Я помню... Но почему?

Когда я пришел в себя, подо мной был грязный, мокрый и холодный пол. Местами булыжники, из которых он состоял, были покрыты темно-зеленым мхом. Я медленно поднял голову и сел, прислонившись к стене. Разглядеть мне особо ничего не удалось, ведь зрение у меня было ужасное, а очков при себе, к сожалению, не было. Пускай и видел я плохо, но кроме пола мне удалось разглядеть еще и кусок стены, выглядевший абсолютно так же. Те же серые булыжники, тот же влажный мох. В помещении, где я находился, было сумрачно. Единственным источником света было небольшое оконце на стене напротив меня. В впрочем, может, это была просто дыра в стене? Или же лампа? Я попытался встать, чтобы пойти и оглядеть эту комнату, но при попытке подняться я почувствовал невероятную боль в правой лодыжке. Тихо постанывая от боли я сел обратно. Чуть прищурившись, я увидел, что прямо вдоль моей лодыжки идет достаточно глубокий порез. Он уже не кровоточил, при любой попытке встать болел так, что на глазах выступали слезы. Как долго я пролежал на этом полу без сознания? Несколько минут? Час? Неделю? Я не знал. Но не это было главной проблемой. Я абсолютно не помнил, что было до этого. Ни одной вещи, даже самой незначительной. Паника все сильнее и сильнее охватывала меня. Кто я? Где я? Как я здесь оказался? У меня не было ни одного ответа. Даже когда я напрягся так, что голова начала несносно болеть, вспомнить ничего не удалось. Ничего. Даже собственного имени. Теперь к панике добавились еще невероятная тоска и накрывающая волнами безысходность. Не было никого, кто бы пришел спасти меня. Ни одной живой души, которой было бы не наплевать на низкого, худого, практически слепого паренька, заточенного непонятно кем и непонятно где. Осознание того, что я один, совсем один, стало последний каплей. Я лег на пол, лицом к стене, обхватил колени своими дрожащими руками, и заплакал. Спустя некоторое время, когда я, кажется, уже успокоился, я боковым зрением заметил, что в комнате стало значительно светлее. Обернувшись, я увидел, что то окно, которое служило единственным источником света, сильно расширилось, а свет стал ярче. С каждой секундой этот ослепительный цвет обрушивал все больше и больше булыжников, а дыра в стене становилась все шире и шире, пока не заняла всю стену. Я попытался закрыть глаза, чтобы не ослепнуть, но свет проникал и через веки. Лишь прикрывшись обеими руками я смог немного облегчить невыносимую боль, которую он доставлял глазам. Просидев так с минуту, я начал потихоньку открывать глаза, давая им привыкнуть. То, что я увидел, когда окончательно открыл их, сложно описать словами. Кто-то словно нашел инструкцию к моим глазам, утерянную давным-давно, и настроил их, наконец, правильно. Я видел все. Все мелкие детали. Я видел маленькие трещины, идущие вдоль булыжников. Мох больше не казался мне расплывчатым зеленым пятном, он имел четкую грань, после которой начинался камень. Я видел столько цветов и оттенков, сколько не видел, никогда, сколько себя помню. Помню я себя, конечно, не очень долго, но поразило меня сие чудо, словно я жил несколько тысячелетий до этого, не видя мир таким, какой он на самом деле есть. Свет же стал еще ярче, но теперь он уже не слепил глаза. Более того, он был настолько прекрасен, что я не хотел переставать смотреть на него. Он переливался всеми цветами радуги, мерцал и вспыхивал. И тут я разглядел нечто, купающееся в этих прекрасных лучах. Оно то тускнело, так, что я не мог его разглядеть, то снова становилось четким, таким, что его грань четко вырисовывалась на фоне переливающегося света. Это был человеческий силуэт. Было непонятно, мужчина это, или женщина, но то, что это человек, было абсолютно очевидно. Одет этот человек был в подобие рясы, руки были разведены в стороны, а волосы развивались, хотя не было даже намека на ветер. Я простоял так некоторое время, глядя на него. Руки дрожали, я не мог вымолвить ни слова. Было ощущение, что эта пауза длилась целую вечность. Но тут, когда у меня появилось ощущение, что я сейчас сойду с