Плыть по течению?

Вчера, сегодня, позавчера, когда? Когда вообще хоть что-то было. Что такое время? И кто, что, что я сейчас? Что я вообще должен теперь делать? Я бессилен, жалок и убог. Все во что я когда либо верил — тлен, мои надежды и мечты — пусты. Все разрушено. В мире для меня нет места, нет будущего. Симеон — мертв, это в прошлом к которому я не могу вернуться. Теперь я просто пустая тень. Ни человек, ни демон, ни дементор. Я ошибка мироздания. Беспомощный, гниющий, разваливающийся труп. Ничего не может дать мне утешения, даже эта свобода. Хах, свобода, а свобода ли это? Я не могу пошевелить рукой, я не могу поднять даже собственный взгляд. Я не иначе как в ловушке, видимо быть запертым в чертогах собственного разума мой вечный удел. Я думал моя воля несокрушима, но теперь я не знаю. Всеми силами, что у меня есть я пытаюсь обрести власть хотя бы над самим собой, но что в итоге? Я даже не чувствую себя настоящим. Однако, есть ли выбор? Мне необходимо найти хотя бы частицу себе. Кем я был, чем я был. Я хочу стать человеком, нет, я должен! Должен стать человеком или хотя бы похожим на него. Иначе… я исчезну. В голове больно крутится мысль: я не могу продолжать так. Мне нужно исправить это. И вот я стою, смотрю на свои ноги но они не мои. Они… чужие. Как будто они уже никогда не будут живыми, как будто они просто иллюзия... Мое тело — неудачная шутка. Гниет. Разлагается. Мерзко. — Почему я не умер там? Почему? — еле слышный хрип разнеся в мертвой тишине. Но да, я не живой и не мертвый, и в этом вся суть. Просто ошибка. Волна злости пьянящим жаром поднимается в душе. Я утратил даже шанс на достойную смерть. Почему я? Почему всегда я? Что же было в моих предыдущих воплощениях, что теперь приходится нести такой крест? Какой грех я совершил, чтобы моя судьба была такой? Мать умерла когда я был мал, мачеха принесла меня в жертву, падший бог решил избрал свои верным последователем рабом и палачом по совместительству. Почему я должен испытывать эти муки и ощущать, как постепенно теряю контроль над собой? Это… отвратительно. И, несмотря на весь ужас ситуации, каждый момент, каждый жест и каждый вдох — радует меня. Я чувствую это, я ощущаю даже простое движение воздуха, который касается моей кожи. Это так странно. В мире кошмаров я не смел даже мечтать о том чтобы ощущать и осязать. Ветерок, мой маленький маятник реальности. Я не знаю, что делать. — Переживания не имеют значения, — говорю себе. — Ты больше не человек, — но как бы я ни пытался, не могу избавиться от иррациональной радости. — Я проклят, — мое лучшее утверждение, мой запрет на любые крохи надежды. Но что за дивный ветерок разжигает во мне желание жить? Меня это пугает. Мой запрет трещит по швам. Я ужасно зол, какая непозволительная роскошь. Пред вами мстительный душ! Мои дела на земле еще не завершены. Первые дни возращенного в мир живых проходили не очень... Поговорим об Азкабане, так ли хороша местная охрана? Особенно если вспомнить, что меня сожрал их сбежавший дементор? Что ж, это и предстоит узнать. Но моя жизненная сила покидает это тщетное подобие тела с каждым вздохом. Чем дольше я тюрьме, тем все ближе она к званию моей могилы. Моих хобби и по совместительству упражнением на моторику стало писательство. В основном кровью (точнее чем-то отдалённо напоминающим ее) по полу подземелья. В один из моих тоскливых дней в входе обхода какой-то смотритель обронил клочок бумаги, что долетел аж до моих чудесных владений, прямиком в мои чарующие ручонки. И поддавшись порыву вдохновения я написал послание сестре. Маленькое обещание. Я хранил его в недрах балахона. Ближе к сердцу. Но в одну из ночей, письмо пропало, и это было мне знаком, пора. Пора уходить. Прежде, чем Азкабан убьет меня навсегда. Но не стоит обманываться — я не готов к побегу прямо сейчас. Пришлось коротать время изучая не только полы, но и воздух, магию, все, что проникало в доступное мне пространство. Не смотря на весь энтузиазм, мой путь побега оставался неочевидным. Азкабан был не просто зданием. Это была целая система. И система тщательно защищена. Мое тело, этот бесполезный балласт, воспринимало это место как… пространство для манипуляций, но и оковами одновременно. Вся магия, что есть вокруг безоговорочно мертва, как и я. Каждый камень здесь знал, чем он был раньше, до единения с плетениями магической тюрьмы. И в этом чувствовалось родство. С каждым днем и даже часом шансы на успех утекали, как песок, но надежда умирает последней. Какой-то странный барьер удерживал меня здесь, само мое существо, и это непреодолимая преграда. Однако, настало полнолуние. В этот момент, казалось, все вокруг меня претерпело изменения. Ах, вот он какой воздух свободы. Видимо то, что удерживает меня здесь утратило свою власть. И если бежать, то сейчас точно лучшее время. Покидающая меня жизненная сила внезапно начала возвращаться. Очевидно артефакт, что создавал "оковы", питался мной в самом прямом значение этого слова. Ох, неужели только в полнолуние спадает барьер? Доживу ли я до следующего раза? Однозначно нет. Все или ничего. Выбора нет, выбора нет, выбора нет, как и всегда впрочем... Страх, который создавали дементоры внутри холодных стен, начал растворяться. Свобода. Я иду к тебе! Я поднялся. И начал свой путь вперед, если не присматриваться, то я такой же мрачный страж этих мрачных мест, как и остальные дементоры, так что препятствий в передвижениях по коридорам не предвиделось. Мой взгляд зацепился за тень, позади меня уже образовалась целая тусовка. Да у нас тут вечеринка! Но главная вечеринка, слышится где-то выше. Дементоры, бедняжки, остались без должного контроля или, скорее, ограничения, и теперь у меня был шанс уйти, но я не одинок в этом стремлении. Смотря наружу мне открылся замечательный вид светового шоу: множество телесных патронусов бодро гуляют по всей округе, заставляя моих друзей по балахону отступить. Но я другое дело, патронус не вызывал во мне никаких чувств. Так что я спокойно прошелся мимо различных зверьков и ухватился за тонкую магическую нить. Пока я только узнаю свои новые возможности, но интуитивно знал, если возьмусь за эту нить, перенесусь в другое место. Какое? Не имею ни малейшего понятия, но вряд ли так будет такой же артефакт, что нацелится на мою энергию, так что : "Адьес Амигос". Время найти высококвалифицированный салон красоты и дать этой плоти немного лоска или клея.

