Куда приводят мечты

      Итак, я достигла своей главной мечты в своей жизни и теперь наслаждалась плодами долгого пути. Генуя нравилась мне, я могла часами гулять по узким улочкам, сидеть на площади Феррари, гулять по набережной или наоборот немного выезжать за пределы города, поднимаясь в горы. Но удавалось мне это крайне редко. Начался летний сезон, и я пропадала в море подолгу. Мне нравилась наша красивая, как дельфин рассекающая волны яхта, да и с экипажем я неплохо сработалась. Конечно, не всё было так идеально. Для этой яхты было заявлено 11 членов экипажа, а нас было всего 7. Поэтому работы было много и очень много. Естественно большую часть времени я проводила за баром, но я часто убегала помогать на кухню и если успевала, то сама ходила к гостям, принимая заказы. Я не боялась работы, ведь у меня была хорошая закалка — мои первые яхты, на которых я хоть и работала гидом-переводчиком, но зачастую становилась настоящим членом экипажа, вкалывая не меньше ребят-моряков. И всё-таки даже при такой нагрузке я всегда успевала выйти на борт с чашкой кофе, вдохнуть полной грудью свежий воздух и насладиться видом морских просторов. Я уже давно не представляла своей жизни без моря. Хотя такой образ жизни меня обрекал на одиночество. Но и с этим я давно сроднилась, для меня это стало естественно. Моей семьёй становился экипаж, всё равно большую часть времени мы проводили вместе. Поэтому давайте немного познакомимся с ребятами.       Уже знакомый вам Тьяго — это наш чиф (так мы называли помощника капитана на сленге моряков). Он был старше меня на 6 лет, но при этом чиф стал мне как отец. Строгий, замечающий все детали, он внимательно следил за нашей работой, иногда мог прикрикнуть, иногда терпеливо учил, как нужно делать. Именно он взялся за меня, когда я начала притираться к работе. Сам Тьяго был португальцем, и мне всегда нравилось, когда он пытаясь не сорваться на крик, начинал быстро говорить всевозможные ругательства на португальском. У нашего чифа была прекрасная семья, и когда я была без сил после круиза, я оставалась на яхте ночевать и часто слушала, как он по скайпу говорит с женой и дочкой. Они уже привыкли видеть главу семейства только на мониторе, потому что Тьяго был постоянным членом экипажа наряду с кэпом, остальные приходили и уходили, кто-то оставался дольше, а кто-то не дорабатывал и одного контракта. Я видела, как после видеозвонка он всегда брал свою чашку с кофе и уходил на борт, закуривая и задумчиво вглядываясь в даль. Я всегда хотела порадовать Тьяго, поэтому я иногда притаскивала из дома свою стряпню или какие-нибудь сладости из пастерии. Чиф жил на борту, и редко сходил на берег, поэтому и таким мелочам он улыбался и благодарил меня. Мы с ним могли просто поговорить о жизни, когда было время, но порой он становился жёстким и ругал даже за незначительные отступления от правил. Хотя я знала, что несколько он раз прикрывал меня перед капитаном и офисом. Так что таков был наш Тьяго.       Капитаном нашей гордой яхты был голландец по имени Эмерик. Это был настоящий морской волк. Кэп был неразговорчив и суров, по его лицу было не угадать, о чём он думает. Весь экипаж уважал его и лишний раз старались не трогать капитана. Я его откровенно боялась, хотя когда я приносила ему что-нибудь, он обычно был приветлив со мной. Но безэмоциональность лица кэпа меня отпугивала. Эмерик редко отчитывал меня, и всё же порой он высказывал недовольство, хотя лично на меня он никогда не кричал. Я знала, что он хорошо ко мне относится, что ему нравится, как я работаю. И всё же я старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.       Кроме этого на борту было 2 матроса, которые работали на яхте уже второй контракт. Один из них был из Китая и звали его Джинхэй, но мы, естественно, звали его просто Джин и периодически просили исполнить наши желания. Второй был итальянцем по имени Родолфо, и он был чертовски привлекателен и женат, что, правда, не мешало ему заводить любовниц. Я иногда засматривалась на этого итальянского Дон Жуана, а он любил шептать мне на ухо ужасные непристойности. Тьяго посмеивался надо мной, когда видел, как я провожаю взглядом кареглазого матроса. И все же я оставалась в стороне от его любвеобильности, и мы были просто коллегами.       Я относилась к трём новым членам экипажа, из которых один был коком по имени Сандро, а вторая — его помощница по кухне Энрика. Они оба были генуэзцами и состояли в отношениях, что на самом деле помогало в работе, так как эта пара понимала друг друга фактически без слов. Не обходилось и без ссор, конечно, но в сезон случалось это редко, так как работа редко оставляла время на разборки.       