ума, он заговорил. Этот человек оказался мужчиной. Голос его был приятный, низкий и бархатный. Он говорил дружелюбно, будто мы с ним давние друзья, которые встретились после долгой разлуки. - Здравствуй, сын мой. - Я не мог разглядеть его лица, но я мог поклясться, что он улыбнулся. - Ты, наверное, не помнишь меня. Скорее всего, ты и себя не помнишь. Как жаль. А ведь ты так уверенно шел к цели. Так верил в свою мечту, Так пытался ее достичь... Как жаль, что все закончилось. Тут я окончательно опешил, ведь я действительно не помнил не себя, не его. Кто это? Откуда он знает, что я помню, а что нет? Что значат его слова о том, что я уверенно шел к цели? Какой цели? Почему все закончилось? Слишком много вопросов. Я решил нарушить снова возникшее молчание, задав хотя бы один из них. - Кто ты? - Спросил я, пытаясь скрыть свой страх. - Я? Хороший вопрос. Я - создатель, но в то же время и сторонний наблюдатель. Я - это первое, что появилось, и последнее, что будет уничтожено. Я - живое существо, но во мне нет и грамма плоти. Эта речь не ответила ни на один мой вопрос, а лишь вызвала еще несколько. Тогда я решил спросить напрямую то, что меня больше всего интересовало в данный момент. - Где я? - Задал я вопрос дрожащим голосом. - Это место? Ну, все люди описывают его по разному. Кто-то называет его туннелем, в конце которого он видит свет. Кто-то считает, что это нечто среднее, между раем и адом, где душа находится, прежде чем попасть в один из них. Есть множество разных вариантов. Я не знаю, какой из них ты предпочитаешь. После слов "рай и ад" я перестал слушать. Если это место- нечто среднее между ними, то это могло значить только одно. Меня охватил ужас. Меня всего трясло, а перед глазами плыли черные пятна. Если бы я сейчас стоял на ногах, я бы непременно упал. В голове крутилась лишь одна мысль. Я мертв. "Все закончилось" означает, что я умер. Я мертв. Голова кружилась, в ушах звенело, ладони вспотели. И тут, словно пытаясь предотвратить мой обморок, он заговорил снова. - Да, все ровно так, как ты думаешь. Ты мертв. Но не бойся, это ненадолго. - Он вздохнул - По крайней мере, обычно это бывает недолго. Как только на земле появится место, ты появишься снова. А теперь я вынужден покинуть тебя. Ты не один такой. А ты пока подумай, да повспоминай свою прошедшую жизнь. Вспомни все ошибки, все, что ты мог бы сделать по другому в следующий раз. - Он взмахнул рукой, словно отгонял от себя невидимых насекомых- Прощай. Я хотел остановить его, хотел еще столько у него спросить! Я начал кричать, звать его, чтобы он остался со мной, но он никак не среагировал. Силуэт начал рассеиваться, таять, пока не пропал вовсе. Свет стал тускнеть, все меньше он переливался, все скуднее становилась его палитра, все тусклее и тусклее он становился, и в какой то момент за дырявой стеной не стало ничего, кроме тьмы. Тут стена, которая до этого развалилась на мелкие части, начала сама по себе собираться обратно. Камни, лежащие на полу, взлетали вверх, и ложились на свое прежнее место. Казалось, что каждая пылинка точно знала, где она лежала до этого. И вот, спустя несколько минут, последний камешек лег на свое место. Дыра в стене закрылась. Не было даже того небольшого окошечка, через которое падал хоть какой-то свет. Теперь я сидел в абсолютной тьме. Она окутывала меня со всех сторон, и у меня было ощущение, что воздух стал черным. Я не знал, помутнело ли мое зрение снова, но я искренне надеялся, что это было не так. Я решил снова попробовать вспомнить. Хоть что нибудь. Хотя бы свое имя. Я сел поудобнее, на ощупь нашел холодную стену, и прислонился к ней спиной. Я напряг свои мозги. Кто же я? Кто же, кто же? На этот раз я решил не сдаваться, и продолжать пытаться даже тогда, когда голова нестерпимо заболит, а сердцебиение будет ощущаться в висках. И я свое слово сдержал. Не взирая на то, как я себя чувствовал, я продолжал и продолжал. Не знаю, сколько я просидел. Может, полчаса, может, час. Знаю только, что почувствовал нечто новое. Голова снова заболела, но это была необычная боль. Это