Прихоти Бригиды Пепеброк

Спустя короткое время Бригида, как и многие другие, начинает осознавать, что представляет из себя тёмная лошадка, на которую она поставила лишь по прихоти. Невидимая деятельность Роше рано или поздно должна была выплыть на поверхность, создав, как брошенный в воду камень, круги возмущения в жизни темерского двора. Громче и ближе всех прозвучало дело барона де Харли — поскольку он ворвался в тронный зал с воплями. — Я требую справедливости! Что этот пёс себе позволяет! Какой позор! Врывается в мои владения, как к себе домой! Его было слышно ещё во дворе, но в галереях тронного зала эхо многократно усилило его звучный бас. Король поднял руку, и придворные затихли, только барон не унимался. — Я требую извинений, Фольтест! Это ни в какие рамки! Обыск, у меня! Как у воришки какого! — Ксаверий, успокойся, — прервал его король. — Излагай по порядку, и я тебя выслушаю. — Я здесь, в столице, по делам нахожусь уже пару недель, — барон переводил дыхание, одышка наконец настигла его. По придворным прошелся шепоток — Бригида знала, о чём они говорят. О прелестной куртизанке, за которой барон обе эти недели увивался самым бесстыжим образом, и собственное высокое положение ему отнюдь не мешало. — И вдруг меня находит гонец от моего управляющего и говорит, что ночью третьего дня Роше со своими людьми ворвался в моё поместье. Повздорил с охраной, убил несколько человек! Прислугу поднял на уши. Показал какую-то бумагу. И принялся проводить так называемый обыск! Весь дом перевернул! Только что дочери под юбку не залез! — Ты так уверен, что не залез? — фыркнул кто-то. Раздались смешки. — Той же ночью, — продолжал де Харли, напуская на себя храбрость, — он проник в мои амбары и оружейную. Что он там искал, скоя’таэлей? Я — благородный человек, Фольтест, и не привык к такому обращению. В прежние времена мне полагалось бы кровью смыть такое оскорбление! — Мне придется кое-что для тебя прояснить, Ксаверий, — спокойно ответил Фольтест. — Вернон Роше делает не то, что ему в голову взбредёт. Он выполняет мои приказы. И я действительно подписывал приказ об обыске. Поводом к тому послужили весьма интересные сведения… Король выдержал паузу, не сводя с барона внимательного взгляда. — Для человека твоего положения ты всегда мало интересовался политикой. Поэтому я допускаю, что тебе действительно неизвестно о связях твоего сына с нашим враждебным южным соседом. С империей Нильфгаард. — Кассий? Нет, это какая-то ошибка… — Хочешь сказать, он никогда не выражал таких настроений? Не отмечал, что в Нильфгаарде-то люди просвещенней и цивилизованнее здешнего отребья? Я сейчас цитирую его собственные слова. — Мало ли, кто что говорит! — уже не так уверенно протестовал барон. — Согласен. Я и сам могу о чём-то подобном порассуждать. Но вот какое дело, Ксаверий… Дай-ка взглянуть на твой меч. Барон схватился за рукоять, но меч из ножен не вытащил. — Это ещё зачем? — Насколько мне известно, у твоего оружейника есть фирменный знак в виде птицы, который он наносит на каждое своё изделие. — Верно, — подтвердил де Харли. — Возле гарды. — А знаешь, где ещё нашли таких птиц? В лагере так кстати упомянутых тобой скоя’таэлей. И их там было не меньше дюжины и новеньких, что исключает версию, что они были отняты в бою. Барон с трудом соображал. — Это ничего не доказывает! Может, клятые белки меня ограбили! — Клятые белки действительно появлялись неподалеку от твоих земель. Вот только твоих деревень они не тронули ни одной. Может быть, потому что им там оказывали помощь? — Я отказываюсь отвечать на такое! — А чёрные, следуя твоей логике, должно быть, похитили твоего сына, внушили ложные идеи и заставили сотрудничать. Вот только даже он такого не говорит. Он пылкий парень… Он сознался во всём. Де Харли изменился в лице, начиная понимать. — Мой сын… где он? Что вы с ним сделали?! — В камере. Отвечает на обвинения