Автокатастрофа.

Дерек не потерял сознание, не вырубился от страха, хотя и на несколько секунд реально был безвольной куклой, крутящейся в стиральной машине. Мозг очистился от яблочного дурмана мгновенно в тот момент, когда они полетели с обочины куда-то вниз, и он лишь потом понял, что его тело успело всё сделать за него само. Машина замерла в нормальном виде, на всех четырёх колёсах, и наступившая тишина, оглушила его даже больше, чем скрежет гнущегося металла и трескающегося пластика. Альфа открыл глаза, аккуратно пошевелился и попытался понять, где и как его зажало. Он лежал лицом вниз, сверху на его спину давила приплюснутая крыша, левая рука намертво где-то застряла, как впрочем и обе ноги, а вот правую руку он смог сдвинуть с места, и даже общупать своё лицо и голову на предмет кровотечений. В солнечное сплетение ему упиралась спинка пассажирского сиденья, и он понял, что его швырнуло на Стайлза, который должен быть где-то под ним. В машине стояла оглушающая тишина, и на несколько секунд его ослепила картина, как он стоит на похоронах милого омеги, и корчится от стыда и позора под взглядом его отца.  — Стайлз! — дрогнувшим голосом позвал его Дерек, впервые в жизни ощущая себя просто испуганным человеком. — Стайлз, ты жив? Прошу тебя, отзовись. Он почувствовал тихое шевеление, где-то у себя между ног, и его внутренний зверь оглушил его радостным воем, разрывая в клочья пугающую тишину.  — Дерек. Дерек, я в порядке, — раздался приглушённый голос омеги откуда-то снизу, — я жив, ты спас меня, всё хорошо.  — Спас? — зарычал альфа, разозлённый на самого себя. — Да я чуть не угробил тебя сегодня, а ты говоришь спас. Посмотри где мы оказались из-за моей невнимательности. Что с тобой? Говори. Есть повреждения?  — Хм, кажется, я весь цел, — удивительно спокойно ответил омега, возясь и елозя у альфы в районе ширинки. — Конечно, спас, Дерек, неужели ты не помнишь? Ты бросился ко мне и накрыл своим телом, когда машина начала кувыркаться. Погоди минутку, я попробую себя осмотреть и понять, могу ли я выбраться. Стайлз снова зашуршал под альфой, который, вторя ему, тоже начал пытаться выбраться из железного плена раскуроченной машины, но ничего не вышло. Сейчас он смог привязать себя к реальности и понять, как они застряли. Омега был пристёгнут во время аварии, и остался там же, где и сидел. Во время падения, машину несколько раз перевернуло, сминая и вдавливая крышу в салон, и видимо Дерек, действуя на инстинктах, вцепился в его сиденье и закрыл парня своим телом, защищая его от смерти. Только сейчас альфа почувствовал, что его спина вся разбита и поцарапана, сиденье, на котором сидел омега, сломано и полностью разложено, и они застряли в весьма недвусмысленной позе, где нос Стайлза, сейчас, судя по всему упирается ему прямо в промежность.  — Я полностью жив и здоров, Дерек, — зашелестел омега, продолжая возиться. — у меня свободны обе руки, вот только ноги зажало и я не могу их выдернуть.  — Так же, как я, — расстроенно ответил альфа, сделав ещё одну попытку поменять положение тела, — видимо, приборную панель вырвало, вместе с рулевой, и торпедо, наверное, треснула и упала нам на ноги. Тебя не поранило осколками? Проверь ещё раз.  — Всё хорошо. Мне плохо видно, хм, ты лежишь у меня на лице, но никаких осколков нет. Стёкла давно делают на плёнке и они просто трескаются, а не бьются, а панель лежит на наших ногах целая, почти невредимая, вот она то и держит нас в плену.  — Не считая крыши, которая вдавила меня в тебя, — усмехнулся альфа. — Блин, что же делать? Твой отец пустит меня на фарш, и я даже не буду сопротивляться. Что я ему скажу? Что меня оглушил какой-то дурман.  — Скажешь то, что было на самом деле, на дорогу выскочил олень, — успокоил его омега, и Дерек почувствовал, как тот погладил его руками по бёдрам. — Меня волнует другое. Если мы отсюда не выберемся, то что подумают спасатели, когда найдут наши остывшие тела, увидев нашу позу. Дерек на секунду увидел всё со стороны, и против воли хихикнул, как бы неуместно это не было.  — Подумают, что мы занимались тут грязными делишками, — весело засмеялся Стайлз, — И нас похоронят в одной могиле как влюблённую пару. Альфа улыбнулся ещё шире, и неожиданно успокоился, и понял, что они выберутся и всё будет хорошо. Маленький и храбрый омега, сейчас смеющийся, и ласково гладящий его по бокам, умудрился создать удивительный симбиоз, связавший их в одно целое. Он успокоил взволнованного волка, тихо рычащего внутри него, и от этого спокойствия, развеселился сам. Если бы Стайлз начал истерику, то неизвестно, что бы тут началось, Дерек сейчас был как оголённый нерв, и вряд ли бы сдержал свою природу, ещё и сам толком не зная, что бы предпринял альфа внутри него, действуя на инстинктах. Сейчас нужен чистый и спокойный разум, и стойкий омега это понял.  — Телефон! — неожиданно закричал Стайлз, начиная возиться сильнее. — Дерек, мой телефон в спортивной сумке. Ты видишь её? Дерек, слегка поплывший от умиления от такой храброй омеги, очнулся и быстро повертел головой. Если честно, постоянное шебуршение в районе его весьма чувствительного члена, начинало его тихонько вымораживать, и он уже побаивался того, что Стайлзу скоро станет там ещё меньше места. Надо скорее выбираться. Присмотревшись, он увидел сумку, упавшую на пол и зажатую водительским креслом.  — Да, я вижу её, — зачем-то кивнул альфа. — Она упала за моё сиденье и мне точно до неё не дотянуться, но давай попробуешь ты.  — Но я почти ничего не вижу, — проскулил омега, начиная дёргаться ещё сильнее, — я дышу то с трудом. Перед моими глазами только твоя ширинка, а ремень безопасности заклинило, и я совсем обездвижен.  — Я буду руководить. Двадцать минут они пытались дотянуться до сумки, но как бы не старался омега, ему совсем чуть-чуть не хватало, чтобы её ухватить. Потом они вспомнили про телефон Дерека, который лежал в бардачке, и начали искать его, но так и не нашли. Альфа был намертво прижат к пассажирскому сиденью, и как бы он не рыпался, ему так и не удалось сдвинуться хоть на сантиметр. Омега продолжал шуршать и дёргаться, то ища вслепую телефон Дерека, то снова протягивая руки к своей сумке, и в какой-то момент альфа учуял, что Стайлз начал бояться. Они были слишком близко, чтобы омега мог его обмануть, ведь кислый и раздражающий запах страха, пробрался в нос к альфе и снова разбудил в нём злость и ярость. Но стоило ему зарычать, как Стайлз тут же обнял его за бёдра, и небрежно начал гладить по заднице, за неимением других вариантов, и они снова прошли странный процесс слияния, успокаиваясь в чужом умиротворении. Это были какие-то удивительные игры разума, такие же странные, как и запах солнечных яблок, так выбивший его из колеи полчаса назад, но его внутренний зверь был подозрительно спокоен, и волновался лишь тогда, когда омега пугался. Лёгкая паника прошла, и Дерек неожиданно всколыхнулся.  — Нож, Стайлз, у меня в кармане джинсов есть нож, — радостно закричал альфа, начиная шевелить бёдрами. — Не помню, в правом, или в левом, но найди его и перережь свой ремень безопасности. Так ты сможешь вылезти из-под меня и дотянуться до своей сумки.  — Ты просто волшебник, — счастливо засмеялся омега, залезая к нему в карман и начиная уже там возиться своими тонкими пальчиками. — Сейчас всё сделаем, надо же, нож, конечно, даже я не подумал перерезать ремень. Ты просто чудо, Дерек. Альфа довольно кивнул, но тут же поражённо замер. Яблоки. Густой, как патока, аромат переспелых яблок заполнил его лёгкие и мгновенно впитался в кровь. Это началось опять. Запах окружил его бедную потерянную голову, укутал его в яблочное одеяло, и Дерека коснулись солнечные лучи, отчего его лицо вспыхнуло и стало горячим. Его щёки пылали от нестерпимого солнечного жара, в рот заплыл приторный вкус сахарного сиропа, и пробравшись внутрь, он медленно пополз по позвоночнику, воспламеняя всё вокруг себя. Дерек понял где конечная остановка этой густой и горячей массы, и отчаянно задёргался, пытаясь избежать позора.  — Чего ты там роешься, Стайлз, — застонал альфа, мысленно проклиная все фрукты сразу, — там всего два кармана, давай быстрее.  — Да, вот, я нашёл, — ответил омега, продолжая елозить у него между ног, — я уже режу ремень, ты что, не слышишь?  — Да, слышу, слышу, давай быстрее, — заскрипел Дерек, чувствуя, как у него начинают слипаться губы от яблочного сиропа. Стайлз радостно пискнул, перерезав верёвку, и начал отчаянно выбираться из-под альфы. Густое и тягучее возбуждение добралось, наконец-то вниз, и даже Дерек понял, что омега увидел, или может быть почувствовал, как гордость любого мужчины вытянулась в полный рост, и упёрлась парню прямо в лоб.  — Хм, Дерек, тут…  — Заткнись, — прорычал альфа, запуская свободную руку к омеге, хватая его за плечо и начиная оттуда вытаскивать, — а ты что хотел? Копошишься там полчаса, я что, по твоему деревянный? Я здоровый альфа, а не чахлый омега.  — Омеги не чахлые, — обиженно ответил Стайлз, выбираясь из-под широких бёдер альфы. — Ух, слава богу, глоток свежего воздуха, а то я думал так и умру с твоей ширинкой в зубах. Я даже успел изучить все твои личные ароматы, и скажу честно, ты пахнешь странно. Что удивительно, ты…  — Да ты заткнёшься, или нет? — взорвался Дерек, который чувствовал себя полным идиотом, размахивая своим стоящим членом перед добродушным омегой. — Тянись к сумке, балабол, сколько можно болтать. Стайлз грустно вздохнул и полез выполнять приказ, и альфа прикусил себе язык, боясь сказать лишнее. Яблочный дурман рассеялся так же быстро, как и начался, и Дерек понял, что возбуждение его отпустило. Он слышал, как омега дозвонился отцу, и долго с ним разговаривал, скинув координаты аварии, что не желал класть трубку, упрашивая его говорить с ним до приезда спасателей, и понял, что ни за что, ни про что, обидел храбрую омегу. Стайлз не испугался возбуждённого альфу, не испугался аварии, смело верил в спасение, даже вроде забавлялся смотря на стоящий член альфы, но взял, и просто обиделся на грубые слова Дерека, сказанные от отчаяния. В конце концов, хоть Стайлз и омега, но член у него тоже имеется, и скорее всего он бы понял, что это не всегда контролируемый процесс. Альфа виновато моргал, смотря на разломанное заднее сиденье, слушал тихий голос Стайлза, спокойно болтающего с отцом и рассказывающего, какой Дерек молодец, и чувствовал себя виноватым во всём что произошло, начиная с аварии и заканчивая его грубостью. Кажется, с этого дня он ненавидит яблоки.