***

Момент, и вот одна фигура в черном рваном балахоне исчезла. Вуди, у нас проблема, дементор снова сбежал!!! О нет-нет-нет-нет, я не готов к этому снова! Я собственными глазами видел, как один из этих гадов куда-то пропал, опять!... Мои финансы уже поют романсы, еще один штраф и это уже я должен платить начальству за свою работу, а не наоборот! Еще до того, как эта пропажа натворит делов я уволюсь! Я Уволюсь! Клянусь! Магией клянусь, я ухожу! Займусь садоводством, нет ничего лучше бодрящего крика мандрагоры по утрам! Грустный охранник застыл и поник Он больше не может, не хочет так жить Сбросит он мрачной работы груз Время найти вдохновение муз Больше не станет он штрафы платить И неустойку начальство сможет простить В света патронусов видит он миг Прощайте коллеги, я волю постиг

***

Тем временем в одной британской деревушке милейшая бабушка сидела за столом на открытой террасе, медленно попивая кофеек. Взор старушки устремился на прекрасную полную луну, а дымок от еще горячего напитка хорошо дополнял пейзаж. Вестра, а именно так зовут эту милейшую женщину уже больше сорока лет гложет бессонница. И разумеется кофе не играет в этом никакой роли. Павда же? Бабушка Вестра и её пятеро попугаев уютно устроились на просторной террасе освещенной светом яркой луны. Замечательная ночь чтобы уйти из жизни. Стоп, что? В безмятежности ночи, в глухой деревушке, внезапно раздался громкий, резкий, пронзительный крик, а после грохот свалившегося тела эхом прошелся вокруг, несколько попугаев хлопнули крыльями и в ужасе упорхнули прочь. А один недодементор крайне неудачно переместился в пространстве и своим ужасающим внешним видом так шокировал старушку, что сердце ее не выдержало и остановилось навсегда. Симеон, а это был именно он, в очередной раз выругался о своей удаче и великолепном начале земной жизни. — Я проклят, — прохрипел Симеон и склонился над старушкой в молитве, хоть он уже давно не верил в добрых богов, но желал умершей всего наилучшего в посмертия. Ледяное дыхание Смерти почувствовалось у него за спиной и он ощутил как душа бабульки уходит вслед за костлявой. Очередная встреча, и снова он не главный герой. Какая жалость. После ухода души в мир иной Симеон увидел над телом старушки нить и дернул за нее, тело исчезло, а остаток жизненных сил несчастной влился в его тело. Симеон горестно хмыкнул, кажется он узнал каким образом он может вернуть себе силы. И вернуть себе плоть. Какая же отвратительная карма. Симеон никогда не желал быть палачом, но судьба снова подкидывает ему эту роль. Тень в балахоне вздохнула и все растения на террасе незамедлительно завяли, а существо ощутило легкий прилив сил. Что ж, видимо не обязательно убивать именно людей. Балахонистый месье мягко поплыл по воздуху внутрь дома, после такого дня самое время отдохнуть. И как же интересно поспать на кровати, этот волнующий опыт был в жизни так давно, что сейчас в памяти отражается не более чем странный сон.

