От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище

      Снег кружился хлопьями, искрясь и придавая волшебства морозному утру. Вдали, у самого края земли, синевато-фиолетовым цветом занимался рассвет, неспешно и лениво отгоняя ночную тьму. Принц Джей положил руки на плечи младшего брата, слегка притянул его к себе и закутал от холода полами своего тяжелого мехового плаща. Он не замечал, как сильно сжимал пальцами его шубу, но чутко улавливал, как брат дрожал. Леррой рос слабым и чахлым ребенком, слишком часто и сильно болел. В свои семь он был чересчур невысок, а если избавить ото всех этих бесконечных слоев одежды и густых мехов, стало бы видно, что он необычайно худой, а сквозь тонкую кожу просвечиваются синеватые вены и выпирают острые кости. Ему совсем не следовало выходить в мороз на улицу, но в последнее время для Лерроя это превратилось в ритуал, как и для Джея.       Братья молчали, глядя вниз с дозорной башни. Даже отсюда на снегу были отлично различимы пятна крови и темные неподвижные фигуры павших воинов. Но еще отчетливее — яркие и пестрые, непривычные для местных южные знамена и вражеский лагерь, раскинувшийся, кажется, до самого горизонта. Все это стало ночным кошмаром, вдруг ожившим и не покидающим даже днем. Не приходилось произносить вслух очевидных вещей. И так понятно — битва проиграна, крепость пала, а им грозит из господ превратиться в пленников. Джей чувствовал, как дрожь в плечах у брата нарастает, и упрямо убеждал себя, что Леррой попросту замерз. Вовсе не страх колотит его, а холод. Он безрассудно пытался приписать семилетке храбрость воина, которой и сам не обладал.       Тяжелые и быстрые шаги, донесшиеся до них с лестницы, заставили Джея очнуться от отчаянного оцепенения. На мгновение это состояние показалось короткой смертью, когда они с братом обратились ледяными статуями. И он готов был согласиться — так даже лучше, чем то, что они имели в реальности. Малодушно хотелось проснуться в теплой постели, погладить пальцами мягкие густые меха и со вздохом облегчения осознать, что события последних дней — все-таки дурной сон.       Мимолетный панический страх не проявился на лице Джея, но холодной волной прокатился вдоль позвоночника и ударил по затылку. К счастью, к ним поднялся не один из южан, чтобы схватить или сбросить с башни.       — Джей! Хорошо, что вы оба здесь! — Грэйв решительно подошел к братьям и резко сплюнул под ноги скопившуюся во рту кровь. Это был крупный альфа, напоминающий медведя, с поседевшей бородой и свежей жуткой раной, рассекающей половину лица. Из нее сочилась темная, почти черная кровь и густыми каплями падала на меховой воротник. Леррой рвано вздохнул при виде этого и спрятал лицо в плаще старшего брата. Грэйв был главой королевской стражи и одним из лучших бойцов среди северян. В левой руке он все еще сжимал меч, широкий клинок которого отнял сегодня не одну жизнь. — Вам нужно уходить. Поторопимся!       — Куда? — Джей не сдвинулся с места, только крепче прижал Лерроя. Сердце забилось чаще, тревожнее. Но показать свой испуг он не имел права. Много дней он готовил себя к худшему раскладу, который теперь случился. Нужно лишь перенести все с достоинством. Нельзя опозориться, нельзя проявить слабость. Жаль, что в действительности это сложнее, чем в воображении. Реальность вообще оказалась не столь простой и радостной, как он предполагал всего пару лет назад.       — Лучший вариант сейчас — Крепость Тысячи Воинов. Лорд Мангус вас укроет и ни за что не даст в обиду. Оттуда, в самом худшем случае, можно будет уйти дальше на Север, куда эти теплолюбивые твари точно не сунутся, — быстро ответил Грэйв и нетерпеливо взял Джея за локоть, дернул в сторону лестницы. Ни желания, ни времени на церемонии и проявление должного почтения у него не было. Давняя служба и близкая дружба с королевской семьей позволяла ему еще и не так трясти принца, если требовалось. — Ну что ты стоишь как вкопанный? У нас мало времени! Пока эти гнилые собаки рыскают по крепости, у нас есть шанс проскочить по тайным переходам.       Джей поморщился и резко вырвал локоть из захвата Грэйва, задвинул брата себе за спину, словно ограждая от опасности. Лорд Мангус — безбашенный дикарь, живущий по собственным странным законам и правилам, не признающий ничьей власти над собой после смерти короля Рейгана. Первое, что он сделает, получив в распоряжение Джея, — повяжет на обеденном столе в присутствии десятка приближенных и друзей. А после, уж конечно, не даст в обиду. Вот чего Джей точно не хотел, так это попасть к нему в руки и стать одним из многочисленных мужей и наложников, которых позволяли себе заводить эти варвары.       — С чего это ты взял, что мы собираемся убегать? — резко спросил он, вздернув подбородок и без страха глядя в глаза Грейву. Тот возвышался над ним почти на две головы, и чувствовать себя с ним на равных было проблематично.       — Из соображений здравого смысла! — эмоционально рыкнул Грэйв. Он сердито окинул мальчишку взглядом и с трудом сдержался от того, чтобы отвесить ему затрещину. Все в крепости отлично знали — Ледяной Господин не обидел их принца умом, подарил привлекательную наружность, но при этом вместо кротости и мягкости, которые несомненно украсили бы любого омегу, наделил поистине ослиным упрямством и порой непозволительной для северянина горячностью. Грэйв не сомневался — во всем виновата южная кровь его анатэ* Диаса. Не могла же она просто так взять и исчезнуть. И вот пожалуйста! — Или ты хочешь быть трофеем захватчиков? Напомнить, как они с тобой обойдутся?       — Вряд ли хуже, чем лорд Мангус, — едко ответил Джей. Он не собирался слушать красочные подробности, как захватчики разграбят город и изнасилуют омег. — Где анатэ?       — В тронном зале. Он с вами не поедет…       — Мы тоже никуда не поедем, Грэйв. Выбрось эту мысль. Я и Леррой не будем прятаться по темным углам, как трусливые крысы.       — Но ведь… они не могут… — вдруг подал голос брат. Он был совсем тихим и слабым, едва различимым после грозного рычания Грэйва и дерзких, звенящих, как ледяная сталь, выпадов Джея. — Разве по чести причинять вред королевской семье?       Грэйв прикусил язык, сам себе запрещая говорить жестокую правду, которую Леррой пока не в силах понять. Джей присел на корточки перед братом и взял его замерзшие ладони в свои, поднес ко рту и подышал, стараясь хоть немного согреть.       — Я никому не позволю причинить тебе вред, мой король. Никогда, — искренне пообещал он.

****

      Было нечто жуткое и безысходное в том, что Джею и Леррою в сопровождении Грейва пришлось пройти по коридору в тронный зал сквозь строй разгоряченных, агрессивных южан. Не укладывалось в голове, как чужаки могли заполонить родные, с детства знакомые стены, которые казались вечными и безопасными. Пару недель назад это показалось бы глупой шуткой и ничуть не встревожило бы Джея, скорее рассмешило. А вот теперь он испугался не на шутку. Вполне очевидное развитие дальнейших событий и безысходность породили в его душе темный ужас и отчаяние. Легкое, совсем не греющее обмундирование южан обагрилось кровью северных солдат. Тех, кого Джей хорошо знал, к кому был привязан и доверял. Они мертвы, а шутка превратилась в чудовищную реальность. Враги провожали их насмешливыми взглядами, грубыми перешептываниями, а порой и смехом. Но никто не пытался напасть. Значит, такого приказа не было. Пока.       Джею пришлось собрать в кулак все самообладание и выдержку. Каждый шаг давался с трудом, и только мысль, что семилетнему Леррою еще сложнее и страшнее, придавала сил. Джей — старший и должен поддержать брата, показать своим примером, как следует себя вести, а не напугать сильнее. Но негодование и трепет боролись между собой, в попытке захватить разум и тело Джея. Того и гляди — заключат мировую и нападут двумя фронтами. Он ощущал покалывание в пальцах и неестественную немоту на губах. Если раньше на его плечах лежал груз ответственности, сам по себе почти непосильный, то теперь навалилось и чувство вины. Кто, как не он, виноват в падении крепости, смерти сотен солдат и унижении, которое придется испытать всем, и в том числе — младшему брату и анатэ?       После гибели отца наследником трона был Леррой, как альфа. Но он мал, слаб и неопытен, всего лишь ребенок. Управлять целым королевством ему не по плечу. А анатэ, хоть и являлся официальным регентом, тяжело и очень болезненно переживал свою утрату — смерть супруга. Только несколько месяцев назад он стал появляться из своих покоев, чтобы принять участие в общих трапезах или приемах. Джей знал, Диас все еще не оправился полностью, он был молчаливым, никогда больше не улыбался и словно пребывал в полусонном состоянии. Ничто вокруг не интересовало его, лишь собственные тяжелые и безутешные мысли.       