Такова была моя новая семья. Мы знали, что работать вместе вечно мы не будем, поэтому не старались построить долговечную дружбу, но в целом в команде царила атмосфера позитива и готовности помочь друг другу. Это здорово помогало в особенно тяжелые времена, когда между рейсами у нас был всего час. Титаническими усилиями мы успевали подготовить яхту для новых гостей и выходили в море. Кстати говоря, и кэп не чурался работы и помогал нам, что не так уж и часто встречается.       В целом сезон проходил быстро. Мне нравилось работать в этом регионе, море штормило редко, что меня дико радовало, ведь раньше часто приходилось работать в сложных условиях. Ещё мы успевали посетить очень красивые места, когда чартер вёл нас к берегам Сардинии и Корсики, а иногда и в знаменитые порты Ниццы и Марселя, мы заходили порой в восхитительные бухты со скалистым побережьем. Услады для глаз наших хватало сполна, поэтому мы и выдерживали все трудности. Но летний сезон не так уж долго длится в Лигурии (область Италии, где и располагается Генуя) , и в конце сентября у нас стало гораздо больше свободного времени. Я упивалась чтением книг о культуре и истории Италии, а также прогулками по своему прекрасному городу. И всё же я часто оставалась на яхте, чтобы посидеть с ребятами. Это было моей старой привычкой, так как у меня была настоящая египетская семья на Кипре, где я работала раньше. Коллеги всегда были рады посидеть со мной вечерком за очередной чашкой кофе. У нас были бесконечные истории о морских похождениях, о которых можно написать отдельный сборник. Но иногда, мы таки переходили на личные темы. Тогда, Родольфо заглядывал мне в глаза, и спрашивал, когда же моё сердце растает. А я всегда отводила глаза к морю, и отвечала, что давно уже моё сердце потеряно в синих водах морских, и таять теперь нечему. И вся команда считала своим долгом внушить мне, что я обязательно ещё встречу «того самого единственного».       А я давно разучилась верить в сказки о любви. Мне столько раз разбивали сердце, что я не могла даже представить, что когда-нибудь всё будет иначе. Я насмотрелась на разных мужчин, встречалась с некоторыми из них, но всё это было скоротечно, и обычно после каждой влюблённости долго залечивала своё сердце. Я любила по-настоящему лишь раз, и думала, что никогда в жизни уже этого мне не пережить. Поэтому я была вольна делать, что хочу. Я не гналась за кем-то, чтобы выйти замуж, я достигала своих целей и наслаждалась жизнью, свыкнувшись с одиночеством.       В очередной раз, когда мы сидели всей командой на яхте после работы, обычно сидевший немного в отдалении кэп сел рядом со всеми.       — Знаете, я доволен командой в этом сезоне, — начал капитан, предварительно сделав несколько глотков кофе. — Вы работали хорошо и слаженно, несмотря на то, что у нас было недостаточно экипажа. Я говорил с офисом, они готовы предложить нам всем дальше работать вместе. Через три недели мы идём в Карибское море, где сидим зимний сезон. Поэтому если вы готовы, то я буду рад. Насчёт следующего лета точно сказать не могу, возможно более целесообразно будет оставить яхту в порту на Корсике. — Да, если вам нужен небольшой отпуск между сезонами, это можно устроить, -добавил Тьяго.       Джин и Родольфо согласились, у них уже заранее были подготовлены ответы и уточнения условий. А вот Сандро и Энрика наоборот отказались, на зиму у них были другие планы. Но они попросили им сообщить потом по поводу следующего лета.       Взгляды капитана и чифа устремились на меня. — Я зимой записана на несколько курсов в Неапольской академии, — начала я осторожно. — Январь, февраль? — сразу спросил Тьяго. — Курсы у меня в декабре и с середины февраля. — Значит на полтора месяца тебя можно забрать? — вопросительно посмотрел чиф. — Теоретически да, — уклончиво ответила я. — Если будет нужно, практики тебе не избежать, — вдруг твёрдо сказал капитан. — Если сезон будет загружен, то я тебя вызову.       Я опустила глаза и молча кивнула. Тьяго отвёл меня немного в сторону и положил руку на моё плечо. — Я знаю, что ты хотела здесь осесть. Но ты сама выбрала свой путь, начав работать на борту. Не будет у нас спокойной жизни на берегу. Тебе надо это либо принять, либо менять работу, пока не поздно, — тихо сказал португалец. — Нет у меня выбора… — грустно молвила я. — Нигде я не чувствую себя более живой, чем на борту, когда ветер бьёт в лицо, а брызги морской воды попадают на кожу. Я люблю Геную, но я уже давно хожу по яхте в качку увереннее, чем по суше. — Катерина, — окликнул меня кэп. — Ты ходила под парусом раньше? — Было дело, но с парусами я обращаться не умею, — честно призналась я. — Тогда почитай хотя бы теорию. На Карибских островах у нашего владельца много яхт, в том числе и парусные. Если ты прилетишь в разгар сезона, то работать будешь на подхвате, где больше будешь нужна. Готовься. — Есть капитан, — сказала я улыбнувшись.       Мы посидели ещё немного, и стали расходиться. Я вышла с яхты и окунулась в ночные улицы Генуи.