угощение. Менестрели играли на лютнях с шелковыми струнами и пели о любви, которой их хозяин никогда не испытывал. Девушка сидела на троне рядом с чародеем, а тот нашептывал ей разные нежности, которые вычитал у поэтов, сам не понимая их истинного смысла. Девушка слушала в растерянности и в конце концов сказала: – То, что ты говоришь, прекрасно, и я была бы очень рада твоему вниманию, если бы только могла поверить, что у тебя действительно есть сердце! Чародей, улыбнувшись, ответил, что на этот счет она может быть совершенно спокойна, и повел ее в самое глубокое подземелье, где хранилось его величайшее сокровище. Здесь, в зачарованном хрустальном ларце, было заперто живое сердце чародея. В пламени одиноко билось сердце чародея: Давным-давно утратив связь с глазами, ушами и пальцами, это сердце не могло поддаться очарованию красоты, дивного голоса или шелковистой кожи. Увидев его, девушка ужаснулась, потому что за долгие годы сердце чародея сморщилось и обросло длинной черной шерстью. — Ах, что ты наделал! — воскликнула она. — Скорее верни его на прежнее место, умоляю тебя! Поняв, что ничем другим ее не успокоишь, чародей взмахнул волшебной палочкой, отпер хрустальный ларец, рассек свою грудь и вложил на место мохнатое сердце. — Теперь ты исцелился и сможешь познать настоящую любовь! — сказала девушка и обняла волшебника. Прикосновение ее нежных белых рук, звук ее дыхания, аромат ее тяжелых золотых кос пронзили проснувшееся сердце чародея, но за время изгнания оно одичало, ослепло во тьме, исказилось и оголодало. Гости на пиру заметили, что хозяин замка и девушка куда-то пропали. Поначалу это никого не встревожило, но прошло несколько часов, и в конце концов решили обыскать замок. Долго они искали, но ни девушки, ни хозяина нигде не было. Наконец гости нашли вход в подземелье. Там всех ждало ужасное зрелище. У костра стало холодно, пламя поменяло цвет и вот все видят: Девушка лежала на полу бездыханная. В груди у нее зияла открытая рана, а рядом корчился безумный чародей. В окровавленной руке он держал алое сердце, облизывал и гладил его, и клялся обменять на свое собственное. В другой руке чародей сжимал волшебную палочку и старался с ее помощью вынуть из своей груди иссохшее, сморщенное мохнатое сердце. Но уродливое сердце было сильнее его, оно отказывалось расстаться с телом чародея и вернуться в ненавистную гробницу, где так долго было заперто. На глазах у перепуганных гостей хозяин замка отбросил прочь волшебную палочку, выхватил серебряный кинжал и, поклявшись, что никогда не подчинится собственному сердцу, вырезал его у себя из груди. Всего на одно мгновение чародей поднялся на колени, сжимая в каждой руке по сердцу, а потом рухнул на тело девушки и умер. Пламя колыхнулось и погасло. Зрители сидели в молчании, а потом взорвались бурными овациями. Старшекурсники, что организовали представление, спустились с мётел и поклонились, принимая похвалу. И никто не услышал тихий голос: — Я думала будет как-то пооптимистичнее. С последним днем нас!