было словно тысячи и тысячи иголок кололи мой мозг. И было ощущение, что при каждом уколе в мой мозг впрыскивали сквозь эту иглу часть моей прошлой жизни. Часть моих утраченных воспоминаний. Я схватился за голову, не в силах выдержать такой внезапный прилив воспоминаний. Я чувствовал себя сосудом, который долго пустовал, и внезапно в него начали быстро заливать воду. Ощущение было такое, словно моя психика не выдержит, и я сойду с ума. Но этого не случилось. Боль как началась внезапно, так и закончилась. Несколько секунд я просидел, пытаясь отдышаться и осмыслить, что со мной только что произошло. Но сделать мне это не удалось. Передо мной начали мелькать образы. Родители, друзья, родственники. Школа, университет, дом. Я словно открыл дверь, закрытую и запечатанную до этого. Я вспомнил каждую деталь моей жизни, от рождения и до смерти. Погиб я, оказывается, в 26 лет. Причиной была автокатастрофа. К сожалению, свою смерть я тоже помню в деталях. Как бы мне хотелось это снова забыть. Машина, вылетевшая из-за поворота. Столкновение. Полет через лобовое стекло. Невероятная боль во всем теле. Болезненный удар об асфальт. Хруст сломанных костей. Медленная смерть от потери крови. Уже теряя сознание, я слышал вой сирен вдалеке. Но увы, врачи не успели. Ах, если бы я продержался еще две минуты... Я почувствовал, что ком снова подкатывает к моему горлу. Я проглотил его, ведь плакать сейчас было категорически нельзя. Кто знает, сколько может длиться это "недолго". Что вообще значит "недолго" по божественным понятиям? Какая скверная ситуация получилась, у меня был разговор с самим богом, а я его и не признал из-за этой дурацкой потери памяти. Если бы она вернулась ко мне чуть раньше, сколько важного мог бы я у него спросить! И про смысл жизни, и про предназначение человека, да мало ли еще вечных вопросов, которые беспокоят человечество с тех самых пор, как люди начали мыслить! Шанс спросить что-то у бога на дороге не валяется! Мне хотелось буквально выть от обиды. Я упустил такой момент! А ведь всю свою жизнь я был атеистом и насмехался над религиозными людьми. Мне казалось, что существование мужика на небе было чем-то настолько смешным и нелепым, что я даже особо не задумывался на эту тему. А видно, стоило бы. Интересно, а какой будет моя следующая жизнь? В какой стране я буду жить? В богатой семье или в бедной? Вполне может быть, что я появлюсь на свет не в богатом районе Берлина, как в своей прошлой жизни, а в какой-нибудь бедной рыбацкой деревушке в Африке. А может, я стану Китайцем? Или Американцем? Я был в нетерпении, мне так сильно хотелось узнать, что же со мной будет дальше. Жаль только, что я обо всем забуду. Что все эти прекрасные воспоминания об играх с друзьями, о моем выпускном, и обо всем остальном хорошем, будут стерты. Жаль, очень жаль. Но я уверен, что и в следующей жизни будет еще много таких же хороших вещей. По крайней мере, я искренне на это надеюсь. Интересно, а были ли у меня жизни до этой? Наверняка. Было бы прекрасно, если бы я и их мог вспомнить. Наверняка у меня и там были родители, друзья... А сейчас я их даже и не помню. Не помню тех, кто любил меня. Тех, кто заботился обо мне. Тех, кого я когда-то любил больше жизни. Чтобы отогнать от себя грустные мысли, я стал думать о том, чего бы я хотел достичь в следующей жизни. Я хотел бы больше времени посвящать саморазвитию, и не загонять себя в рамки, построенные обществом. Быть более одиноким, что бы ни один человек не мог схватить меня и потянуть за собой на дно. Не создавать семью, это лишь пустая трата времени, как я уже выяснил. Ты пытаешься изо всех сил найти партнера, ведь "так надо", плюешь на собственные желания, лишь бы создать семью. А когда создаешь, оказываешься прикован к ней цепями и все. Больше не видать тебе собственных желаний, надежд и мечт. Ты пашешь на семью. Нет, больше никогда не попадусь в эту ловушку. Все только для себя и во имя себя. И тут меня будто кувалдой по голове огрели. Какие надежды на следующую жизнь!? О чем я вообще думаю!? Каким образом я должен