***

В гостиной Слизерина была потрясающая, умиротворяющая атмосфера. Уютный вечер, небольшие компании учеников расселись в разных частях гостиной увлеченный разговорами, каждая компания была занята лишь собой. Никто не мешал и не выделялся, а в том году такое случалось не часто. Благо Мисс Драгон или уже не Драгон пока уверена отсутствует. Тем интереснее было компании первокурсников Слизерена пообщаться с Томом Реддлом, одним из самых харизматичных и влиятельных людей на первом курсе. Молодой человек завоевал доверие и расположение всего курса, даже старших товарищей, но вопрос его дружбы с сомнительными личностями оставался открытым. Том Реддл сидел в кругу своих приспешников, в обществе именуемые друзьями, они увлеченно обсуждали книги и охотно, даже слегка горделиво рассказывали о сферах влияния своих семей. Том сидел и плавно уводил разговор от вопросов, но которые не желал отвечать и привлекал внимание к другим темам. Но некоторые люди бывают особенно настойчивыми. К компании мальчишек неспешной походкой подошла неофициальная королева первого курса Гертруда Бёрк и её немногочисленная свита. Гертруда грациозно присела на подлокотник дивана и устремила взгляд в сторону Тома: — Добрый вечер, господа! Можем ли мы присоединиться к вашему разговору? Мы так редко собираемся курсом, боюсь, это не в духе нашего величественного факультета, — Том не был сильно уж рад этой компании, но и причин отказывать не было, тем более остальные парни явно были за. — Ну что вы, мисс Бёрк, мы всегда рады вашей компании и ваших спутниц и здесь еще хватает свободным мест. Гертруда пересела на единственное свободное кресло, а две её подружки втиснулись на диван. — О чем ведете беседу? — спросила она, обводя взглядом всех присутствующих. — Просто обсуждаем последние прочитанные книги, — ответ её Пьюси, а Лейла хихикнула, — Что смешного? — Тут же спросил ее Пьюси. — Ничего такого, простите, просто представила на минутку как вы все обсуждаете романы и это была такая глупая картина, что я не сдержалась, — ответила Лейла, и тут же поспешно добавила, — Конечно, я знаю что вы обсуждали книги другого характера. — Нет ничего дурного в обсуждении романов, мисс Нотт, но вы абсолютно правы. Мы — будущее страны, конечно наши интересы не могут быть так поверхностны, — ответил ей Орион Блэк, который после множества партий в шахматы проникся к Реддлу уважением и все еще желал взять реванш и одержать фееричную победу. — Вы совершенно правы, мистер Блэк, но зачем так остро реагировать на шутки? — перехватив инициативу разговора, сказала Гертруда, а после перевела взгляд на Тома и добавила, — правда же? С легкой, почти ленивой улыбкой, Том повернулся к ней и ответил: — Леди, шутки — это как заклинания, если их плохо рассчитать они бьют по тому, кто их творит, — он сделал небольшую паузу, и Лейла неловко покраснела от своего хихиканья. — Но раз уж речь зашла о романах.. Мисс Нотт, вы правда думаете, что мы тут обсуждаем любовные истории? — Нет, конечно нет. — Давайте не будем делать атмосферу слишком серьезной, — вмешался в разговор Пьюси. — Даже в таком чтиве могут быть занятные.. "стратегии", — мальчишки слегка посмеялись, а Лейла смущенно поправила волосы. Гетруда с недовольством почувствовала, как разговор утекает из-под её контроля и решила вернуть себе первенство: — Мистер Пьюси прав, стратегии – наше все, — сказала она и улыбнулась всем