H. & H.

      После разговора с Гарриет, Гермионе стало немного полегче на душе, хотя в целом — ситуация была просто кошмарная! Конечно, её и Невилла практически не трогали (мало кто вообще знал про их существование, и как они выглядят), а вот Гарриет, которая ещё вчера была самой популярной ученицей Хогвартса и всеобщей любимицей — в один день превратилась в самого презираемого и ненавидимого школьниками человека. И не только гриффиндорцами, даже хаффлпаффцы и рейвенкловцы резко изменили своё отношение к ней! Дело было в том, что всем очень хотелось, чтобы Слизерин наконец уступил школьный Кубок кому-то другому, а у Гриффиндора было больше всего шансов вырвать победу в этом году, и тут такой облом...       Гриффиндорцы Гарриет (как впрочем и Гермиону с Невиллом) первые дни просто игнорировали, демонстративно не замечая, но остальные... Где бы Гарриет не появилась вне факультетских помещений и классов — на неё показывали пальцами и, во весь голос, даже не пытаясь перейти на шёпот, произносили в её адрес всякие обидные слова. При этом, на идущих рядом Гермиону и Невилла даже не обращали особого внимания. Только слизеринцы, при виде кого-то из их троицы, начинали рукоплескать и громко кричать: "Мы твои должники, Поттер! Ты молодец!", "Браво, Лонгботтом, а ещё пятьдесят баллов потерять сможешь?", "Грейнджер! Ты наконец-то показала свою суть". Невилл старался стать незаметнее, Гермиона просто поскорее уйти, а вот Гарриет, либо сжав губы и сверкая глазами, игнорировала эти выкрики, либо, если видела, что рядом нет профессоров — выдавала в ответ оскорбляющим её такие тирады, что даже Невилл, который немецкого не знал совершенно, почему-то всё равно краснел.       В придачу, Гарриет очень расстроила пропажа мантии-невидимки. Ведь это была вещь её отца, и она очень сильно переживала и ещё больше злилась, а злющая Гарриет... Это, как оказалось, мало того, что очень не комфортно, но и довольно опасно. Гермиона сама не видела, но зато слышала возмущённые перешёптывания на тему того, что более старшие гриффиндорцы то ли Невилла решили повоспитывать, то ли Гарриет, или их обоих, но, в общем, закончилось тем, что второкурсник Маклагген оказался в Больничном крыле, вроде бы с лестницы упал. Хотя, может он и действительно с лестницы упал, другой вопрос — по какой причине? Никто ничего толком не знал, или не говорил, и было совершенно непонятно — что же произошло. Так как сама Гарриет на её расспросы туманно ответила, что всё решено ко "взаимному удовлетворению", и не о чем беспокоиться...       А вот то, что произошло их спальне, Гермиона видела собственными глазами! Их соседки, видимо, решили оказать на подруг воздействие. Воспитательное... Непонятно было: то ли они по собственной инициативе действовали, то ли их подговорили, так же было неясно — действительно ли они хотели их поколотить, или просто угрожали, но в своём намерении они не преуспели. Гермиона даже испугаться толком не успела, когда Гарриет шарахнула фейерверком в потолок комнаты. Бабахнуло так, что жалобно звякнули стёкла в оконной раме, а девочки с визгом, зажимая уши, присели. Гарриет же, поигрывая палочкой, злобно пообещала, что она на них применит особое, модифицированное фурункульное проклятие, и никакой Св.Мунго после этого им не поможет: будут лет пять ходить украшенные Поющими Прыщами по всему лицу! Лаванда в слезах обозвала Гарриет психопаткой, но больше к ним соседки не лезли...       Гермиона, потом, тихонечко у подруги уточнила:       — Что, действительно пять лет?       — Конечно нет, — успокоила её Гарриет. — Мои чары так долго пока не держатся. — А потом ухмыльнулась: — Но до экзаменов точно, и Помфри бы им не помогла. Папина разработка! — с гордостью в голосе добавила она.       Поддерживал, точнее, как-то пытался поддержать их троих, только Рон.       — Вот посмотрите, через пару недель все об этом забудут, — говорил он. — Фред и Джордж за то время, пока они здесь, получили тонны штрафных очков, а их всё равно все любят...       Впрочем, Гарриет в ответ на утешения Рона шипела на рыжика ещё сильнее, чем осенью на достающих её дурацкими вопросами, не упуская случая напомнить, что они-то, конечно, тоже хороши, но всё случилось прежде всего из-за того, что Рональд был беспечен и вообще вёл себя глупо! Рон краснел, пытался возражать, но Гарриет безжалостно давила, напоминая и про то как Уизли умудрился быть искусанным, и про то, что он такими важными письмами разбрасывается где попало... В результате Рон дулся, и демонстративно не разговаривал с ними... где-то часа так два, на большее весёлого и общительного рыжика не хватало, и он вновь начинал болтать как ни в чём не бывало.       Гермиону и Невилла слова Рона тоже совершенно не утешали. Им было очень тяжело переживать всеобщую неприязнь. Невилл шарахался от любого окрика, и испуганно сжимался, а Гермиона даже перестала, вопреки своему обыкновению, привлекать к себе внимание профессоров на уроках. Она сидела, опустив голову, и молча выполняла задания. Зато Гарриет, через пару дней, как подменили! По вечерам она сидела обложившись книжками, и начала писать эссе в Гермионином стиле, постоянно у неё переспрашивая, и прося проверить и подправить, а на уроках — постоянно тянула руку вверх, чем безмерно удивляла всех преподавателей, и когда её вызывали — давала обстоятельные и развёрнутые ответы... Профессора удивлялись, ставили "Превосходно", и давали Гриффиндору кто три, а кто и пять баллов. Она ещё и Невилла подбивала!       — Давай Невилл, ты же знаешь, — шипела она на мальчика на уроке Гербологии, когда профессор Спраут задала классу вопрос — кто может ответить? — Ты же мне сам это вчера всё рассказывал! — и, не вытерпев, взяла, и сама подняла руку Невилла за локоть.       — Мистер Лонгботтом?! — удивилась профессор Спраут. — Отлично. Что вы можете рассказать о паффоподе?       — Давай Невилл! — прошипела Гарриет с такой угрозой в голосе, что, видимо, тот испугался её больше, чем профессора.       Подскочив с места, пусть путано, заикаясь, сбиваясь, но рассказывал про изучаемое на уроке растение минут пять! Весь класс аж застыл от удивления, как, впрочем, и профессор Спраут, которая, улыбнувшись, когда Невилл пошёл по второму кругу, остановила его.       — Достаточно, мистер Лонгботтом. Очень подробно. Вы читали дополнительную литературу?       — Да, профессор... Атлас трав и... — уже совсем засмущавшийся мальчик пробормотал что-то тихонько-тихонько.       — Превосходно, мистер Лонгботтом! И десять баллов Гриффиндору! — заявила профессор Спраут.       Бедный Невилл, впервые в школе получивший "превосходно" за ответ, да ещё и десять баллов — просто не мог поверить в своё счастье! После урока он долго и запутано благодарил Гарриет, что "ты меня вот так заставила, а оно вот как вышло"... Подруга лишь улыбнулась, и заявила в ответ, что пусть Невилл не расслабляется — он ещё и по Чарам будет получать одни "превосходно", только она разберётся с вопросом почему у него заклятия не получаются...       Тут Гермиона, сгорая от любопытства, поинтересовалась у подруги:       — Гарриет! Что с тобой? Я, конечно, очень рада, что ты так хорошо стала учиться, и прилежно готовиться к занятиям, но...       Та, осмотревшись — не подслушивает ли их кто — несколько агрессивным тоном выдала:       — Как что? Зарабатываю баллы! Им нужны баллы? — её губы искривила злобно-саркастическая ухмылка, а глаза опасно блеснули. — Отлично. Мы их заработаем! Я завела раздел в блокноте, где буду отмечать сколько мы втроём заработали и потеряли баллов, и сколько остальные. А потом мы ещё посмо-о-отрим, — протянула она, — кто именно заработал Кубок факультетов!       Рон и Невилл, услышав это, вытаращились на Гарриет, открыв от изумления рты! Да и Гермиона была просто в шоке: прилежно учиться просто для того, чтобы что-то кому-то доказать — это было за гранью её системы ценностей, но... Она лишь ободряюще улыбнулась Гарриет и согласно кивнула, ведь они подруги, и должны поддерживать друг дружку во всём! Этот принцип, пусть и недавно, но тоже прочно вошёл в её систему ценностей и личный свод правил.       В общем, у Гермионы настроение улучшилось и она с энтузиазмом включилась в процесс. Теперь, по вечерам они ещё более усердно корпели над учебниками и эссе, на уроках (кроме Зельеварения, понятное дело) с Гарриет наперебой тянули руки, профессора не могли на них нарадоваться и давали баллы. Невилл тоже ещё несколько раз получал когда три, а один раз и целых пять баллов, за ответы на теоретические вопросы (правда, с пинка Гарриет, самостоятельно поднимать руку он по-прежнему не решался)...       До конца недели они, таким образом, добавили пятьдесят восемь рубинов в копилку факультета. Гермиона составила график, и не смогла скрыть своего разочарования — такими темпами, за оставшуюся до экзаменов неделю они не успевали набрать потерянные ими сто пятьдесят баллов, а ведь и подготовка к экзаменам занимала много времени! В добавок, Рон умудрился потерять целых десять очков...       Точнее, вначале он поссорился с ними тремя... Рон периодически приставал то к Невиллу с шахматами и взрыв-картами, то к Гарриет с нытьём: "а пойдём полетаем, погода вон какая замечательная", а однажды вовсе прибежал весь взъерошенный и начал рассказывать, что он стал свидетелем очень важного разговора, в лицах изобразил, как в учительской Снейп расспрашивал Квиррела про Пушка. Точнее, это Рон думает, что Снейп и что "про Пушка", так как он видел только Квиррела, но кто ещё мог запугать бедного заику так, что тот убежал, даже не обратив внимания на Рона? И о чём, кроме как о Пушке мог быть разговор?       Гермиона ответила, что это не их дело, и вообще — если Рон хочет, то пусть идёт к Дамблдору и всё расскажет ему, но лучше, после того как закончит своё эссе по Гербологии и Чарам, и по Трансфигурации тоже Рону надо задание переписать. Гарриет вычерчивала карту звёзд для Астрономии, даже не подняв на Рона глаза (у неё в расчёты вкралась ошибка, и теперь, чертыхаясь, она перерисовывала заново). Невилл от Рона просто отмахнулся, сказав, что ему нужно готовиться...       И Рон, как обычно, не сдержался.       — Да вас что, Гермиона покусала? — громко, на всю гостиную, воскликнул рыжик, с возмущением глядя на Невилла и Гарриет. — Тут такое, — он размахивал руками, очевидно пытаясь обрисовать это самое "такое", для убедительности. — А вы всё в эти учебники пялитесь!       Гермионе стало очень обидно, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы... Невилл взглянул на друга с осуждением, а вот Гарриет, последнее время пребывавшая в перманентно раздражённом состоянии, в придачу, сама постоянно косившаяся на бездонное голубое небо за окном, и тоскливо вздыхающая, не выдержала, и влепила в Рона заклинание щекотки, после чего наорала, чтобы тот следил за своим языком... Рональд, после того, как закончил корчиться и давиться смехом (самое интересное, что никто из присутствующих в гостиной, даже братья Рона, Джордж и Фред, и не подумали расколдовать рыжика), обозвал их предателями и убежал... И потом, где-то нарвался на профессора Снейпа, и тот оштрафовал Уизли за нахождение в неположенном месте...