в государственной измене и поддержке враждебно настроенных рас. Поверь, у нас достаточно доказательств. — Ты отпустишь его! — Не может быть и речи. Тем, кто оказывает помощь скоя’таэлям, выносят такой же приговор, как самим белкам. Смерть. Лицо барона покрылось алыми пятнами. — Мне нет дела до твоих распрей с белками! Ты не можешь лишить меня сына! — Это не «мои» распри. Это будущее моего королевства. И твоё тоже. — На хер мне такое будущее, — барон выхватил меч, направив его в сторону трона. — Я плачу налоги. Я даю тебе войска, когда вам с Эмгыром хочется развлечься. Ты отпустишь моего сына, и тогда, так и быть, мы обо всём забудем. Придворные отпрянули в стороны. Стражники обнажили мечи, окружая его. Фольтест встал. — Я никогда не забываю, если мне кто-то грозит оружием. Что эльфы, что мои подданные. — Так может, стоит задуматься, почему они это делают? — прохрипел де Харли, потрясая мечом. Когда-то он слыл превосходным фехтовальщиком, и стражники, несмотря на численное превосходство, не рисковали нападать первыми. — Ты слишком много на себя берёшь, Фольтест. Ты хотел посмотреть на мой меч? Сейчас ты его увидишь. Он приближался, ступил на полукруглый помост, ведущий к трону. Один из стражников рискнул сунуться, но был отброшен мощным ударом. Кто-то из придворных тоже обнажил оружие, но никто так и не вышел вперед. Это не укрылось от внимания короля. В воздухе что-то просвистело. Что-то прошло навылет через горло де Харли и воткнулось в спинку королевского трона. Барон открыл рот, и оттуда вырвался сгусток крови. Де Харли ещё пару мгновений пытался что-то сказать, дёргая челюстью и окровавленными губами, но беспомощно рухнул на каменные плиты, вокруг его головы расползлась багровая лужа. Из боковой галереи выступил Вернон Роше, опуская арбалет. Все взгляды устремились к нему. Фольтест обернулся на спинку трона, в которой торчал арбалетный болт. Не более чем в пяти дюймах от самого короля. — Что стоите столбом, уберите здесь! — приказал Фольтест. — Вернон, подойди. Роше, повесив на спину арбалет, приблизился на положенное расстояние, опустился на одно колено, как требовал этикет, но Фольтест сам подошёл к нему и заставил подняться. Обнял, как равного. — Не стоило, Ваше Величество, — негромко сказал Роше. — Ты ведь мог задеть меня, — укорил его король. — С такого расстояния — исключено, Ваше Величество. Фольтест похлопал его по плечу. — Кто бы мог подумать, — пробормотал он себе под нос, оглядывая тронный зал, смешавшихся придворных, алые полосы на каменных плитах. — Кто бы мог подумать — особенно тогда, когда я увидел тебя впервые. Когда падает ещё несколько могущественных голов, с капитаном «синих полосок» начинает считаться каждый. Из рядового карательного отряда «полоски» становятся личной гвардией короля, а сам Роше — специалистом по особым поручениям. Едва ли не самым опасным человеком в государстве. Его имя стараются не произносить вслух лишний раз, — чтобы не накликать беды, тем более не добавляя никаких эпитетов о происхождении. Король всегда умел наживать себе врагов, думает Бригида. Для разнообразия, теперь у него есть защитник. Посеянный страх удержит несогласных от активных действий — по крайней мере, на время. Она не прекращает встречи с Роше, хоть и по-прежнему держит их в секрете. Ореол опасности делает капитана ещё привлекательнее в её глазах. Слухи про его жестокость будоражат воображение, ведь в её постели он всё тот же чуткий любовник. Все разговоры, что раньше слушала вполуха, тут же забывая, не считая стоящими, Бригида старается запоминать. Чтобы было о чём рассказать ему, было, чем подразнить. Это даёт ей ощущение, что она тоже что-то значит — не только для него, но в общей картине. — При дворе про тебя говорят страшные вещи, — шепчет Бригида, прижимаясь к нему всем телом, закинув ногу на его бедро. — Что я палач и убийца? Или про ожерелье из эльфских