буду воплотить их, забыв все, что я когда-либо знал, видел или думал? Нет, так дело не пойдет. Пускай я и не могу перетащить воспоминания в следующую жизнь, но я могу... А что я, собственно говоря, могу? В данный момент мне не подвластно ничего. Ни моя судьба, ни мое будущее, даже собственные мысли и надежды в скором времени в корне изменятся, и на это повлиять я тоже не могу. О том, что даже моя личность может до неузнаваемости изменится, не хотелось даже думать. Да, реинкарнация это вещь, несомненно, прекрасная, но не менее ужасающая, чем ад. Нет, даже более ужасающая. В аду ты хотя бы примерно представляешь, что тебя ждет. Тут же ты вынужден ждать, мучительно ждать, чтобы увидеть, где окажешься. Не скрою, я боюсь. Я очень сильно боюсь того, что меня ждет впереди. И боюсь самого ожидания. Сколько мне еще сидеть в этом удушливом мраке? А сколько я тут уже сижу? Я потерял счет времени. Меня накрывало ощущение слабой беспомощности. Я мог кричать, угрожать и молить, но меня никто отсюда не выпустит. Я буду сидеть здесь ровно столько, сколько понадобится. Вопрос лишь в том, сколько понадобится-то? Ощущение, что я медленно схожу с ума, не покидало меня. Нахождение в темной, холодной, беззвучной комнате безумно давило на мозг. Если бы я уже не был мертв, то непременно совершил бы самоубийство рано или поздно. Может, спустя еще день, а может, и месяц бы еще продержался, кто знает. Хотя, как бы я это сделал? Нету в этой комнате ни одной вещи, с помощью которой я бы мог сделать это. Чего греха таить, тут вообще ни одной вещи нет. И от этого безысходность только усиливалась. Чтобы моя крыша окончательно не съехала, я решил лечь спать. Может, после небольшого отдыха я стану мыслить яснее. А может, это всего лишь сон, и проснусь я у себя дома, пойду на кухню, сделаю себе тост, и в очередной раз удивлюсь тому, что мой мозг сгенерировал. О, это было бы прекрасно. Я подложил ладонь под голову, устроился поудобней, и заснул. Проснулся я от того, что свет появился снова. Нет, это определенно был не сон. Он разрезал темноту тонким лучом, словно ножом. Луч становился все шире и шире, пока не заполнил всю комнату. На этот раз я не увидел божественного силуэта, но я услышал его голос. Он звучал громче, будто церковный колокол. А может, и набат. Он сказал лишь одно слово. - Пора. Я встал, боясь, что лодыжку снова пронзит острой болью, но этого не случилось. Тело больше не болело, пропало чувство страха. Оно сменилось спокойствием и душевным равновесием. Я развернулся в ту сторону, откуда звучал его голос. В глаза снова ударил свет, но я уже не щурился и не закрывал глаза руками. Лучи больше не слепили, они скорее ласкали мои глаза. Я пошел им навстречу, свет становился все ярче и ярче, пока не поглотил меня полностью. У меня было ощущение, что я уже вышел за пределы стен своей одиночной камеры, и шел уже не по полу, а по полосам света. Как вдруг, лучи оборвались. Кто-то как будто перерезал их невидимыми ножницами. Вокруг меня была пустота, и все та же тьма, как и до этого. Стоять мне тоже было больше не на чем, и я полетел вниз. Я падал и падал, сквозь темноту и пустоту. Но страха не было. Я знал, что так надо, и не чувствовал напряжения или беспокойства. Я закрыл глаза и расслабился. Не знаю, сколько времени я так падал, но внезапно я почувствовал, что ударился обо что то головой. Я открыл глаза, и увидел, что надо мной стоят люди в белых халатах и с повязками на лицах. Они что-то обсуждали на непонятном мне языке. Я попытался сказать им что-то, но из горла вырвался только непонятный писклявый клекот. Посмотрев на свои руки, я увидел, что они маленькие, красные и сморщенные. В голове проносились мысли, они сталкивались, спутывались, и летели дальше. Все уже случилось? Я переродился? Почему я все еще все помню? Почему мое сознание не испарилось? Как мне дать знать, что я мысленно уже на их уровне? Десятки вопросов били по моей черепной крышке, и, видимо не выдержав стресса, мой мозг отключился. Я потерял сознание. Последнее, что я увидел, было озабоченное лицо медсестры.