***

      В субботу утром, за завтраком, Гермионе, Гарриет и Невиллу староста Перси с надменным и презрительным видом вручил записки от декана. Во всех было написано одно и то же:       "Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч.       Проф. М. Макгонагалл".       Гермиона за эту неделю совершенно забыла, что, помимо штрафных очков, им назначили отработку! И теперь им придётся отрабатывать своё нарушение... Весь день они втроём гадали: что же им предстоит? Честно говоря, Гермиону немного напрягло то, что отработка не после уроков, как обычно, или днём, учитывая то, что сегодня суббота, но мало того, что вечером, да ещё и после отбоя! Так как с ними почти никто не разговаривал, кроме Рона, который опять их "простил", то выяснить что им предстоит — было не у кого. Правда, Рон сказал, что по мнению его братьев, им троим предстоит отмывать до утра коридоры школы. По крайней мере, Фред и Джордж, когда попадали на отработку к Филчу, занимались именно этим...       Часа в четыре Гарриет предложила им троим пойти в спальни и хорошо отдохнуть, так как, если ночка предстоит длинная, то неплохо поспать заранее, а Рональда озадачила принести им с ужина побольше бутербродов, и упаси Мерлин, их сожрать! Гермиона долго ворочалась в постели, всё пытаясь сообразить — что же их троих ждёт? Зато подруга, судя по всему, спала как сурок. В начале одиннадцатого, Гермиона тихонько, так как остальные девочки уже спали, растолкала Гарриет...       — Уже? — подруга зевнула, потянулась, а потом полезла в чемодан.       Через пару минут она уже облачилась в джинсы, кроссовки, на всякий случай натянула на себя свитер, и сверху набросила джинсовую курточку.       — По ночам в Замке холодно, — пояснила она. — И вообще — я не собираюсь мыть полы в юбке и белой блузке! — добавила Гарриет, заметив недоумение Гермионы.       Мысль была правильной, и Гермиона тоже начала переодеваться. Вот только кроссовок и джинсовой куртки у неё не было, лёгкую светлую курточку, в которой она приехала на вокзал первого сентября, было жалко, так что пришлось идти в туфельках и набрасывать мантию.       Спустившись вниз, они встретили Невилла, который вообще был в обычной школьной форме, и Рона... С бутербродами! Коими Гарриет, поблагодарив Рона, с аппетитом и перекусила. Гермиона немного волновалась, а Невиллу, видимо, просто кусок в горло не лез...       Без десяти одиннадцать они попрощались с Роном, который решил их поддержать, сказав, что останется в гостиной и дождётся, пока они вернутся, и пройдя через дверь-портрет, направились к Холлу. Ночные коридоры Замка, едва-едва освещённые тускло горящими факелами — выглядели совершенно иначе и нагоняли жути...       Филч был уже на месте и нетерпеливо поглядывал по сторонам, ожидая их. Рядом с завхозом с несчастным видом переминался Малфой. Гермиона совершенно забыла, что слизеринцу в ту ночь тоже назначили отработку, и в душе шевельнулось лёгкое злорадство...       — Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. — Готов поспорить, что теперь вы серьёзно задумаетесь, прежде чем опять нарушить школьные правила, — разглагольствовал он, злобно ухмыляясь, когда они оказались за массивными дверьми Замка. — Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжёлая работа и боль... Жалко, что прежние наказания отменили. — Завхоз произнёс это с таким сожалением в голосе, что у Гермионы аж мороз по коже пошёл. А дальше Филч вообще начал вещать с восторгом: — Раньше, провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи и кандалы. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они ещё понадобятся... Ну всё, теперь за мной! И не вздумайте убежать, а то хуже будет.       Они брели по территории школы сквозь тьму, так как света от лампы Филча хватало ровно настолько, чтобы увидеть что у тебя под ногами. Невилл беспрестанно чихал, Гарриет сохраняла молчание, только зыркая по сторонам, явно пытаясь понять куда они идут, а Гермиона гадала: какое именно наказание их ждёт? Похоже, точно не мытьё полов в коридорах, и это, должно быть, что-то ужасное, иначе Филч так бы не радовался. В небе светила яркая луна, но на неё всё время наплывали облака и погружали землю во мрак. Наконец, впереди показалось светившееся окно и стало понятно, что они идут к хижине Хагрида, а затем послышался и голос великана:       — Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать.       Гарриет явно повеселела, и улыбнулась Гермионе. Похоже, подруга подумала, что если наказание заключалось в том, чтобы выполнить какую-то работу под руководством её друга, Хагрида, то это совсем не страшно, и главное — гораздо лучше, чем корячиться под надзором Филча, параллельно выслушивая издевательские ворчания завхоза...       Должно быть, Филч заметил её улыбку и выражение довольства на лице, потому что издевательски произнёс:       — Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете, с этим придурком? Нет, ты не угадала... — а потом мерзко-предвкушающим голосом добавил: — Вам предстоит пойти в Запретный Лес! И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми...       Услышав это, у Гермионы похолодело в груди, Невилл застонал, а Малфой застыл как вкопанный.       — В лес? — переспросил он, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как раньше. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.       — Ну вот, какой ты рассудительный стал, — Филч ухмыльнулся, в его голосе была нескрываемая радость. — Об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать.       Невилл крепко ухватил Гермиону за рукав и судорожно глотнул воздух. А вот Гарриет, услышав про оборотней, чуть улыбнулась, а потом им двоим тихонько шепнула:       — Спокойно. Сейчас разберёмся...       Вдруг, из темноты, к ним шагнул Хагрид, у ног которого крутился Клык. Гермиона от испуга вздрогнула и схватилась одной рукой за руку Невилла, а второй уцепилась за ладошку подруги. Великан держал в руке огромный лук, на его плече висел колчан со стрелами.       — Наконец-то, — произнёс он нетерпеливо. — Я уж тут полчаса как жду! — Потом повернулся к ним, и добродушно спросил: — Гарриет, Гермиона, как дела-то у вас?       — Я бы на твоём месте не был с ними так дружелюбен, Хагрид, — холодно сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбыть наказание.       — А, так вот чего ты так опоздал-то? — лесник смерил завхоза суровым взглядом. — Всё лекции им читал небось, ага? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здесь делать.       — Я вернусь к рассвету... и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошёл обратно к замку, помахивая лампой.       Малфой, проводив удаляющийся огонёк лампы в руках завхоза перепуганным взглядом, повернулся к Хагриду.       — Я в лес не пойду, — заявил он.       В голосе слизеринца слышался явный страх, и Гермиона, честное слово, совершенно не могла его за это осуждать. Невилл, стоящий рядом, мелко дрожал, и в общем-то было непонятно, чего он боится больше — Запретного Леса, или возразить огромному леснику, выглядевшему весьма угрожающе. Одна Гарриет... Глаза у подруги несколько сузились, она, прищурившись, рассматривала тёмную массу леса на фоне звёздного неба, и её лицо было... оценивающе-предвкушающим, что несколько удивило Гермиону.       — Пойдёшь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово ответил Малфою Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это.       — Но так нельзя наказывать! Мы ведь не прислуга, мы школьники, — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы...       — Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то, что велят, — закончил за него Хагрид суровым тоном. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь?       Ошеломлённый Малфой не двинулся с места. Он растерянно обернулся на них троих, будто ища поддержки, но не найдя её, отвернулся, потом бросил на великана яростный взгляд, но тут же отвёл глаза... Гермиона хотела сказать, что Малфой прав, но Гарриет, сжав её руку, отрицательно качнула головой, и шепнула одними губами:       — Не спорь.       — Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид, пристально их осмотрев. — Дальше слушайте меня, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно, а мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли... — и развернувшись, направился в обход хижины...       — Если ты спросишь меня, я тебе отвечу, что поход в Запретный Лес — это лучший учитель, для таких как ты! — насмешливо, явно пародируя завхоза, обратилась Гарриет к Малфою, пока они шли за Хагридом от хижины лесника. — И я уверена, что твой отец, если бы знал, полностью это поддержал. Ты думаешь, что это из-за твоей ночной прогулки по коридорам Замка? Не-е-ет, — злобным тоном потянула она. — Ты так сурово наказан, потому что нарушил главное правило слизеринцев!       — Это какое? — огрызнулся Малфой.       — Вы можете делать любые гадости... Творить любые мерзости... — вкрадчиво произнесла Гарриет, а потом злобно добавила: — Главное, для таких как ты, Драко, не попадаться! А ты — попался...       Малфой скривился, но прошипел в ответ:       — Хотелось бы знать тогда, за что здесь вы?       Гарриет улыбнулась:       — А мы здесь, потому что некоторые, — начала она милым тоном, при этом взглянув на Гермиону, — у нас... очень добрые... И слишком милосердные... И когда им говорят, что нужно глушить, — она зло ухмыльнулась, — всяких слишком хитро... умных, с очень болтливым языком, любящих совать свой длинный нос не в свои дела, — подруга взглянула на Малфоя, — то надо слушаться, а не жалеть этих белобрысых гадов! — закончила она более громким и злым тоном.       Малфой от этой отповеди и тона аж отшатнулся, потом споткнулся, и поспешил к идущим впереди Хагриду и Клыку поближе. Гарриет провела его взглядом и тихонько обратилась к Гермионе и Невиллу:       — Главное, не бойтесь... Не думаю, что мы пойдём слишком далеко в лес, а его опушки, километра на полтора точно, практически безопасны. Здесь ничего такого не водится, — и успокаивающе добавила: — Я тут уже бывала... пару раз... Правда днём, на метле и под... — она быстро взглянула на Гермиону, — ну, ты знаешь... В общем, ничего страшного тут, у края леса, нет.       