ушей? Роше устал и чем-то рассержен, но старается не переносить дурное настроение на неё. Её ласки лишь на время стирают напряженную сосредоточенность с его лица. — Хуже. Что ты честный человек. Нет ничего страшнее, чем честный цепной пёс, говорят они. С тобой нельзя договориться. Может, всё дело в том, что у них сисек нет? Роше наконец усмехается и целует её макушку. — Если ты думаешь, что никто не пробовал пойти этим путем… скажу, что мне подсылали девиц уже пару раз. — Что? — возмущается Бригида. — Одну даже совершенно голую. — Какое бесстыдство. Ты же не поддался? — Едва ли я забуду о присяге королю из-за девицы. И потом, они тебе в подмётки не годились. — Вот это был правильный ответ. Когда Роше присылает за ней стражника, Бригида переспрашивает, думая, что ослышалась. — Что? Пройти к нему? — Да. У капитана есть к вам несколько вопросов. Госпожа, — добавляет стражник. То ли это такое завуалированное приглашение согрешить, то ли… — Я сейчас не в настроении, — отвечает она. Стражник стоит, как вкопанный. После короткого замешательства он сообщает: — Приказано привести вас. — Ты же не хочешь сделать это силой? — Я не хотел бы. Но если придётся, то да. Госпожа. Бригида смотрит на его мальчишеское лицо — прыщи, должно быть, едва сошли, и не знает, что думать. Она теряется в догадках на пути в кабинет Роше. Тот обзавелся собственным кабинетом во дворце — помимо штаба синих полосок, где квартирует, — по сути, обычной казармы, хоть и для элитного отряда. Кабинет небольшой — письменный стол, пара стульев. Одно окно с видом во двор. Камин пуст, а в это время года в замке и днём уже не слишком уютно. Чисто рабочая обстановка, заключает она, оглядывая помещение. Роше запирает за ней дверь. Указывает на стул. Бригида садится. — Что, черт возьми, это значит? — не выдерживает она. — Может, ещё в кандалы меня закуешь? — Если потребуется, — отвечает он, садясь за стол, но видя её бешенство, меняет тон. — Мне просто нужно задать тебе несколько вопросов. Если я буду избегать твоей широко известной персоны, это вызовет подозрения. Бригида поджимает губы. — Ладно. Задавай. Речь заходит о её хорошей знакомой, баронессе ла Валетт. Бригида опускает ресницы, не зная, что делать. Впервые её личная симпатия к баронессе сталкиваются с не менее личной симпатией к Роше. Вроде бы ей не известно ничего, что может навредить Луизе, но… кто его знает, к чему приведёт очередное «расследование». Он, должно быть, уже поднаторел в допросах и прекрасно видит всё по её лицу. И ждёт откровенности. — Бригида? — А если я, — она облизывает губы, — не стану рассказывать? Кандалы всё-таки будут задействованы? — Ты так упорно их упоминаешь, словно тебе правда этого хочется. Как это называется, — Роше поскрёб подбородок, — фетиш? — Нет. Просто я очень хорошо отношусь к Луизе. — Король не причинит вреда матери своих детей. Так что для её же блага, — подчёркивает Роше, — будет лучше, если ты не будешь от меня ничего скрывать. — И моего блага тоже, я так понимаю. — Верно. Однажды мне придётся выбрать, думает Бригида. И ему тоже. В его выборе, пожалуй, она не сомневалась. — Говорят, ты пытаешь заключённых. Что, прямо здесь? Роше хмурится. — Нет, не здесь. С ковра кровь плохо отмывается. Бригида сглатывает, проклиная своё живое воображение. После короткой паузы он добавляет: — Можем прогуляться. Покажу тебе мою каморку для развлечений. Как бы там ни было, это повод уйти от нежеланного разговора. Он ведет её в башню в старой Вызиме. Даже после того, как ведьмак расколдовал принцессу Адду, половина построек здесь либо заброшена, либо используется под склад. Или для таких вот… служебных целей. Сперва Роше ведет её наверх, показывая по пути крошечные одиночные камеры — пустые, Кассий де Харли свою освободил пару недель назад. Они поднимаются на верхнюю площадку, с которой открывается вид на город. Солнце угасает на горизонте, превращаясь