I am not a psychopath

Куинс. Один из самых неблагополучных районов Нью Йорка. Со старыми многоквартирными домами, с барами, в которых торгуют наркотиками и продают паленую водку, с красивыми граффити на стенах с шелушащейся штукатуркой, которые вот-вот разрушатся из-за дешевого кирпича, из которого они сделаны. А ещё в 10 минутах ходьбы от метро есть магазинчик, где делают лучшие сэндвичи в Куинс. Здесь живут люди, не достигшие ничего в жизни и не хотящие ничего менять. А также преступники, наркоманы и просто плохие люди. Я люблю ночные прогулки в этом районе. Под прогулками я подразумеваю делать то, что захочу. Украсть по пути у кого-то кошелёк, а если кто-то и заметил пропажу, то быстро убегать. Намного приятней тратить деньги, полученные с адреналином в крови и азартом, а не опустошать кошелёк отца. К моим мелким шалостям так же относились проколотые шины, выбитые окна какого нибудь дома из рогатки, а потом беготня от полицейских. Опасно и захватывающее, но больше опасно. Я много раз натыкалась на пьяных и трезвых мужчин, которые хотели изнасиловать или убить меня, но убежать от таких всегда проще простого. Почти всегда. Иногда я на натыкалась на бандитов с ножами или пистолетами, от которых уйти без увечий было практически невозможно. Маменька часто спрашивала откуда у меня столько шрамов на животе и на спине. А бывало и сталкивалась с такими же как я. Но Куинс все равно меня чем-то притягивал. Проходя мимо таверны, я услышала пьяный лепет двух мужчин с пивными животами. Я бы не обратила на них внимания, если бы они не кричали мне что-то вроде «красотка, сколько в час берёшь» или «зачетный зад, малышка». Я ускорила шаг и направилась к метро. Перспектива быть изнасилованной меня не очень радовала. Все таки пора домой. Но эти парни так не думали. Один из них схватил меня за руку, другой за талию и зажал мне рот рукой. - Тебе будет очень хорошо, лучше не сопротивляйся, крошка, - «ласково» заговорили насильники. Страшно - Ты ведь Одри Старк, верно? Я часто видел тебя по телеку. Такой отец, а ты его так позоришь. Почему же про твои «проступки» никогда не показывали в местных новостях или ни разу не говорили на радио? Не любишь быть плохой девочкой? Одри, Одри Слезы предательски подступили к глазам. Надо взять себя в руки. Я ударила первого в пах, от чего он согнулся пополам и упал, а второго укусила за руку, которой он закрывал мне рот, ударила коленом по печени, другой ногой ударила по его коленной чашечке и рванула вперёд. Звуки моих шагов эхом отдаются по в безлюдной улице. Последний фонарь уже давно потух, и мой путь освещает теперь только луна. Плохо видно, хочется остановиться и передохнуть, но задерживаться было нельзя. Я задыхаюсь, но не снижаю темп. Бежать было уже не так легко. Сердце стало тяжелее, что-то раздирает и давит на грудь, кислород обжигает горло, в глазах мелькали искры, ступни покалывало, а голова начинала кружиться. Надо бежать дальше, ноги уже отказываются слушаться. Все мышцы работают на пределе, всё во мне, требует остановиться, а то и упасть на асфальт. Но я продолжаю бежать. - Одри! Ну куда же ты, милая! - мужской голос словно придал мне сил. Погоня значит? Надеюсь, после того избиения он не снимет побои и не отправится в участок, где заявление без слов примут, поняв кто его совершил. Не хочу снова оказаться в полицейском участке. Я часто бывала в там, попадалась на чём-то незначительном, вроде воровства или избиения кого-то. Я ненавижу находиться там. Детские психологи пытались разобраться и понять, почему семнадцатилетняя девчонка, у которой есть всё, грабит магазины, разбивает окна в жилых домах и школах, и совершает еще череду мелких преступлений. Мне было всегда грустно, что забирали меня от туда не любимые родители, а женщина, которая была мне по сути никем. Убегать от взрослых мужчин всегда было намного трудней, нежели убегать от хулиганов-подростков, у которых после первого километра начинало болеть в боку. Они выносливее и сильней. Но и я не была слабой. Я оглянулась через левое плечо и заметила, что тот мужчина уже облокотился руками на