Конечно, было просто ужасно, что Гарриет так рисковала, нарушала правила и лазила в Запретный Лес! Но, если подруга говорит, что тут ничего страшного, то значит всё не так уж и плохо. Гермиона почувствовала, что ей стало легче. Невилл тоже немного повеселел, и начал смотреть по сторонам...       Они уже были в самом лесу, и тропинка вела их между большими стволами деревьев, с редким кустарником у подножья... Наконец, Хагрид остановился и, высоко подняв над головой лампу, указал на ответвляющуюся узкую тропинку, изгибы которой терялись среди толстых чёрных стволов.       — Вон смотрите... пятна на земле видите? — обратился к ним лесник. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьёзно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашёл, мёртвого уже, а этот жив ещё, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.       — Ничего такого?! — испуганно-возмущённо, одними губами, прошептала Гермиона подруге, чувствуя как её охватывает страх.       У Гарриет на лице было лёгкое недоумение, и она в ответ лишь молча пожала плечиками, и начала внимательно озираться по сторонам, явно стараясь что-то разглядеть. Невилл опять начал дрожать, и видимо, в поисках поддержки, ухватил Гермиону за руку.       — А если то, что ранило единорога, найдёт нас? — робким тоном спросил Малфой, не в силах скрывать охвативший его ужас.       Вопрос был очень логичным и своевременным, и Гермиона только было открыла рот, чтобы уточнить ещё несколько важных моментов, к примеру, как помочь единорогу, не говоря уже про то, чтобы его добить, но не успела, так как Хагрид начал объяснять подробно:       — Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — уверенным тоном заявил лесник, что Гермиону несколько успокоило. — С тропинки не сходите, — подчеркнул он, — тогда нормально всё будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдём... в разные стороны, потому как их тут... ну... куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то... а может, и с позавчерашней.       — Я хочу вести собаку! — торопливо сказал Малфой, с нетерпением смотря на внушительного волкодава и его большие клыки.       — Хорошо, но я тебя предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид. — Значит, так, девочки со мной пойдут, а ты, Малфой, и ты, Невилл, с Клыком будете. Если кто находит единорога, зелёные искры посылает, поняли? Палочки доставайте и потренируйтесь прямо сейчас...       Видимо, с вопросом помощи или добивания Хагрид будет разбираться сам, и это её ещё больше успокоило. Гермиона взмахнула палочкой, чтобы кончик очертил положенную на бок галку и произнесла: "ВиридисСцинтилле", из палочки вырвался сноп ярко-зелёных искр. Гарриет и Малфой тоже наколдовали искры. И у Невилла получилось, правда, с третьей попытки, но всё равно.       — Ага, вот так, — кивнул Хагрид. — А если кто в беду попадёт, тогда пусть красные искры посылает. Давайте, пробуйте...       Они продемонстрировали леснику красные искры — галка в другую сторону и формула "Вермиллиус"...       — Вот, — одобрительно кивнул Хагрид. — Значит, ежели чего, то искры и мы сразу на помощь придём. Ну всё, поосторожнее будьте... а сейчас пошли, пора нам.       В лесу царили тьма и тишина. Они углубились в него, и вскоре тропа разделилась. Хагрид повёл Гермиону и Гарриет по левой тропинке, а Невилл с Малфоем, уцепившимся в ошейник Клыка, двинулась направо.       — Хагрид, ты уверен, что если на них нападут, то они смогут наколдовать красные искры? — с сомнением в голосе тихонечко спросила Гарриет.       — Не нападёт на них никто, — буркнул лесник. — Только ежели сами куда-то влезут... И тихо мне тут. Тишину, значит, не надо нарушать..       Дальше они шли молча, смотря в основном на землю. Лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, освещал пятна голубовато-серебристой крови, покрывшие опавшую листву и Хагрид выглядел очень озабоченным. Гермиона вначале прижалась к подруге, но потом была вынуждена держаться поближе к леснику, так как Гарриет словно подменили!       Она двигалась бесшумным, мягким, стелящимся шагом, и не столько шла, сколько как бы перетекала с места на место, с одного края тропинки к другому... То и дело останавливалась и цепко осматривалась. Пару раз приседала, и наклонившись к земле и подсветив себе "Люмосом", что-то разглядывала в траве, а потом опять внимательно рассматривала окружающие деревья.       — Хагрид,— тихо тихо обратилась подруга к леснику, но тот её услышал, и повернулся. — А это могут быть акромантулы? — взволнованным тоном спросила она.       — Не, — отмахнулся Хагрид. — Не они это, точно, — уверенным тоном заявил он.       Гермиона хотела спросить: возможно, это волк-оборотень убивает единорогов? Но потом вспомнила, как ухмыльнулась Гарриет, когда Малфой сказал про оборотней, и решила, что эти существа тут точно ни при чём. И потом, не могли же преподаватели отправить четырёх первокурсников к оборотням! Было бы совершенно дико такое даже предположить!       — Вообще не пойму, кто такое мог сделать, и не слышал никогда, чтобы кто-то единорога убил, — продолжал вслух размышлять Хагрид. Потом одобрительно хмыкнул, глядя на Гарриет: — Ты, эй-то... смотрю, в лесу уверено, значится, да?       — Ну, — девочка пожала плечиками, и улыбнулась: — Понимаю... что к чему, — а потом добавила: — Да и как иначе? Хагрид, ты же сам знаешь!       — Дык, это, да, — лесник поскрёб свою огромную бороду. — И чего это, значит, я спрашиваю-то?! — опять одобрительно хмыкнул, и пошёл дальше.       Гермиона вспомнила, что это "сам знаешь" Гарриет говорит не в первый раз, как будто у неё и Хагрида есть общие тайны, и непроизвольно задумалась — что же это может быть? Они прошли мимо поросшего мхом пня. Гермиона услышала шум воды, должно быть, поблизости был ручей. На извилистой тропинке то здесь, то там виднелись пятна крови.       — Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Хагрид, повернувшись к ней, одновременно смотря за приотставшей Гарриет, которая внимательно рассматривала что-то под кустами, растущими у самой тропинки. — Не волнуйся, найдём мы его скоро... не мог он с такой-то раной далеко уйти. Найдём, а там уж… БЫСТРО ЗА ДЕРЕВО, ОБЕ!       Не дожидаясь их реакции, лесник сгрёб в охапку Гермиону и Гарриет, они даже пискнуть не успели, и сделал несколько шагов в сторону от тропинки, под огромный дуб с раскидистой кроной, где и поставил их на землю, после чего выхватил из колчана стрелу и натянул тетиву лука, готовясь выстрелить. Вокруг стояла полная тишина, но постепенно, Гермиона начала что-то слышать. Похоже, кто-то крался к ним по опавшей листве и мху, будто ткань волочилась по земле. Хагрид пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.       — Так я и знал, — прошептал Хагрид. — Бродит тут кое-кто, кому здесь делать нечего.       — Кто, Хагрид? — тихонько спросила прислушивающаяся к удаляющемуся звуку Гарриет. — Я не знаю, если честно, какие звуки при перемещении акромантула, но...       — Не, не он это... и не единорог, — мрачно ответил Хагрид, который, видимо, понял что их преследовало. — Ладно, пошли за мной, и поосторожнее. Давайте.       Они медленно двинулись дальше, постоянно останавливаясь и вслушиваясь тишину, и вдруг уловили какое-то движение на видимой впереди опушке.       — Кто там? — крикнул Хагрид. — Покажись — или стрелять буду!       Из темноты вышло нечто непонятное — вроде бы, всадник на коне, но когда он сделал несколько шагов к ним, то Гермиона ахнула. Это был кентавр! До пояса — человек с рыжими волосами и бородой, но от пояса начиналось лоснящееся, каштанового цвета лошадиное тело с длинным рыжеватым хвостом. В мускулистых руках кентавр держал такой же громадный лук как у Хагрида, а через плечо была переброшена перевязь, на которой висел нож, размерами больше походящий на немаленький меч...       Это было невероятно! Совсем не такое впечатление, как от рисунков в книжках! Гермиона оглянулась на Гарриет, которая тоже с восторгом и удивлением смотрела на это существо, видимо, и она видела кентавра в первый раз...       — А, это ты, Ронан... — в голосе Хагрида послышалось облегчение. — Как дела-то? — лесник подошёл к кентавру и пожал ему руку.       — Добрый вечер, Хагрид, — приветствовал его Ронан. Голос у кентавра был низкий и полный печали. — Ты хотел меня убить?       — Да нет... я ж не знал, что это ты, а сейчас... ну, особо осторожным надо быть, — пояснил Хагрид, кивнув на свой лук. — Что-то плохое по этому лесу бродит. Да, забыл совсем... это Гарриет Поттер, а это Гермиона Грейнджер. Ученицы наши, из Хогвартса, значит... А это Ронан. Он кентавр.       — Мы видим, — тихонько ответила Гермиона, продолжая во все глаза разглядывать кентавра. Когда ещё выпадет такая удача?       — Добрый вам вечер, — обратился к ним Ронан. — Значит, вы школьники? И много вы уже выучили в школе?       — Немножко, — робко ответила Гермиона.       Гарриет подтверждающе кивнула:       — Мы на первом курсе, — сказала она и развела руками, как бы говоря, что им ещё учиться и учиться.       — Первый курс, — показалось, что Ронан неодобрительно покачал головой. — Немножко. Что ж, это уже кое-что, — кентавр вздохнул, откинул голову и уставился в небо. — Марс сегодня очень яркий.       — Ага, — подтвердил Хагрид, тоже посмотрев вверх. — Слушай, Ронан, а я так даже рад, что мы тебя встретили. Мы тут единорога ищем раненого, ты не видел ничего?       Но Ронан медлил с ответом. Какое-то время он не мигая смотрел в небо, а потом снова вздохнул:       — Всегда первыми жертвами становятся невинные, — произнёс он. — Так было много веков назад, так происходит и сейчас.       — Ага, — согласился Хагрид. — Так ты видел чего, а, Ронан? Необычное чего-то?       — Марс сегодня очень яркий, — повторил Ронан, словно не замечая нетерпеливого взгляда Хагрида. — Необычайно яркий.       — Да, но я-то не про Марс, а про кое-что поближе, — заметил Хагрид. — Так ты ничего странного не видел?       И снова Ронан ответил не сразу. Прошло какое-то время, прежде чем он открыл рот.       — Лес скрывает много тайн...       Звук, донёсшийся из чащи, его прервал, и заставил Хагрида снова вскинуть лук, но это оказался второй кентавр, с чёрными волосами и чёрным телом. Вид у него был более дикий, чем у Ронана. Гермиона была в состоянии близком к обмороку. Два кентавра! Она смогла увидеть двух кентавров! Живых! Да только ради этого стоило нарушить правила и получить отработку!       — Привет, Бэйн, — поприветствовал подошедшего Хагрид. — Всё в порядке?       — Добрый вечер, Хагрид. Надеюсь, что и у тебя все хорошо, — вежливо ответил кентавр.       — Хорошо, хорошо. —Хагрид пытался скрыть нетерпение, но это у него плохо получалось. — Слушай, я вот тут Ронана спрашиваю не видел ли он... э-э... чего странного в последнее время? Тут единорог раненый бродит. Ты... ну… может, слышал об этом чего?       Бэйн подошёл к Ронану и тоже поднял глаза к небу:       — Марс сегодня очень яркий.       — Да слышали мы уже про Марс-то, — сердито проворчал Хагрид. — Ладно, если чего, мне сообщите. Ну всё, пошли мы.       Гермиона и Гарриет двинулись за ним, то и дело оглядываясь на застывших кентавров, пока тех не загородили деревья.       — Ну никогда кентавры эти напрямую ничего не ответят, — раздражённо заметил Хагрид. — Звездочёты проклятые! Если что поближе Луны находится, это им неинтересно уже.       — А их тут много? — поинтересовалась Гермиона.       — Да хватает, — неопределённо ответил Хагрид. — Они в основном друг дружки держатся, но... э-э... если мне надо чего, появляются сразу, как чувствуют. Умные они, кентавры... и знают много всего... вот только не рассказывают.       — Так что был за звук? Ну тот, который мы слышали, прежде чем встретить Ронана? — спросила Гарриет, оглядываясь по сторонам. — Ты ведь знаешь, Хагрид! Ну, или хотя бы догадываешься...       — Я тебе так скажу, — насупился лесник, — это тот был, кто единорогов убивает! Я в лесу раньше таких звуков не слышал — так что он это.       Дальше, они, то и дело нервно озираясь, пробирались сквозь почти сплошную чёрную стену деревьев, вокруг которых, извиваясь, петляла тропинка. Похоже, что не только у Гермионы было ощущение, что за ними наблюдают. Гарриет то и дело вскидывала палочку, и даже громадный Хагрид нервно стискивал свой гигантский лук... Извилистая тропинка снова сделала резкий поворот, но едва они прошли его, как Гермиона заметила красную вспышку между кронами, и бросившись к леснику, ухватила того за руку.       — Хагрид, смотри! Красные искры, они в опасности!       — Здесь ждите! — проорал Хагрид. — И с тропинки ни шагу. А я вернусь скоро! — и рванул прямо через кусты.       Вначале, было слышно, как лесник ломится через заросли, а потом опять стало очень тихо, только шелест листвы, и всё. Им с Гарриет было страшно... Очень страшно! Не смотря на то, что подруга бодрилась и демонстрировала уверенность, по бледности, по плотно сжатым губам, по тому как она нервно сжимала палочку и резко разворачивалась на малейший шелест, было понятно, что Гарриет боится ничуть не меньше её. Только старается не показывать этого.       — Ты думаешь, они попали в беду? — прошептала Гермиона, чтобы немного отвлечь подругу, отвлечься самой, да и просто — нарушить эту давящую на нервы тишину.       — Вряд ли... — качнула головой Гарриет, всё так же нервно оглядываясь. — Если бы на них напали... То... сомневаюсь, что они успели что-нибудь наколдовать... Скорее, что-то случилось... — она вздохнула. — Может, ногу кто-то подвернул. А может заблудились...       Время тянулось очень медленно, минуты шли, по ощущениям, как часы. Гермиона то и дело бросала взгляд на часики. Гарриет напряглась так, что казалось, она не только прислушивается, но и принюхивается... И когда они обменивались быстрыми взглядами, в глазах у обеих были одни и те же вопросы: что, чёрт побери произошло с Невиллом и где носит Хагрида, почему он так долго не возвращается?       Услышав громкий треск и шумное дыхание, Гарриет резко вскинула палочку, Гермиона повторила за подругой, пытаясь придумать что надо колдовать. Может "Левиоссу"? Или лучше будет жалящее? А может — "Инсендио"? Огонь всегда поможет... Но оказалось, что это Хагрид, за которым гуськом тянулись Малфой и Невилл, а Клык замыкал процессию. Великан был вне себя от ярости. Оказалось, что Малфой зашёл Невиллу за спину и схватил его сзади, чтобы напугать. Невилл, понятное дело, запаниковал и выхватил палочку...       — Эти двое такой шум подняли, что не знаю, как нам теперь найти удастся то, зачем мы здесь, — возмутился Хагрид. Потом зыркнул на Малфоя и внимательно посмотрел на Гарриет. — Эм... Так... Тогда по-другому разделимся — Невилл и Гермиона со мной пойдут, а ты, Гарриет, бери Клыка и этого идиота, — Хагрид подмигнул Гарриет и наклонился к ней. — Ты меня извини, — довольно громко, так что Гермиона слышала каждое слово, прошептал он, — но нам дело надо сделать, понимаешь? А ты... это... в лесу себя уверенно, значит, чувствуешь. И с этим дураком, — лесник искоса опять зыркнул на Малфоя, — справишься, вот значится... А мы в другую сторону следа пойдём... Надо найти нам единорога...       В результате, Гарриет свистнула Клыку, и шагнула в заросли. Малфой было замешкался, но Хагрид на него рявкнул, и тот припустил следом... А они втроём пошли по тропинке дальше, уходя всё глубже и глубже в лес... "Говоришь, далеко не зайдём, по опушке, ничего страшного", — думала про себя Гермиона, одновременно ругая и беспокоясь за ушедшую в темень леса подругу, и оглядывая огромнейшие стволы деревьев. Невилл тоже нервничал, и шёпотом рассказывал, как Малфой по началу пугал его всякими страшилками, а потом и вовсе...       — Ничо, с Гарриет номер такой у него не пройдёт, — откликнулся услышавший их разговор Хагрид. — Ужо она, значится, ему себе за спину зайти не даст, — уверенно заключил он.       И хотя, наверняка, лесник это сказал, чтобы их успокоить, Невилл расстроился ещё сильнее, так как прозвучало это, как-будто Гарриет намного лучше и круче него... Пятна крови на траве попадались не так часто, и примерно через полчаса Гермиона вообще перестала понимать — где они находятся. А потом...       — А-А-А-А-А! — из глубины леса, сквозь шелест листвы до них донёсся дикий крик.       — Это вроде не Гарриет, — прислушалась Гермиона.       — За мной, обое! — заорал Хагрид и рванул через кусты, как танк, оставляя за собой просеку.       Гермиона и Невилл бросились вслед за лесником... Минут через десять, впереди послышался дробный перестук копыт, а затем, на небольшой полянке, навстречу им из-за деревьев выскочил кентавр, только не Ронан, и не Бэйн, а другой...       Данный представитель этого удивительного вида был моложе, у него было белое тело в чёрных пятнах, на голове белокурые волосы, и ещё — поразительно синие глаза, которые даже в темноте напоминали сапфиры... А на его спине, обхватив кентавра за мускулистые плечи, восседала Гарриет!       — Гарриет! Гарриет, ты в порядке?! — Гермиона рванула к ней со всех ног, а за ней, тяжело дыша, гулко топал Хагрид.       — Со мной всё нормально, — крикнула подруга, соскальзывая со спины кентавра. — Благодарю вас за помощь, Флоренц, — Гарриет изобразила книксен.       — Здесь я вас оставлю, — тихо ответил ей кентавр. — Теперь вы в безопасности... Удачи вам, Гарриет Поттер, — торжественно произнёс он. — И раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я надеюсь, что этот случай как раз один из тех, — после чего кентавр повернулся и через мгновения исчез в лесу.       — Единорог мёртв, Хагрид. Он лежит на поляне в глубине леса, — Гарриет повернулась к ним, и махнула рукой в сторону, откуда они с кентавром появились, — там. С телом остались Ронан и Бэйн...       Хагрид поспешно рванул вслед за Флоренцем, видимо, чтобы лично увидеть убитого единорога, только крикнув им, чтобы ждали его, и с поляны ни ногой, а Гарриет осмотрелась.       — Ну... и где этот... кусок дерьма? — злобно прошипела она. — Где это трусливое отродье, позорящее Род Блэк одним фактом своего существования?!       — Ты о ком? — удивилась Гермиона.       — Об этом белобрысом, ссыкливом папенькином сыночке! — взорвалась Гарриет. — Мордредов Малфоишь, немочь бледная, чтоб ему пусто было!       — А причём тут Блэки? — не поняла Гермиона. — Вы что, родственники?       — Слава Мерлину, что не очень близкие, — фыркнула Гарриет.       — Ну, не такие уж и дальние, — заметил Невилл, — Драко тебе вроде как, — он поднял глаза к небу, что-то высчитывая, — троюродным кузеном приходится... Это если по Доротее Блэк смотреть, а если...       — С такой роднёй и врагов не надо! — возмущённо прорычала, перебивая его, Гарриет.       — Да что случилось-то?! — воскликнула совершенно потерявшая нить событий Гермиона.       — Мы с этим белобрысым придурком, — принялась рассказывать Гарриет, — шли-шли по следам, потом залезли в какой-то непролазный бурелом. А там — кровью заляпано всё, просто ужас, всё вокруг аж мерцает от серебристых пятен, — глаза подруги округлились. — А потом, я сморю, в просвете — полянка, а там... — она вдруг всхлипнула, — недалеко от дуба, лежит...       — Кто?!       — Е... ед-диноро-ог, — Гарриет опять всхлипнула, теперь громче, — красивый такой, — она шмыгнула носиком, — ноги длинные, такие стройные... А грива... просто жемчужная... И светится весь... Серебром... Умер... — опять всхлипнула она. — Жалко так...       Гермиона её приобняла, успокаивая, и через некоторое время Гарриет продолжила:       — А потом, с противоположной стороны вылазит такое...       — Что? — тихим шёпотом спросили Гермиона и Невилл одновременно.       — А мордред его знает! — высказалась Гарриет. — Фигура, тёмная такая, в длинном балахоне, с капюшоном на голове... Подходит к лежащему единорогу... И... склоняется и пьёт кровь! Кровь единорога! — с ужасом в голосе добавила она.       — К-как к-кр-ровь? — тихо-тихо, едва слышно, заикаясь, спросил Невилл.       — Да вот так, — пожала плечами Гарриет.       — А дальше что было? — спросила съедаемая нетерпением Гермиона.       — Ну я застыла, если честно... Пыталась сообразить — "Петрификусом" это приложить, или вначале "Эверте Статум" сбить с ног, а уже потом "Петрификус"...       — И?       — И тут, этот кусок идиота, — громко возмутилась Гарриет, — как заорёт! Как ломанётся... Клык, с воем, за ним! Меня с ног сбил, я палочку выронила... А это, ну, что кровь пило, поднимает морду, с неё кровь на балахон капает, и идёт ко мне!       Невилл икнул, Гермиона в ужасе прижала ладошки к щекам.       — И что дальше?       — А дальше, — Гарриет округлила глаза: — Вдруг слышу — стук копыт! Потом свист стрел! Это... Этот, в балахоне, от стрел шарахнулся в сторону, самую малость стрелы не попали! Только балахон зацепило. Жалось-то какая, там стрелы такие... Не то что дротик, а считай копьё! Такое... небольшое! Насквозь бы пробило, если попало! А потом... надо мной пролетел Флоренц! — воскликнула она. — Прямо над головой! И он этого прогнал! А потом прискакали эти два... Ронан и Бэйн... Бэйн ругался, мол — им нельзя вмешиваться. Но Флоренц его не послушал, меня к себе на спину... Ух, Бэйн и возмущался... Обозвал Флоренца верховой лошадью... Только Флоренц Бэйна послал, и мы поскакали к вам! — теперь в её голосе был восторг. — Думала, сейчас доберёмся, и я эту бледную поганку тут, в Запретном Лесу и прикопаю где-нибудь! — злым тоном закончила рассказ подруга.       — Нда, — потянул Невилл, стоящий с ошеломлённым видом.       — Ага. Кому рассказать — не поверят же! На кентавре! По Запретному Лесу! Ночью... — Гарриет закатила глаза, и голос опять был восторженный. А потом, после паузы, спросила: — Правда, он классный?!       — Кто? — не поняла Гермиона.       — Ну, Флоренц же! — с восхищением и мечтательностью в голосе произнесла подруга. — Он такой храбрый... И сильный такой...       Судя по тому, с какой скоростью Гарриет перескакивала с темы на тему, и как быстро у неё менялось настроение, подруга сейчас была на грани истерики! А чтобы довести Гарриет до истерики... Что же там такого случилось на самом деле-то?       Наконец, вернулся Хагрид. Лесник был очень расстроен и всё сокрушался о погибшем единороге...       — Ну что, значится, тогда к Замку возвращаемся, — вздохнул он.       — А мы разве не будем искать Малфоя? — тихо поинтересовалась Гермиона, бросив быстрый взгляд на подругу, что-то высматривающую среди деревьев.       — Не, — отмахнулся Хагрид. — Ежели значится Клык его сюда не привёл, то тогда отвёл его к школе, к самым дверям... Клык, он у меня умный пёс, во как.       — Но вы же говорили, что он трусливый? — робко поинтересовался Невилл.       — Не... — покачал головой великан. — Клык, он просто... ну, осторожный...       Они шли довольно быстро, несколько раз поворачивали на другие тропинки, и вышли к Замку буквально минут за пятнадцать. Выходит, что Гарриет была права, и глубоко в Запретный Лес они не заходили? Хагрид провёл их до больших двустворчатых дверей, и сказал:       — Ну, здесь будем прощаться. Дальше вы, значится и сами, втроём, до своей башни дойдёте... А у меня дел ещё много... Надо же, второй единорог погиб... — сокрушённо качая головой, великан удалился...       Рон дрых в Общей гостиной — видимо, он ждал их возвращения и незаметно для себя заснул. Невилл его растолкал, и Рон, спросонья, начал выкрикивать что-то про нарушения правил игры, словно ему снился матч по квиддичу. Однако через несколько секунд он полностью проснулся и пристал с расспросами: как прошло и что вообще они делали.       — Завтра, Рон, — отмахнулась Гарриет. — Или вот Невилла поспрашивай, он во всём тоже участвовал... А мы — спать...       Но оказалось, что ночные сюрпризы ещё не закончились. Когда они переоделись в пижамы, умылись, и уже собирались ложиться, то откинув одеяло, Гарриет вначале застыла как вкопанная, а потом тихонько позвала:       — Гермиона... Глянь...       Подойдя к кровати подруги, она увидела лежащую возле подушки аккуратно сложенную мантию-невидимку! К которой была прикреплена записка, состоящая всего из трёх слов: "На всякий случай". Написанных знакомым витиеватым почерком с завитушками...       — И что ты думаешь? — несколько ошеломлённо спросила Гермиона.       — Не знаю, — вздохнула Гарриет, потом помотала головой. — Я об этом подумаю завтра. Добрых снов, Гермиона.       — Добрых снов, Гарриет...

***

      За ночь Гермиона несколько раз просыпалась, а к утру у неё в голове всё улеглось... И появились вопросы... Много вопросов!       — Ты не думаешь, что это было... неправильно? — спросила она Гарриет, когда они возвращались с завтрака.       — Ну, мы увидели Запретный Лес... — пожала плечиками подруга, и подчеркнула: — Ночной! Потом, кентавров видели...       — Но всё равно! Это было очень опасно и... На тебя напали! — воскликнула Гермиона.       — Я думаю, что это случайность, — несколько неуверенно ответила Гарриет. — Опушка Запретного Леса... место вообще-то безопасное. Её Хагрид постоянно патрулирует, профессора там часто бывают... В общем — всё, что крупнее хомячка и пичужки, там давным-давно разогнали... Опять же — кентавры вчера... Я уверена, что не просто так крутились. Они... Ну, их стойбища, дальше вглубь Леса. Они людей не очень любят. Эти трое ещё... нормальные были. Особенно — Флоренц! — улыбнулась подруга.       — А оборотни? А эти акромантулы, про которых ты говорила? Я с утра глянула в учебник! Это огромные пауки размером с лошадь!       — Оборотней в Запретном Лесу нет, — улыбнулась подруга. — Это просто легенда. А акромантулы... Они, оказывается, в основном в Паучьей Лощине обитают. Это дальше, в глубь Леса, и в другую сторону. Я у Флоренца спрашивала, — опять улыбнулась она.       — Ну всё равно, — покачала головой Гермиона, которую тревожили сомнения. — Как-то это всё... не слишком безопасно было...       Впрочем, похоже, что так считала только она одна...       Невилл, например, в один момент, из тюфяка и неумехи, превратился в героя! Шутка ли — побывал в Запретном Лесу, да ещё и ночью! И теперь на мальчишку смотрели с толикой уважения во взгляде. На них с Гарриет — тоже, но подруга была не в настроении, что-то обдумывая, и пристающих с расспросами, не церемонясь, послала... к Невиллу. Ведь он там тоже был, всё знает, и если кому интересно, то он всё-всё расскажет...       Конечно, что случилось на поляне с единорогом, Невилл не видел, и отделывался на этот счёт общими фразами, но, как оказалось, он видел многое другое — какие-то очень полезные травки, заприметил какой-то редкий кустарник с ценными листьями, что где-то там, у ручья, наверняка есть какие-то корешки, по крайней мере — по признакам похоже... В общем, сразу превратился в "лучшего друга" Фреда и Джорджа, и они втроём корпели над самодельной картой куска Запретного Леса, пытаясь нарисовать где что находится...       А Рональда, из-за новой волны популярности друзей, посетил острый приступ зависти. Он так громко сожалел о том, что попал в Больничное Крыло, и в результате — не попался Филчу, и не попал в Запретный Лес, что Гарриет в конце-концов не выдержала и сказала, что если бы Рон не попал в Больничное Крыло, то и никаких проблем бы не было! Ни с потерянными ста пятьюдесятью баллами, ни с отработками... И опять о чём-то задумалась...       В конце концов, Гермионе удалось растормошить и расспросить подругу, когда они сидели в своём уголке гостиной за подготовкой к экзаменам...       — Кровь единорога, Гермиона... — вздохнула Гарриет. — Единорогов нельзя убивать. А уж пить их кровь... — она покачала головой. — Кровь единорога может придать сил и сохранить жизнь даже смертельно раненому. Но цена... На сделавшего это падёт страшное проклятие, неизлечимое, смертельное...       Судя по глазам Невилла, который оторвался от учебника, и отвисшей челюсти Рона, для них, в отличии от Гермионы, сказанное Гарриет не было новостью.       — Но ведь ты рассказывала, что... — с неким ужасом в голосе уточнил Невилл.       — Ага, — кивнула Гарриет. — Но Флоренц сказал, что это... Это был Вол... В общем — Сами-Знаете-Кто, — тихо произнесла она.       — Но он же мёртв! — воскликнул Рон.       — Тихо, Рон! Не ори! — зашипели на него Гермиона и Гарриет одновременно.       — Он же... он приходил к вам домой и... — горячо зашептал Рон, тараща глаза. — Ты же его... ну... это...       — А Флоренц и не говорил, что это... было живым... — Гарриет вздохнула, а потом как-то криво улыбнулась: — Флоренц сказал, что это... Скрывается в Лесу и пьёт кровь единорога, чтобы поддерживать своё существование, и ждёт... Пока украдут то, что спрятано в Замке...       — Философский камень, — выдохнула Гермиона.       — Именно. Потому что этот камешек — не только возможность заполучить кучу золота, — Гарриет хмыкнула, посмотрев на Рона, — но и эликсир жизни, который даже мёртвого оживит!       — Но как? Если Сами-Знаете-Кто, ну...       — Ну... Может я его не до конца... Или ещё что, — Гарриет задумалась. — Но скорее всего... всё было совсем не так, как пишут. Свидетелей-то не осталось... Кроме меня. А я не помню, — вздохнула она.       — И что мы будем делать?! — тихонько воскликнул Рон.       — Ты себя считаешь круче Дамблдора? — насмешливо взглянула на рыжика Гарриет. — Или ты... всерьёз рассчитываешь... справиться со Снейпом? — почти прошипела она каким-то уж слишком необычным голосом.       Со Снейпом ни Рон, ни тем более Невилл, справляться совершенно не хотели, и быстренько вернулись к учебникам...       — А что Флоренц имел в виду, когда говорил на счёт неправильного истолкования планет и что кентавры тоже ошибаются? — поинтересовалась Гермиона у Гарриет, когда они шли на ужин.       — А это Бэйн распинался, вроде всё, что случилось, предсказали движения планет, и кентавры поклялись не вмешиваться в то, что предопределено звёздами. И Бэйн возмущался, что Флоренц мне решил помочь... Вот он, видимо, меня успокоить решил...       — Да? Ну, наверное он был прав. Ты... вчера... была не в лучшем состоянии...       — Знаешь, — задумчиво сказала Гарриет после паузы, — предсказания вообще... это такое, мутное дело. Не точная наука, а скорее искусство. Нужно иметь талант, но даже тогда — можно истолковать и так, и этак. Мне, по крайней мере, так объясняли на счёт всего этого.       Что-то такое о Прорицаниях, изучение которых у них появится с третьего курса, Гермиона слышала и читала сама, поэтому решила этот вопрос оставить, сосредоточившись на более конкретном.       — Гарриет, а ты на счёт мантии что думаешь? Ты эту записку...       — То что она написана тем же почерком, что и первая? — перебила подруга.       — Ну да... И я вот всё думаю... Получается, что директор... — Гермиона не договорила, потому что получалось, что Дамблдор был в курсе их операции с дракончиком, и тогда...       — Не знаю, — ответила Гарриет. — Может, мантию кто-то нашёл... профессор Синистра, к примеру. И она отнесла её Дамблдору. А он, зная что это моя, вернул... — но тон подруги был таким, что становилось совершено ясно: она сама в это... не особо верит.