в ярко-алую полоску, окрашивая серые черепичные крыши. Это могло быть романтическим свиданием, думает Бригида. Захватить с собой вина, смотреть на закат. Спрятаться под её теплым плащом и ласкать друг друга. Если только удастся забыть, что находится внизу. Он показывает ей вид, словно для контраста, — потом по той же узкой винтовой лестнице (у Бригиды кружится голова, и она держится за его плечо), они спускаются в подвал, где царит кромешная темнота. Роше зажигает факел, но от него мало толку — яркий свет слепит, не давая никакого представления о том, что дальше пары шагов, и дым ест глаза. Открывается дверь, из которой сразу же бьёт в нос скверный, затхлый запах. Бригида поспешно достает из декольте платок и прикрывает нижнюю половину лица. Когда глаза привыкают к освещению и детали обстановки проступают из темноты, ей снова делается дурно. — Ну как, нравится? — спрашивает Роше. Бригида не отвечает. Всё, что ей мерещилось в фантазиях, в этом помещении, с дыбой, свисающими с потолка цепями и разнообразными пыточными инструментами, совершенно исчезает из головы. Она хватается за спинку стула — и тут же отдергивает руку, потому что на спинке и подлокотниках видит ремни, которыми, очевидно, фиксируют человека, чтобы он не мог даже шевельнуться. На краткий миг она чувствует этот ремень на своей шее, и содрогается. На сиденье стула в древесину впитались темные пятна, и она совсем не хочет знать, от чего они. — Пожалуйста, пойдем отсюда. — Ты хотела ответить на мои вопросы, — напоминает Роше. — Не здесь. Я расскажу всё, что знаю, только не здесь. На секунду он колеблется, глядя на неё. Всего на секунду, но она навсегда запомнит этот взгляд. Бригида не ждёт, пока Роше справится с замками, выбегает на улицу и с наслаждением вдыхает воздух полной грудью. Богатая оттенками вонь вызимских улиц поражает воображение, но в сравнении с… тем местом что угодно покажется раем. — Пыточная была здесь до меня, — говорит Роше, словно это что-то меняет. — И я не так уж хорош в этом деле. Есть люди… более расположенные. Они возвращаются во дворец и направляются было обратно в кабинет Роше, но по пути Бригида берет его за руку и уводит в другую сторону, в свою спальню. Закрыв дверь, начинает поспешно расшнуровывать платье. — Что ты делаешь? Она сбрасывает с себя всё, оставаясь совершенно голой. Кажется такой хрупкой и беззащитной, подходя к нему, проводя пальчиками по его мундиру. — Капитан. Вы же не хотите причинить боль бедной девушке. Развлечься было бы куда приятнее. Я сделаю всё, — всё, что вы скажете. Только не делайте мне больно. Роше таращится на неё, не понимая. Бригида подмигивает и снова делает жалобное выражение лица. Сложно сопротивляться ей сейчас — когда её заметно впечатлило увиденное в башне, когда её соски так призывно сжаты от холода. Роше берет её за подбородок и разглядывает оценивающе, словно впервые. — На колени, — негромко приказывает он, и Бригида подчиняется. Глядит снизу вверх, и в её расширенных глазах, как ни странно, не страх, но… ожидание? Весь её вид так контрастирует с обычным высокомерием, что Роше совершенно сбит с толку, а она спокойно принимается расстёгивать его пояс. Эта покорность, так несвойственная ей, искушает. Что ещё дозволено ему сегодня? Чего она хочет на этот раз? Вернон не даёт ей довести себя до грани — это было бы слишком просто. Бригида обводит языком заалевшие губы. — Иди на кровать и встань на колени. Спиной ко мне. Опустись на пятки. Похоже, она заинтригована. Он заводит за спину ее руки, сгибает в локтях и крепко стягивает ремнем предплечья. — Бёдра шире, — добавляет он. Какое-то время Вернон просто слушает её неровное дыхание, любуясь округлой задницей. Бригида дёргает руками, проверяя надёжность ремня, оглядывается через плечо. Выпрямляет спину, выставляя грудь вперёд. Роше тем временем не торопясь расшнуровывает дублет, снимает кольчугу