присутствующим. — Но, знаешь, Реддл, я тут подумала.. ты тратишь много времени на кое-кого, как бы выразится.. не совсем вписывающегося в успешные стратегии. Гертруда делает паузу, её взгляд скользит по лицам в поисках одобрения, и, находя его, она продолжила: — Я про твою... подругу. Она даже не в школе, но о ней до сих пор говорят. Не боишься, что её репутация потянет тебя вниз? — Репутация, она как тень — зависит от того, как стоять под светом, — Том сидя на кресле поддался вперед, а его голос стал чуть тише, — я вижу то, что вы не замечаете. Потенциал. А что до слухов, то они как романы, быстро развлекают, но также быстро и забываются. Но вы ведь и сама мастерица слухов, лучшая в своем деле, разве не так? Гертруда лишь улыбнулась: — О, Реддл, я всего лишь интересуюсь, заметь, ради тебя, конечно. Не каждый стал бы тратить время на эту, почти что грязновкровку. Лейла хихикнула, Пьюси ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуаций, казалось это безоговорочная победа Бёрк. Но тут, Орион Блэк, почти с театральным энтузиазмом ворвался в разговор, манерно раскинув руки в стороны. — Эй, мисс, ты бы поаккуратнее с выражениями! Ада — не грязнокровка, и хватит повторять эти глупые сплетни, — он встал и выпрямился, в его глазах сверкнул огонек озорства, и голосом полным энергии Орион продолжил свою речь. — Она теперь Адара Пембрук, между прочим, и, как ты знаешь, репутация этого рода не вызывает сомнений. Или ты думаешь, моя мать стала бы крёстной кому попало? Блэк подмигивает, но его тон все еще остается серьезным. Он зыркнул на Гертруду, словно вызывая её на спор. Мисс Бёрк моргнула, слегка сбитая с толку. Она не ожидала, что Орион так резко вмешается, еще и упоминание рода Пембрук заставили её замяться. Лейла перестала смеяться, а Пьюси с любопытством посмотрел на Ориона ожидая продолжения шоу. Остальные переглянулись, понимая, что разговор принял неожиданный поворот. — Ну Ада, Адара, Шмадара, какая разница? Она вечно все портит. И, Том, точнее, Реддл, Ты же звезда первого курса, разве тебе не следуют быть аккуратнее? — Мисс Бёрк, ваша забота о моей репутации почти.. трогательна. Я правда благодарен, спасибо, — Том встал и подошел к Гертруде слегка наклоняясь. — Но репутация — это не то, о чем шепчутся в коридорах, это намного большее. Орион снова перевел внимание на себя, громко хлопнув по подлокотнику дивана: — Я впервые оказываюсь в самом центре зарождения слухов и это невероятно волнительно, но давайте оставим этот неожиданный клуб "Молодая сплетница" и вернемся к чему-то более стоящему, — Блэк повернул голову назад, замечая как старшекурсники играют в шахматы, и сказал, обращаясь к остальным, — Как насчет поговорить о шахматах? Я уверен, что обыграю каждого здесь, — он встретился взглядом с Томом и добавил,— может почти всех! Но если вы не уверены в своей турнирной сноровке, можем пообсуждать стратегии, только давайте без "романтических", — закончил он мысль и кивнул Лейле, снова смущая девушку. Пьюси подхватывает тему, и вот все уже живо обсуждают шахматы, а Гертруде остается сидеть с натянутой улыбкой, находясь в легком раздражении от проигрыша в словесных дебатах. Хотя дебаты, это, конечно, громко сказано. Через два дня Ада, или уже Адара Пембрук вернулась в школу, отчаянно недоумевая откуда растут ноги всем этим слухах о ней, и почему это приобрело такой масштаб, стоило ей только перепустить порог Хогвартса.