***

      Началась последняя учебная неделя, и потянулась бесконечная череда уроков и домашки, плюс, их упёртое желание восстановить потерянные баллы... А ещё — подготовка к экзаменам!.. В общем — всё это совершенно вытеснило из головы прошедшую отработку в Запретном Лесу. Только на странное поведение Малфоя Гермиона как-то обратила внимание.       — Что это он от тебя шарахаться начал? — спросила она у подруги во вторник на большой перемене, глядя вслед почти что убегающему по коридору слизеринцу, и вспомнив, что в последние дни, тот, если они встречались где-нибудь, где не было профессоров, сразу скрывался в неизвестном направлении.       — Да мы с ним поговорили... По-родственному, — хмыкнула Гарриет. — Когда нас Хагрид вдвоём отправил... Я вообще, думаю, что он это специально сделал, — поделилась она своими соображениями. — Чтобы мы с кузеном Дракусиком могли поговорить... без свидетелей... Иначе Хагрид мог и нас с тобой послать, с Клыком. И так даже было бы лучше... Ты бы не орала как недорезанная, привлекая внимание всех вокруг! — уверенно закончила Гарриет.       — И что ты ему сказала? — Гермионе стало интересно. Хотя и похвала подруги была ей очень приятна.       — Что в следующий раз, если он опять полезет в наши дела, то отработкой в Запретном Лесу не отделается! И папа ему не поможет! — несколько туманно объяснила Гарриет.       Но и это тоже, практически сразу, забылось... На носу были экзамены! Даже Рон, до которого, видимо, братья смогли донести, что остаться на второй год — не хорошо, без понуканий засел за учебники! А Гарриет совершенно забыла про полёты... И они, вчетвером, каждый вечер повторяли даты и имена вождей гоблинских восстаний, рецепты выученных зелий, звёздные карты, описание заклинаний и превращений, свойства изученных за год растений, и способы опознания всяких тёмных тварей и борьбы с ними...       В пятницу, за ужином, глядя на факультетские часы с рубинами, Гермиона тяжело вздохнула.       — Вот и всё... Больше занятий не будет...       — Эфо фзе фофофо, — откликнулся Рон, не скрывая своей радости.       — Рон! Перестань говорить, не прожевав! — возмутилась Гермиона и начала объяснять причину своих переживаний: — Мы набрали всего сто пять баллов! А чтобы выиграть факультетский Кубок у Слизерина, нам надо ещё шестьдесят шесть, минимум! Чтобы было на один балл больше, чем у них...       Конечно, существовала ещё вероятность получить нужное количество очков и вне занятий, но их давали только деканы, а профессор Макгонагалл своих подопечных баллами не баловала, в отличии от Снейпа, который награждал своих "змеек" иногда просто "за красивые глаза". Так что, куда большей была вероятность, что баллов в копилке не прибавится, а наоборот... Если тот же Снейп их снимет с нелюбимых им гриффиндорцев за дисциплину!       — Не переживай, — отмахнулась Гарриет. — Конечно, хотелось вернуть потерянное... Но, раз не получилось, то смысл жалеть? У нас впереди игра с Рейвенкло. Поймаю снитч, вот и плюс сто пятьдесят... Ну, может, если мы пропустим даже пару-тройку квоффлов, и при этом не забьём ни одного своего, что согласись — фантастика, то минимум будет плюс сто двадцать!       Похоже, у Гарриет всё было просчитано, что несколько успокоило Гермиону. В способности подруги поймать снитч — она не сомневалась ни капельки. Совсем другое дело — экзамены! Вот они у неё вызывали дрожь... Ведь это первые экзамены в Школе Магии, а не какая-то там математика и литература...

***

      Экзаменационные полторы недели были самым настоящим кошмаром... Гермиона постоянно переживала, что она что-то забудет, или выпустит из виду... Или у неё что-то не получится на практике... Она даже засыпала теперь с конспектами и учебниками. Впрочем, переживала не только она одна.       В огромном кабинете, где они по утрам сдавали теоретическую часть экзаменов, было не только жарко, но и невыносимо душно из-за прямых солнечных лучей, светящих в окна и ужасной жары, стоявшей на улице, это очень мешало сосредоточиться... А перед экзаменом всем раздавали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить, что несколько обескуражило тех, кто надеялся списать...       После обеда проходила практическая часть экзамена по тому предмету, теорию которого они сдавали утром. И на ней им приходилось не легче... Когда сдавали Чары, то профессор Флитвик по одному приглашал их в свой кабинет и нужно было заставить плясать лежащий на столе ананас, что у некоторых, в частности у Невилла, не получилось...       На Трансфигурации было задание превратить мышь в табакерку, и у табакерки Рона остались не только усы, но и хвост, а это автоматически снижало балл за экзамен.       Гермиона радовалась, что она находилась в начале списка курса, так как была уверена, что будь она в конце, то переживала, накручивала себя, и из-за волнения точно что-то сделала не так... На Зельеварении, к примеру, она очень перенервничала, пытаясь вспомнить, как приготовить зелье, отнимающее память!       На практическом экзамене по Гербологии было ещё хуже, чем на теоретической части, так как солнце неимоверно палило через стёкла теплицы, внутри было ужасно жарко, влажно и душно, а от тяжёлого запаха полыни, соцветия которой нужно было собрать и подготовить к хранению, у многих кружилась голова, а две девочки даже упали в обморок.       Только экзамены по Астрономии и ЗОТИ прошли легче — ночью на Астрономической башне было прохладно и свежо, и ничего не мешало, а по Защите у первого курса практической части не было...       Но всё равно, этот экзаменационный марафон очень выматывал... В ночь перед последним экзаменом, по Истории Магии, Гермиона проснулась от кошмара, что утром предстоит сдавать Трансфигурацию, и только спустя час перечитывания конспекта вспомнила, что её они уже сдали!       На экзамене по Истории оказалось, что всё проще, чем Гермиона себе воображала — всего-навсего надо было за час написать ответы на вопросы об изобретателях магических предметов — самопомешивающегося котла, самопишущего пера, зачарованного телескопа, и прочего в том же духе... И когда профессор Бинс сказал, что время сдавать работы, Гермиона ощутила огромное облегчение!       — Я думала, всё будет гораздо сложнее, — сказала она Гарриет, когда они вместе с другими учениками вышли после экзамена на залитый солнцем школьный двор.       — Я же говорила, что ты зря волновалась, — улыбнулась ей подруга. — Уж если ты не сдашь экзамены, то я не представляю кто это сможет сделать на нашем курсе.       — Ты, к примеру! Ты точно знаешь не меньше, и...       — Слушайте, да успокойтесь вы уже! — перебил их Рон. — Меня тошнит от этих ваших бесконечных разговоров про учёбу! Всё, мы сдали экзамены! Идёмте на озеро...       Это конечно было очень грубо и невежливо со стороны Рона, но ни Гермионе, ни, судя по всему, Гарриет, совершенно не хотелось сейчас спорить и что-то доказывать. Даже высказать рыжику своё "фи" — тоже, почему-то, не хотелось совершенно! Поэтому, они просто переглянулись, и практически синхронно пожав плечами, направились вслед за мальчишками к озеру...       На берегу они уселись под деревом, недалеко от веселящихся гриффиндорцев — близнецов Уизли и Джордана, которые дёргали за щупальца заплывшего на тёплое мелководье кальмара. Кальмар, в ответ, поднимал волны и окатывал их брызгами...       — Больше никаких повторений, — радостно произнёс Рон, с наслаждением вытягиваясь на траве. На его лице появилось выражение неописуемого счастья. — Свобода! — потом обратился к Гарриет: — А ты могла бы выглядеть и повеселее! В конце-концов до объявления результатов экзаменов у нас ещё целая неделя, которую мы можем ничего не делать и...       Гарриет в ответ фыркнула:       — Это у тебя свобода, Рон! — перебила она его. — А у меня... Завтра у Оливера последний экзамен!       — И что? — спросил Рон, безмятежно улыбаясь.       — И то! Нас ждут тренировки от рассвета до заката! — ответила Гарриет. — А может и от заката до рассвета тоже... — скривилась она. — Вуд же маньяк! Про игру с Рейвенкло через три дня ты забыл?       — Забыл... — лениво ответил Рон.       — Это просто невероятно, — съехидничала Гермиона. — Рональд Уизли забыл про квиддич...       — Отстань, — отмахнулся Рон. Ему видимо было слишком жарко, чтобы с ней спорить.       Впрочем, жара и ощущение свободы, того, что экзаменационная гонка закончилась — расслабляюще подействовало на всех...