Куда больше поддержки эти два года Джей получал от лордов. Поначалу те пытались давить и управлять им, но скоро признали бесполезность таких действий, ругали на чем свет стоит его упрямство, но любили своего принца-омегу, и время от времени возникали разговоры, чтобы именно он принял трон короля, а не слабосильный малолетка Леррой.       Отец говорил, что правитель познается в тяжелые времена. Управлять государством, когда все хорошо, — не так уж и сложно. И вот теперь всем и каждому должно быть понятно — Джей не подходит на столь высокий и ответственный пост. Это его глупые, незрелые приказы привели к подобному раскладу. Он был недостаточно тверд и решителен, он был недостаточно альфа. Он виноват!       Анатэ сидел на своем обычном месте — по левую руку от величественного королевского трона. Всего мгновение помедлив у двери, Джей посмотрел на него и ощутил прилив сил и уверенности. Диас выглядел так, словно перед ним не чудовищные захватчики, вероломные убийцы, смертельная угроза ему и его сыновьям — а никчемные послы, которых он за свою жизнь повидал бесконечное множество.       Диас носил только черное, и единственным дозволенным в его положении украшением была корона из светлой, до зеркального блеска начищенной стали. Густые волосы цвета переспелой вишни были собраны в тугую толстую косу и переброшены через левое плечо. Человек, знакомый с местными обычаями, легко мог определить, что таким образом заплетаются только вдовцы. Однако то, что король Рейган мертв, захватчикам и так прекрасно известно. Ведь при его жизни они не решились бы напасть. А сейчас — кто их противники? Двое омег и семилетка.       Джей подавил рваный вздох, который с потрохами выдал бы и его страх, и сомнения, и отчаяние. Он повыше вздернул подбородок, стараясь повторить спокойное и величественное выражение лица анатэ. Может, Диас и боялся, но со стороны казалось, будто он скучал. Черные глаза, которые унаследовали от него и Джей и Леррой, разглядывали южан без особого интереса. Руки в перчатках сложены на животе в привычном жесте, позволяющем сохранять идеально прямую осанку.       Леррой не сел на свой трон. Он подошел к Диасу, прижался к его плечу. Лишь самые крохи отваги, оставшиеся у него, помешали ему забраться к анатэ на колени и спрятать лицо в густых богатых мехах. Леррой очень старался храбриться, но едва не плакал. Он до жути боялся южан, каждого из них. И особенно — главнокомандующего, который стоял сейчас напротив: с окровавленным мечом, с явной жаждой жестокости и убийств, застывшей на насмешливом лице. Страшно подумать, скольких верных и хороших солдат этот демон убил сегодня, и что собирается сделать с ними.       Джей не стал одергивать брата, говорить ему занять положенное место и вести себя пристойно. Он сделал вид, будто все в порядке. Леррой — король, где хочет, там и стоит. А свои усмешки пусть южане засунут поглубже в задницы. Посмотрел бы Джей на них, окажись эти храбрецы в том же положении. К тому же, брат выглядел жалко и нелепо, крохотный, едва заметный на величественном троне их покойного отца. Джей неторопливо опустился в кресло справа от трона и лишь мельком посмотрел на главнокомандующего. Тот вызывал в нем не меньше ужаса, чем в младшем брате. Жестокий образ был к тому же подпитан множеством кошмарных слухов и пересудов, которых за последние недели принц наслушался вдоволь.       Джей пробежался взглядом по другим южанам. Трое воинов и пара советников. Судя по всему, у них все же были условия для более или менее мирного завершения. Мирного… Джей крепче сцепил зубы, размышляя над тем, что не в их положении отказываться, что бы им сейчас ни предложили. Стоит проявить норов и попытки к сопротивлению — и их попросту убьют. Лерроя сразу, а его и анатэ сперва бросят на потеху солдатам. Представить в таком виде Диаса казалось еще страшнее, чем самого себя.       — Ваша милость, — спокойно, без малейшей издевки проговорил один из южных советников и слегка кивнул, заменяя этим поклон. И впрямь, не кланяться же победителю парочке омег или альфе-малышу, пугливо прижавшемуся к своему анатэ. — Перед вами главнокомандующий армией Южного королевства — Штефан Непобежденный, — он почтенно указал на демона, который даже не думал скрывать самодовольной, плотоядной улыбки. По его лицу было заметно, что без причины он не может просто расправиться с королевской семьей. Но вот если они начнут сопротивляться и бунтовать… И главнокомандующий нетерпеливо ждал, когда же они дадут ему повод… — Ваша крепость захвачена. Ваша армия разбита. И наши люди готовы пойти еще дальше, — коротко обрисовал ситуацию советник.       «Чудовище», — с ненавистью подумал Джей, украдкой рассматривая главнокомандующего и едва сдерживаясь от того, чтобы поморщиться с отвращением. Он не мог сейчас ясно оценить его внешность. Весь образ представлял собой опасность и жестокость, а было ли у изверга лицо — не имело никакого значения, пока он держал в руке меч, которым мог перерубить Лерроя напополам.       — Уверен, всем нам не интересны эти церемонии, Томаш, — холодно и тихо проговорил Диас. Он знал советника лично еще с тех пор, когда Рейган был жив, а Томаш служил не Штефану, а адмиралу Эммериху Яростному, и обращался к нему просто и легко, словно речь шла не о захвате крепости и не о их жизнях. В выговоре анатэ сохранился южный акцент, который так любил отец, но сейчас он стал чуть более явным, чем обычно, будто Диас собирался заговорить на южном диалекте. — Что мешает нам сразу перейти к делу? — он легко погладил Лерроя по спине и мягко улыбнулся ему.       Джей был благодарен анатэ, что тот взял на себя ответственность вести переговоры, а не предоставил это ему. Джей не сомневался, стоит только заговорить — голос станет срываться на шипение, проявить в речи должного смирения и покорности он не сможет, позволит себе опасные дерзости и грубые высказывания, которые, возможно, будут стоить им всем жизни.       Диас же даже в сложившихся обстоятельствах сохранял достоинство и оставался королем. Он не был волен выбирать тему для беседы, но мог по крайней мере управлять тем, как она станет протекать. Джей хотел быть таким же стойким и уравновешенным, как анатэ. Но в данный момент единственное, почему он не вскакивал с места и не начинал кричать и обвинять южан и проклинать их на чем свет стоит, было присутствие Диаса и Лерроя.       Томаш лишь коротко кивнул и без паузы продолжил:       — Его Величество Король Юга Эстаапен Великий милостив. Он согласен не уничтожать ваш народ и не разграблять королевство. Более того, он готов сохранить жизни и достоинство вам, — он выделил тоном «вам», рассчитывая, что все поймут значение. — Но, разумеется, взамен он требует полную покорность, признание его владычества и смену власти, — Томаш сделал паузу, позволяя принять и осмыслить сказанное.       Джей покосился на анатэ, желая понять, что он сейчас чувствует, и как ему самому себя вести. Сохранять самообладание становилось сложнее. Он не понимал, о каком достоинстве может идти речь при таких условиях. Диас не повел и бровью, так же спокойно глядя на южан и слегка поглаживая Лерроя по спине.       — В качестве гарантий Его Величество предлагает провести брачную церемонию, — продолжил Томаш. — В королевской семье нет настолько юных омег для принца Лерроя, чтобы можно было сохранить вашу семью вместе, здесь. Но если вы примете эти условия, то мы предоставим принцу Джею достойную жизнь на нашем доброжелательном Юге.       Джей прикрыл глаза и постарался успокоить сердцебиение. Ноготь на указательном пальце правой руки сломался о жесткий подлокотник. Нельзя сказать, что такое предложение стало неожиданностью. Скорее, он ждал его с тех пор, как понял, что южане готовы выдвинуть условия. Никакой романтики в этом, разумеется, и близко не было. Только политический расчет. Для Диаса и его сыновей это означало жизнь, а южан лишало необходимости тащиться дальше вглубь Севера, захватывая крепости с боем одну за другой. Убийство королевской семьи ничего им не даст, кроме ожесточения народа. Гордые северяне точно не признают владычества захватчиков и будут бороться до последнего солдата, способного держать оружие. Если же принц выйдет за южанина — все чин по чину. И произошедшее — не завоевание вовсе, а слияние.       — По древним северным законам принц Джей не может выйти замуж за альфу ниже себя по положению, — сердито проворчал Грэйв, хотя его вообще никто не спрашивал. Но старый вояка категорически не одобрял такой расклад. Как же так? Отдать Джея этим варварам? Одного отпустить на Юг? Доброжелательный он, как же! Рассчитывать на то, что к мальчишке там будут относиться подобающе, не приходилось. Хорошо, если не станут насиловать и держать взаперти целыми днями.       — Нам это известно, — просто кивнул Томаш.       — Насколько я знаю, единственный брат короля Эстаапена, оставшийся на данный момент в живых, это… Штефан Непобежденный, — проговорил Диас и перевел взгляд, впервые излучающий какую-то эмоцию, на главнокомандующего.

________________________________________________________________________________________

Анатэ* — родитель-омега.