и стёганый гамбез, оставаясь в одной рубахе и портках. Достает короткий кинжал. Садится позади неё, обнимая, и показывает лезвие. — Смотри, что у меня есть. Бригида пытается отпрянуть, невольно прижимаясь к нему. Холодный металл касается её щеки, заставляя повернуть голову. Роше шепчет в её приоткрытые губы: — Если не будешь дёргаться, больно не будет. Она замирает, опуская ресницы. Он взвешивает в ладони её тяжелую грудь, оттягивает пальцами сосок. Прижимает лезвие плашмя к другому соску и немного потирает вверх-вниз. — Пожалуйста, не надо, — шепчет Бригида. — Уверена? Он опускает кинжал к её лобку. Рукоятью с закруглённым навершием поглаживает чувствительное место. Бригида вздрагивает и сама бесстыдно трется об неё. Шумно дышит, так неприкрыто демонстрируя своё желание, что у Роше темнеет в глазах. Когда кинжал исчезает, ей уже не хватает его. Роше толкает её вперед, так что она утыкается лицом в матрас. Унизительнее позы, чем эта, Бригиде вряд ли удалось бы представить, а он подтягивает её зад ещё выше. — Колени шире раздвинь, — командует Роше. — Вот так. Он оглаживает её бедра, явно наслаждаясь видом. — Знаешь, — говорит Роше, — для ведения допроса эта поза была бы идеальна. Ладонь с силой опускается на её ягодицу, и Бригида вскрикивает от неожиданности. Он поглаживает пострадавшее место, словно извиняясь, и тут же наносит рядом второй удар. Это больно. Не так, что невозможно вытерпеть, но сдержать стоны она не в силах. Роше останавливается, лишь когда стоны начинают переходить в завывания вперемешку с руганью, а зад пылает огнём. — Мерзавец, — бормочет Бригида. — Что ты сказала? — Тебе послышалось. Он бьёт раскрытой ладонью по её промежности, и она вскрикивает снова, бессильно извиваясь. Роше удерживает её на месте — и повторяет. Поглаживает пальцами пульсирующее место удара. Новое, влажное прикосновение она распознаёт не сразу. Он раздвигает языком её складки. Дразнит, нажимая совсем легко, обводит вход и проникает внутрь, выскальзывает и погружается снова. Касания настолько деликатны — в сравнении с тем, что было до, что приходится замереть, прислушиваясь к себе, чтобы ощутить их в полной мере. Когда Роше отстраняется, Бригида разочарованно тянется за ним. Хочется умолять его не останавливаться, но пока она в очередной раз сражается со своей гордостью, момент уже упущен. Роше расстёгивает ремень, освобождая её руки. Она падает на простыни, ещё теряясь в эмоциях. Тянется, расправляя затекшие плечи. Давая ей время прийти в себя, Вернон садится на край кровати, согнув ногу и прислонившись спиной к витому столбику. — Я думаю, ты могла бы справиться и без меня. — Что? — она переворачивается на спину. — Хочу посмотреть, как ты себя ублажаешь. — Это приказ, капитан? — Да. Бригида нерешительно опускает руку к промежности. — Смотри мне в глаза. Хочется свести ноги, но она старается держать их хотя бы на ширине плеч, чтобы ему было видно. Бедра и без того уже сводит желанием. Ей не потребуется много времени. — Груди тоже удели внимание, — подсказывает Роше. Бригида слушается, чувствуя, как горят щеки. Под его пристальным взглядом всё воспринимается иначе. Она ласкает по очереди собственные соски, и удовольствие острыми вспышками отзывается между ног. Роше смотрит — с затаённой жадностью ловит каждое движение, и ей уже кажется, что она могла бы кончить от одного этого взгляда. Бригида прижимает ко входу два пальца и проникает внутрь, двигая ими всё быстрее. Всё тело вытягивается в прямую линию, она накрывает руку второй, ещё немного… — Руки убери. Выполнить это кажется невозможным. Внизу всё горячо пульсирует. Усилием воли она отчаянно вцепляется пальцами в простыни. Ему, очевидно, нравится смотреть, как она вскидывает бёдра, как жаждет разрядки. — Вернись к соскам. Грудь уже настолько чувствительна, что Бригида всхлипывает. И тем не менее, этого недостаточно. Мучительно