Рон лежал закрыв глаза, и возможно даже задремал. Гарриет тоже улеглась на траву, и подложив руки под голову, безмятежно следила за плывущими облаками, а Невилл уселся на выпирающий у самого среза воды толстый корень дерева, разулся, и опустил ноги в воду.       — Вуд же пятикурсник, так? — на всякий случай уточнила Гермиона после некоторых размышлений.       — Ага, — односложно ответила Гарриет, теперь неотрывно наблюдающая за полётом совы.       — То есть, у него сейчас сдача С.О.В. — задумалась Гермиона. — С.О.В.ы это очень важный экзамен...       — Гермиона, успокойся, — подал голос Рон, который оказывается не спал. — Нам до С.О.В. ещё четыре года учиться. Не понимаю, чего ты волнуешься?       — Я не понимаю, почему финальная игра чемпионата школы по квиддичу назначена на период экзаменов! — воскликнула Гермиона. — Получается, ни на экзаменах сосредоточиться, чтобы сдать всё на хорошие оценки, так как у игроков мысли о матче... Ни потренироваться нормально, чтобы хорошо отыграть.       — Это просто невероятно, — передразнил её Рон. — Гермиона Грейнджер переживает о квиддичных тренировках!       — Я переживаю за Гарриет! — возмущённо ответила она. — Это сейчас у нас семь предметов. А на третьем курсе добавятся ещё! И будет сложнее. Это в конце-концов глупо! Почему нельзя закончить чемпионат до экзаменов?       Но ни Рон, ни Гарриет, бывшие всего лишь первокурсниками, ответа не знали. Невилл, не играющий и не являвшийся фанатом квиддича — не знал его тем более. А вставать и идти расспрашивать Фреда и Джорджа, или Ли, который был комментатором на играх, честно говоря, Гермионе было немного лень. И она растянулась на траве рядом с подругой, подсунув под голову сумку. До обеда оставалось больше часа, можно и расслабиться! Хотя бы немного...       Где-то в средине обеда, Гермиона поняла что что-то не так, по тому как напряглась подруга.       — Что случилось?       — Мне вот интересно, а где Дамблдор? — задумчиво произнесла Гарриет.       Слишком спокойным тоном она это сказала. И только после этого Гермиона обратила внимание на то, что директорское кресло с высокой золотой спинкой пустует...       — Профессор Макгонагалл, а где директор Дамблдор?       С трудом дождавшись конца обеда, и пока их декан поднимется с места, Гарриет рванула ей на перехват... Гермиона, разумеется, поспешила за подругой. Профессор осмотрела их двоих немного подозрительным взглядом, но всё же ответила:       — Я не совсем понимаю, почему это вас так волнует, мисс Поттер. Но могу сообщить, что профессор Дамблдор получил срочную сову из Министерства магии и немедленно вылетел в Лондон.       — Директор улетел?! В Лондон? — неверяще воскликнула Гарриет. — То есть — на метле? — переспросила она.       — Мисс Поттер! — возмущённо-строго произнесла декан: — Не одна вы умеете летать на метле!       — Но... — Гарриет посмотрела на Гермиону, и она в глазах подруги прочла растерянность, непонимание и... какую-то даже не тревогу, а просто панику! Видимо, это было что-то очень важное... Камень! Камень в Запретном коридоре! И Тот-Кто-Скрывается-В-Лесу! И ждёт...       — Профессор Дамблдор покинул школу... В такое время? — Гермиона не смогла сдержать волнения.       — Видите ли, мисс Грейнджер, — в голосе декана стали слышны нотки раздражения, — профессор Дамблдор очень известный волшебник, и у него часто появляются срочные, неотложные дела. А теперь, если у вас нет других, более существенных вопросов, то я советую вам выйти на улицу и как следует насладиться хорошей погодой. И не отвлекать меня по пустякам. У меня, знаете ли, тоже достаточно дел! — профессор Макгонагалл ещё раз осмотрела их строгим взглядом, и развернувшись, направилась к Главной лестнице.       — Она нас за идиоток держит?! — тихонько воскликнула Гарриет с возмущением в голосе. — Срочно — это камином! — прошипела она, смотря вслед декану. — Или аппарация! До Лондона даже на моём "Вирбельвинде" часов шесть с половиной лёта! Минимум!       Гарриет ещё несколько мгновений постояла, как будто сомневаясь, а потом рванула вслед за профессором Макгонагалл...       — Что это с ней? — удивился Рон, подошедший вместе с Невиллом. — Гарриет, что — докси покусали?       — Дамблдор улетел, — ответила Гермиона, и направилась за Гарриет, которая что-то тихо и с очень серьёзным выражением лица говорила декану. Но ей удалось услышать лишь конец ответа профессора:       — ... мисс Поттер! — голос декана был очень-очень строгим и суровым. — Чтобы я больше не слышала от вас этих инсинуаций! Вам понятно?       — Да, профессор, — тихо ответила Гарриет.       — Тогда идите на улицу, мисс Поттер, отдохните с друзьями! И не лезьте в вопросы, которые явно выше вашего понимания! Ну же, — требовательно добавила профессор Макгонагалл.       Гарриет вздохнула, развернулась, и направилась к выходу из Холла на улицу. Гермиона и пристроившиеся Рон с Невиллом поспешили за ней, чтобы не раздражать их строго декана, которая, судя по выражению лица, была просто в ярости! Интересно, что же такого ужасного сказала ей Гарриет?       Они вышли во внутренний дворик, и направились к самой дальней лавочке стоящей в нише стрельчатого высокого проёма в стене.       — Что ты сказала профессору? — поинтересовалась Гермиона у подруги.       Та вздохнула:       — Свои подозрения... Ну, по правде говоря, я только начала, но... Ладно, это всё уже неважно! — Гарриет опять вздохнула, осмотрелась, нет ли рядом кого и заявила: — Директора в школе нет! И это значит, что Снейп пойдёт за камнем сегодня! И отнесёт его тому-кто-ждёт-в-лесу!       — Почему ты так решила? — удивила Гермиона.       — А как же Пушок? — воскликнул Рон, и сам себе испуганно зажал рот.       — Я разговаривала с Хагридом... — подруга вздохнула и принялась рассказывать: — Ну, после нашей отработки в Запретном Лесу. У меня было несколько вопросов, и... В общем, потом, Хагрид немного разговорился, и я узнала, подробности на счёт того, как он смог раздобыть яйцо дракона... Короче, Хагрид проболтался этому незнакомцу, ну, который ему яйцо проиграл, про Пушка... Что ему достаточно спеть песенку и он засыпает...       — И что? — не понял Рон.       — И то! Того, кто всучил Хагриду драконье яйцо, интересовал Пушок на самом деле! Рон, ты сам говорил, что драконьи яйца стоят очень дорого. А тут, — Гарриет насмешливо фыркнула, — просто одно к одному! И Хагрид, давно мечтающий о драконе. И идиот, таскающийся с яйцом, и мечтающий от него избавиться. Ну просто сказка! Мечты сбываются! — она возмущённым взглядом обвела их. — Вы сами в такие совпадения верите?       Гермиона переглянулась с мальчишками. Судя по их виду, они в такие сказочные совпадения не верили совершенно. Как и она.       — Воот! — удовлетворённо потянула Гарриет, глядя на их лица. — И, как мы знаем, о том — как пройти мимо Пушка, — незадолго до этого интересовался Снейп у Квиррела. Вывод? Этот, в капюшоне, с яйцом, в "Кабаньей голове" и был Снейп...       — Нет, — возразила Гермиона. — Пусть лицо и было скрыто, но чтобы Хагрид не узнал того, с кем работает много лет в школе...       — Вообще-то есть варианты... Особенно у Снейпа... Но, ладно, допустим, — не стала спорить Гарриет. — Но... Это мог быть помощник Снейпа! Или он кого-то нанял. Или вообще... — Гарриет замолчала, а потом вздохнула: — Не всех сторонников Сами-Знаете-Кого выловили. А многие... просто откупились, — злобно прошипела она.       По поводу "откупились" Гермиона даже не стала уточнять, так как по посерёзневшим лицам мальчишек, особенно по непроизвольному согласному кивку Рона, было и так понятно, что подруга ничего не выдумывает. Однако, на счёт профессора...       — Но Снейп, он... — нерешительно начала Гермиона. — Нет, я не спорю, что он ужасно неприятный человек. И что он несправедливый и ужасный преподаватель. Но он профессор Хогвартса! И Хагрид говорил, что...       — Снейп... — возмущённо перебила её Гарриет, но потом осеклась, и продолжила более тихим тоном: — Его могли подкупить! Или, например, могли пообещать несколько порций эликсира! За огромную кучу золота или такую невозможную редкость — и не на такие преступления идут...       — Да, в этом есть смысл... — не могла не согласиться с таким доводом Гермиона.       — И что будем делать? — несколько взволнованно, но решительно, спросил Рон.       Невилл же только переводил испуганный взгляд с одного на другую и молчал.       — Макгонагалл мне не поверила... — задумчиво произнесла Гарриет. Потом, вздохнув, добавила: — Надо думать...