колени и стал тяжело дышать. Осталось лишь завернуть во двор рядом с перекрёстком и я спасена, но я споткнулась о свою же ногу и упала, проехавшись по асфальту, а у насильника, кажется, открылось второе дыхание. Щека горела от боли. Я привстала и легонько провела по ней рукой и приглушенно застонала, вернувшись в лежачее положение. Вся моя ладонь была в крови. Подняться на ноги сил уже не было. Я прикрыла глаза и была готова провалиться в бессознательную дрему. Как сквозь вату я слышала звуки борьбы и криков того насильника, а затем и удаляющиеся шаги, переходящие в бег. Я приоткрыла глаза и увидела рядом с собой парня в сине-красном костюме. Надо же, Человек-паук, знаменитый борец с преступностью в Куинс. И как я раньше с ним не сталкивалась? Ведь паук и борется с такими как я. Он помог мне встать и подставил своё плечо, чтобы я могла опереться на него. Ноги подкашивались и паучок придерживал меня за талию своей рукой, чтобы я не упала. - Небезопасно гулять одной в такое время. Тебе следует пойти домой, - голос парня звучал настороженно. - Меня никто не ждёт дома. Я там никому не нужна. Если я не вернусь сегодня, никто и не заметит, - я усмехнулась. - Где ты живёшь? - начал задавать вопросы парень. - Далеко от сюда, - я отвернулась, чтобы не было видно моих слёз. - Что ты здесь делаешь тогда? - не отставал Человек-паук. - Паучок, это мое дело что я здесь делаю...- Поссорилась с мамой, - слезы уже текли по моим щекам. - Одри, ты ведь Одри, да? Послушай... - я перебила его - Не называй меня Одри. Я ненавижу это имя, - мой голос дрожал, - это имя дала мне женщина, зовущая себя моей матерью. Лучше называй меня Эстер. Это имя выбрал для меня отец. - Хорошо, Эстер, хочешь я провожу тебя домой? - как любезно, паучок. - Не стоит, я пожалуй, к отцу пойду сейчас. Он не спит, как обычно, работает в своей мастерской, наверное. - А где он живет? - спросил парень. Я замялась. Не говорить же ему что мой отец Тони Старк? Ещё и опозорю его. - А ты знаешь, я сама дойду, спасибо тебе большое за помощь, паучок, мой отец живет в другом районе. - я проговорила быстро и собралась уйти, но Человек-паук придержал меня за руку. - Ты вся бледная и у тебя глаза красные, - обеспокоенно начал он. - Кожа от природы бледная, глаза красные из-за генетического дефекта, - огрызнулась я. Ненавижу, когда мне указывают на мои признаки альбиноса. - Это излечимо? Мать смотрит на врача с болью в глазах. Её дочь не может быть такой! Но врач в белом халате качает головой. - Альбинизм - это не болезнь, а врождённое рецессивно-наследуемое отсутствие пигмента меланина, генная мутация. Это никак не повлияет на вашу дочь, миссис Старк, - врач говорит какие-то медицинские термины, которые мама не слушает. Отец держит на руках трехлетнюю девочку, которая грустно смотрит на маму и не понимает, почему она так злится. -Значит, не лечится? - крикнула мать. - Лечение безуспешно. Восполнить недостаток меланина или предупредить расстройства зрения, связанные с альбинизмом, невозможно. Успокойтесь, миссис Старк, ваша дочь ничем не будет отличаться от других детей. Все-таки не лечится?... - Давай я тебя до метро хотя бы доведу. - Давай. - Возьмись за меня покрепче, - вдруг выдал паучок. - Хорошо, но зачем? - Увидишь Я неловко обняла его за шею, а он крепко ухватил меня поперёк талии, прижимая к своей груди, и резко поднялся в воздух, выстрелив из своего веб-шутера к высокому зданию. От неожиданности и страха я даже не могла кричать. Паучок так и стрелял от одного здания к другому, пока мы не приземлились рядом с подземкой. - Это всё, конечно, классно и прикольно, но в следующий раз предупреждай заранее, а то у меня слабое сердце. Если он, конечно, будет. - я выглядела растерянной? - Тебе понравилось? - с ухмылкой выдал парень. - Это было..необычно, - чувствую как к щекам приливает кровь, - Паучок, давай я уже пойду вниз, а то метро скоро закроется. Я опустила взгляд вниз, а потом приподнялась на носочках и поцеловала его в щеку. Пока парень стоял в смятении, я начала спускаться по лестнице, бросив по пути короткое «пока, Паучок».