недостаточно. — Послушная девочка. Можешь сделать то, что тебе хочется. Врезать тебе по лицу? — спрашивает про себя Бригида, опуская руки обратно. Всего несколькими энергичными движениями доводит себя до пика удовольствия. Едва она переводит дыхание, ещё подрагивая, Роше снова не даёт ей покоя. — Встань на четвереньки. И попроси. Ублюдок. Бригида недолго буравит его взглядом. Переворачивается на живот, опирается на локти и колени. Кровь снова приливает к лицу. — Пожалуйста, — негромко говорит она. — Пожалуйста что? — Возьми меня. Выеби меня, чудовище. — Какие грязные слова из уст благородной дамы. — К дьяволу катись, Роше, если ты сейчас же не используешь свой член по назначению… К его счастью, Вернон так и не узнает, какие кары обрушились бы на его голову, поскольку не даёт Бригиде закончить фразу, проникая в неё одним плавным движением. В этой позиции его член входит идеально, доставая так глубоко, что, кажется, заполняет без остатка. С каждым толчком растёт невыносимое напряжение внутри. Роше двигается быстрее, и отголоски оргазма догоняют её, вспыхивая снова. Она толкается бедрами навстречу, дышит так шумно и сладко, что Роше боится потерять контроль и кончить спустя жалкие минуты. Чувствуя, что больше не может сдерживаться, тянет её на себя, поднимая, обхватывает рукой поперёк груди, придерживая к себе вплотную разгорячённое тело, влажное от пота. Впивается зубами в шею, в плечо, оставляя следы, свободной рукой накрывая её лобок, и Бригида вскрикивает и дрожит в его руках, горячо сжимаясь на его члене. Когда он отпускает её, Бригида без сил падает на простыни. — Перевернись на спину, — просит Роше. Разводит ее ноги в стороны и опускается на колени между ними. Вновь погружается в её лоно, подхватывает её ноги под коленями, и трахает стремительно и жестко, что она захлёбывается стонами. Он выскальзывает перед самым финалом. Изливается, попадая на её шею и грудь. Картины более развратной, чем раскинувшаяся перед ним женщина, покрытая его семенем, трудно представить. Он хочет запомнить её такой, прежде чем она захочет вытереться — Бригида не слишком любит ощущение «этой субстанции» на своей коже. Они долго лежат без движения, пока Бригида не встаёт с постели, чтобы налить воды. Осушив кубок, она берёт зеркало и разглядывает свои искусанные в кровь губы. — Ты в порядке? — спрашивает Роше. — Да. Её ягодицы ещё горят алым. Он встаёт и обнимает её, пытаясь поцелуями смягчить всё, что сделал до этого. — Прости меня. — Не за что прощать. Наоборот… Вернон, ты меня приятно удивил. А казался таким правильным, даже слишком. Роше пытается вспомнить, звала ли она прежде хоть раз его по имени. Похоже, это первый. — Не представляю, — задумавшись, добавляет Бригида, — чтобы могла так довериться кому-то ещё. Мужики — козлы. — А я что — нет? Она мотает головой. Вспоминая про себя, что он пёс. Верный королевский пёс, который не предаст хозяина — из-за какой-то там девицы. — В следующий раз, если хочешь, могу притащить кандалы, — говорит Роше, лаская губами её шею. — Обещаешь? Чем бы это ни было, думает Вернон, падая вместе с ней обратно на кровать, — игрой или попыткой отвлечь его, Бригида должна понимать, что ей не удастся уйти от ответа. Может, она и могла бы назвать пыткой сегодняшнюю ночь — о настоящих пытках она не имеет ни малейшего представления. Он не сделал ничего, что могло бы навредить ей, что не прошло бы к следующему утру. В подвале башни Бригида не выдержала бы и минуты. Когда он поднимается, чтобы по обыкновению уйти ещё затемно, Бригида тянется за ним и просит остаться. Она засыпает, прижавшись к нему, в блаженной иллюзии безопасности. Кем бы он ни был, рядом с Роше почему-то кажется, что ей ничто не угрожает. Должно быть, до тех пор, пока в ход не идут кандалы, фыркает она про себя. Бригида уже решила, что завтра расскажет ему всё, что знает. А дальше… будет действовать по ситуации.