***

Башня мстителей была недалёко от станции метро, и дошла я до неё довольно быстро, минут за двадцать. Люди, которые были на улице и в метро обходили меня стороной. Один парень даже убежал. Я усмехнулась. Не в первой. На часах 0:32. Охрана пропустила меня на территорию башни, но входная дверь была закрыта системой безопасности, а ключ-карты у меня не было. Даже до Пятницы не докричаться. Я достала свой телефон и набрала номер отца. Только бы он взял трубку! - Алло? - голос Тони звучал бодро для первого часа ночи. - Пап, привет, это Эстер, ты не против если я к тебе зайду сейчас? - Что, снова с матерью поссорилась? - мне показалось, или он сказал это с усмешкой? - Пап, просто разблокируй двери, - грубо выдала я. Через пару минут двери открылись. Механический голос попросил меня подтвердить свою личность. Я произнесла кодовое слово и ждала, пока завершится обработка данных. - Голос Одри Эстер Старк распознан. Добро пожаловать домой, Эстер, - голос Пятницы с её ирландским акцентом звучал так по-домашнему и радовал слух. Я зашла в лифт и сказала ИИ, чтобы доставила меня к отцу на черт-знает-какой-этаж. В зеркале лифта я не узнала себя. Тушь и тени потекли, почти полностью оголяя мои бесцветные ресницы, на переносице огромная рана, из ноздрей бежит кровь, щека вся в крови нижняя губа разодрана, а белые волосы спутались и потеряли вид. Теперь понятно, почему все люди на улице обходили меня стороной. Вот уж отец обрадуется, увидев меня в таком виде. Прозвучал звук открытия дверей лифта. Папа стоял с открытым от ужаса ртом. Интересно, а Пеппер уже спит или сейчас тоже выйдет отчитывать меня? - Боже мой, Эстер, я подумал сама смерть за мной пришла, - иронично высказал отец, - не говори, что это твоя мать сделала. - Забей пап, просто по дороге подралась с одним парнем и всё, - соврала я, решив не рассказывать отцу, что было на самом деле. Папа даже не удивился. Драки были у меня очень часто, особенно в начальной школе, стабильно несколько раз в неделю. В детстве меня дразнили альбиноской, а я в ответ выбивала молочные зубы и вырывала волосы тем, кто это говорил. Не любила я это прозвище, терпеть не могла. - Пойдём на кухню, Пеппер обработает тебе раны, - сказал на ходу отец. - Пап, давай не будем будить Пеппс, ей завтра рано вставать, - начала я, но закончить мне не дали. На кухне сидела Пеппер. Вот черт! - Я завтра никуда не иду, дорогая, завтра воскресенье. А теперь рассказывай, что с тобой произошло! - голос Пеппер звучал так строго и обеспокоенно одновременно, что мне стало стыдно за свои ночные прогулки. Пеппер обрабатывала мне рану на щеке, но она так болела, что я сморщилась и зашипела. Пеппс легонько подула мне на ранку. В этом жесте было столько любви и заботы. - Бегала от полиции? - спросила Пеппер, протирая ватой мою губу. Щиплет. - Нет, это просто драка, - отмахнулась я - Ты опять ходила в Куинс? - Я, нет, ты что, Пеппер после раны на спине я больше... - Пеппер не дала мне договорить. - Эстер, не ври мне, - мне стыдно. - Ладно, была, но это был просто какой-то отморозок, хотевший ограбить меня вот и все. - пытаюсь оправдаться я. - Вечно ты ищешь ночных приключений, а потом забирать тебя из полиции. Эст, заканчивай с этим. Возьмись за голову. С твоим умом можно много достичь. - Пеппер, я постараюсь. Но эти мелкие шалости как героин, один раз попробуешь и потом не сможешь без них, - нервно пытаюсь отшутиться я Но одного взгляда Пеппер мне хватило, чтобы понять, что я сказала лишнее. - Ладно, Пеппс, спокойной ночи! - я подошла к ней и обняла её. - Спокойной ночи Я обязана Пеппер очень многим. Это она всегда приходила в школу по многочисленным вызовам директора, она обрабатывала мне колени зеленкой, когда я падала с велосипеда в детстве. И в подростковом возрасте, то есть сейчас, именно Пеппер приходила забирать меня из полицейского участка. Она была мне любящей матерью, которой у меня никогда не было. Моя биологическая мать же была совсем не такой. Кэрри Холт была талантливой журналисткой, забывшая в своё время воспользоваться защитой при сексе с Тони Старком, у которого ранее любезна взяла интервью. Я не могу сказать, что она любила меня. После моего рождения материнские инстинкты в Кэрри так и не проснулись. Она всегда была холодна ко мне, никогда не говорила, что любит меня. Помню то, что за пределами дома она запрещала мне называть ее мамой. Мои родители были женаты всего три года, но их брак не был счастливым и они разбежались. Я осталась с мамой, потому что так надо. Отец хотел чтобы я осталась с ним, но суд был на стороне мамы. Хотя толку в этом не было. Все детство я провела в доме у отца. Не думаю, что мама правда хотела со мной жить, но если бы оставила меня отцу, то что бы подумала общественность? Интересно, а мама вообще знает где я или ей все равно что со мной сейчас? Из глаз больше не шли слезы. Я пролила их в детстве достаточно. Кэрри можно понять. Молодая, перспективная журналистка, которой как снег на голову сваливается дочь, да и ещё с генетической мутацией. Несчастливый брак, осуждение общества за это давило на неё, и она всегда отрывалась на своей дочке, ни в чем не виноватой. Я поднялась на лифте на этаж выше и направилась к себе в комнату. Она была очень большой, по размерам как квартира моей мамы в центре города. Вместо пола у меня было ковровое покрытие, потому что паркет я терпеть не могу. В моей комнате есть даже свой домашний кинотеатр с пуфиками и небольшим столиком для еды. Это Папа постарался, я лишь просила большой телевизор. Большого шкафа для одежды, как показалось Пеппер, мне было мало, и поэтому она оформила целую отдельную комнату под гардеробную. Мне это показалось лишним, но пусть будет, мне не мешает. Кровать стояла у огромного, красивого панорамного окна. Я скинула подушки с кровати на пол и уселась на них, смотря сверху вниз на ночной город. Нью Йорк никогда не спит, да?