***

      Впрочем, думала Гарриет не долго. Как раз до того момента, пока они не дошли до Полной Дамы. Правда, шли они не особо торопясь, но... А потом Гарриет заявила:       — У меня есть план. Но надо кое-что проверить. Как уточню, всё расскажу!       И тут же развила бурную деятельность... Вначале, сбегала буквально на пару минут в спальню, и быстро вернулась, причём переоделась, так как под мантией была не юбка, а джинсы, и на ногах были кроссовки вместо туфель, после чего утащила их троих в уголок гостиной.       — Вот что мы сейчас должны сделать, — быстро начала говорить она. — Гермиона, ты проследи пока за Снейпом. Он в учительской должен быть сейчас. Но ты проверь, на всякий случай.       — Как? — удивилась Гермиона.       — Загляни во внутрь! Если спросят, скажи, что... Ну, придумай что-нибудь! Ты умная, сама сообразишь.       — Например, что? — ехидно поинтересовалась Гермиона. — Спросить: "А профессор Снейп здесь? О! Профессор! Никуда не уходите!"       — Ты можешь сказать, что ждёшь профессора Флитвика, — сказал Рон. — Ты же его любимица, как и многих других профессоров, кстати. А если Флитвик окажется в учительской, ты найдёшь, что ему сказать... — Он закатил глаза и начал пищать тонким голосочком: — "О, профессор Флитвик, я так волнуюсь, мне кажется, что в экзаменационной работе я неправильно ответила на вопрос 146..."       — Замолчи, — фыркнула Гермиона. Рон, конечно, очень похоже изобразил её манеру речи, и явно её пародировал, но сейчас было не до этого. — Хорошо, я поняла. И что дальше? Ну, если Снейп там?       — Встанешь недалеко от учительской... И если он выйдет куда-то, то аккуратно пойди за ним, проследи, — ответила Гарриет.       — А мы? — с лихорадочным блеском в глазах спросил Рон.       — А вы с Невиллом встаньте недалеко от Полной Дамы, там, где пустой класс, и ждите, — сказала Гарриет.       — Что ждать? — спросил Рон недоумевая.       — Не важно, просто ждите... Пока Снейп не появится! — тихонько воскликнула она, увидев, что Рон собирается видимо задать ещё кучу вопросов.       — А он, что, должен? — несколько занервничал Невилл.       — Нет, — ответила Гарриет. — Это просто, на всякий случай. Ну что? — она осмотрела их троих. — Побежали?       — Гарриет! — Гермионе не понравился лихорадочный блеск в глазах подруги. — Ты что задумала?       — Пока ещё ничего точно сказать не могу. Мне надо кое-что проверить и уточнить, — неопределённо ответила она...       По сторонам от двери в учительскую торчали две горгульи, и Гермиона нерешительно остановилась. Одно из каменных изваяний прохрипело:       — Что ты тут делаешь?       — Эмм, у меня срочный вопрос к профессору... — начала было Гермиона.       — Ах, срочный вопрос, — пронзительным голосом отозвалось второе изваяние. — Ну, это меняет дело.       Гермиона нерешительно постучалась, послышались шаги за дверью, потом дверь распахнулась и перед ней оказался Снейп!       — Что вы здесь делаете, мисс Грейнджер? — пристально взглянув на неё, спросил он подозрительным тоном.       — Э-э-э, профессор Снейп, — начала Гермиона немного испугавшись. — Я ищу профессора Флитвика.       — Профессора Флитвика значит? — Снейп опять посмотрел на неё, потом развернулся, бросив: — Ждите.       Через минуту появился маленький профессор.       — Мисс Грейнджер, — пропищал он. — Какая неожиданность. Что вас привело?       — Понимаете, профессор, — начала Гермиона. — Я... Я... Это были первые экзамены. Я до этого года совершенно не сталкивалась с магией. И теперь ужасно волнуюсь. Мне показалось, что я ошиблась в нескольких вопросах теста, — начала быстро говорить Гермиона, и тут осеклась — Снейп вышел из учительской, и направился куда-то по коридору. Гермиона проводила его растерянным взглядом, так как было совершенно непонятно, что делать дальше.       — Вы совершенно напрасно волнуетесь, — улыбаясь пропищал профессор Флитвик, видимо приняв то, что она замолчала за признак сильных переживаний. — Скажу вам по секрету, только — т-с-с, — он лукаво улыбнулся и покачал головой. — Я давно не видел таких результатов! На моём экзамене вы набрали сто двадцать баллов! Да-да, — благожелательно закивал он. — Хотя выше ста — это невероятная редкость, мисс Грейнджер. Так что, я вас уверяю, что вам совершенно не о чем волноваться...       И тут, где-то вдалеке что-то бабахнуло! Не то, чтобы сильно громко, но слышно было хорошо. Тем более, что по коридорам прокатилось эхо и послышался звон дребезжащих в рамах стёкол. Профессор Флитвик с недоумением посмотрел в сторону звука.       — Пожалуй, нужно глянуть что это... — пропищал он, и засеменил в ту сторону.       Потом, в ту же сторону по коридору прорысил явно злющий Снейп. Издалека донёсся вопль Филча:       — Вот я вас поймаю! Вот вы у меня попляшите!       Немного поразмыслив, Гермиона решила пойти и тоже посмотреть... Тем более, это совпадало с текущей задачей — проследить за Снейпом!       У лестницы, ведущей на третий этаж, крутился Филч, и подозрительно смотрел по сторонам. Гермиона, выглянув, остановилась в коридоре, не выходя к самой лестнице, решив подождать. И не зря. Из-за гобелена выскользнула Гарриет.       — Я не смогла проследить за... — тихо начала Гермиона.       — Я знаю, — так же тихо ответила подруга. — Видела, как он с Флитвиком туда, — она кивнула в сторону лестницы, ведущей к Запретному коридору, — помчались. Потом Снейп куда-то убежал.       — А что это было? — поинтересовалась Гермиона.       — Так, одна проверка, — загадочно ухмыльнулась Гарриет.       Наконец, Филч дождался пока спустится профессор Флитвик, и они тоже куда-то ушли, при этом Филч возмущался обнаглевшими студентами, и сетовал, что вот раньше... Флитвик только кивал, и улыбался, правда, непонятно чему...       — Я вот так прикинула, — начала Гарриет, когда профессор с завхозом скрылись из глаз, а они поднялись по лестнице. — Видишь коридор у двери? — указала подруга на виднеющуюся с лестничной площадки дверь, за которой был заперт цербер, и где, собственно, и начинался этот самый Запретный Коридор.       Но не успела Гермиона ничего ответить, как неизвестно откуда появилась профессор Макгонагалл. На сей раз, она была очень-очень сильно раздражена!       — Я полагаю, вы считаете, что вы, мисс Поттер и мисс Грейнджер, куда более надёжные сторожа, чем десяток заклинаний?! — громко возмутилась декан. — Хватит этой чепухи! Если я ещё раз увижу вас около этой двери или кто-то расскажет мне о том, что видел вас здесь, Гриффиндор получит ещё пятьдесят штрафных очков. Да, Поттер, не делайте такие круглые глаза! Мой собственный факультет! И по вашей вине! А вы, Грейнджер... — у профессора Макгонагалл видимо от возмущения аж дыхание перехватило. — От вас я такой безответственности совершенно не ожидала! А теперь — марш отсюда!       К себе в Башню они возвращались молча, потому что декан не поленилась их проводить до самой лестницы, которая вела в коридор, где был вход в их гостиную.       — Не поняла, а эти где? — осмотрела коридор удивлённая Гарриет.       Рон с Невиллом оказались в гостиной. Сидели в их уголке и что-то тихо обсуждали с хмурыми лицами.       — На нас Снейп наорал, — заявил Рон.       — Это где и когда вы на него умудрились нарваться? — удивилась Гарриет.       — Мы, когда услышали как бахнуло, — Невилл нерешительно взглянул на насупившегося Рона, — побежали посмотреть... а на встречу Снейп...       — Злой, — вставил Рон. — Я его таким ещё не видел.       — Он грозился, что если... мы попадёмся... Ну, если опять будем ночью по школе... — Невилл с ужасом в голосе прошептал: — То он лично позаботится о том, чтобы... исключили.       — Чушь! — отмахнулась Гарриет. — За это не исключают! Иначе бы пришлось исключать треть школы точно! Особенно со старших курсов. Я даже не знаю, что нужно сделать, чтобы исключили из школы! — уверенно заявила она. — Ну, точнее, предположить могу, но нам для таких, кхм, шалостей, ещё года три точно ни знаний, ни сил не хватит!       — Вот и я ему говорю! — добавил свои пять кнатов Рон. — Уж на что Фред и Джордж чудили! И то... Максимум Макгонагалл письмо присылала, а мама потом им вопиллиеры посылала. В прошлом году целую неделю слала. Каждый день...       — А как же Малфой? — всё ещё сомневался Невилл. — Ну, когда Хагрид ему сказал, что если он не пойдёт, то пусть собирает вещи?       — Пфф, — весело фыркнула Гарриет. — Да Хагрид его просто пугал! Это же из-за Малфоя вся эта бодяга случилась... Ты что, — она удивлённо посмотрела на Невилла, — действительно решил, что если белобрысый откажется, то его со школы выпрут?       — Ну... да...       — Невилл! Во-первых его отец — в Попечительском совете! А во-вторых... Малфоя бы просто отправили мыть коридоры под надзором Филча! Недели так две! И всё. И Малфой это прекрасно знал! А испугался он того, что его папочка накажет! Если узнает, что он семью опозорил... Да ещё и проявил трусость... — Гарриет покачала головой. — И поверь, Невилл, вот этого Малфой боится реально куда больше, чем всех чудовищ Запретного Леса!       Невилл вначале задумался, видимо, что-то хотел сказать, но потом спохватился, и лишь благодарно кивнул Гарриет.       — Ладно, — улыбнулась подруга. — Значит, звук вы слышали. Это хорошо-о-о... — с довольным видом потянула она.       — Гарриет, — Гермиона придвинулась к ней поближе. — Что. Ты. Задумала? Ты обещала, что мы всё вначале будем обсуждать и...       — Я помню, Гермиона, — подруга успокаивающе положила свою ладошку на её. — Пока, ничего. Я, если честно, надеюсь... что Дамблдор вернётся. Ну, может он только до Хогсмида на метле, а дальше камином, — с надеждой в голосе произнесла она.       — И всё-таки? — настойчиво спросила Гермиона. — Если нет, то что?       — А если нет... — Гарриет вздохнула, и начала выкладывать: — До отбоя точно ничего не случится. Даже Снейп не будет обворовывать Дамблдора средь бела дня. Да и там постоянно кто-то крутится. И студенты, и профессора... Ты сама видела. А как будет отбой, я засяду там... в коридоре. Под мантией. Там, недалеко от двери, есть несколько ниш. Неглубокие, но для меня хватит с головой.       — И что ты будешь делать? — сипящим из-за пересохшего от волнения горла спросил Рон. — Ты... думаешь, что остановишь... Снейпа?!       — Рон! Ты соображаешь, что говоришь? — возмутилась Гарриет. — Нет конечно! Просто подежурю, послежу... А вот если Снейп полезет к Пушку, то я тогда тихонечко, на мягких лапках, к Макгонагалл! И пусть они с Флитвиком его вяжут!       — А если не получится? Ну, как ты говоришь — на мягких лапках. И тебя заметят?       — Бахну фейерверком, и убегу по тайным ходам, — ответила Гарриет. — Там только по лестнице спуститься, в коридор, и сразу за гобелен, — она кивнула Гермионе, — ты видела где.       — Так это ты? — с восторгом в голосе спросил Рон. — Ну, когда бахнуло в коридоре?       — Ага, — кивнула Гарриет. — Проверяла, как далеко слышно, и как быстро сбегутся.       — Но профессор Макгонагалл же говорила, что там десяток заклинаний, — тихо напомнила Гермиона. Её переполняли сомнения на счёт этой безумной операции.       — И что? — возразила Гарриет. — Часть из них накладывал сам Снейп, а про остальные он мог за это время всё выяснить и узнать как их нейтрализовать! У него, как у профессора, доступ в Запретную Секцию! А там такие книги есть! — она покачала головой. — И вообще, у него большой опыт по всяким... — что дальше себе под нос пробормотала Гарриет, было не слышно.       На ужине стало ясно, что надежды на счастливый исход нет (на что, если честно, очень рассчитывала Гермиона), так как директорское место по прежнему пустовало... Она взглянула на подругу, та, посмотрев на пустое кресло, уже выходя из Большого Зала, решительно сжала губы, а зелёные глаза сверкнули каким-то огоньком, и по правде говоря, это очень и очень беспокоило Гермиону. Конечно, то что Гарриет предложила, было вполне логичным, но зная её, и зная её несколько непонятную и необъяснимую неприязнь к Снейпу (впрочем, Гермиона не могла не признать, что она взаимная), ей становилось страшно... А вдруг Гарриет решит не просто наблюдать, а попробует Снейпа остановить? Эти мысли не выходили из её головы...       Рон тихо фонтанировал всякими идеями разной степени кошмарности, на тему, что можно предпринять, потом ему начала отвечать Гарриет, и Гермиона прислушалась.       — Нет, Рон, — покачала головой подруга. — Пойти, найти и перепрятать... идея, конечно, стоящая, — рыжик при этом расцвёл, — но запретный коридор мы не пройдём... Ведь там препятствия рассчитаны на сам-знаешь-кого, и нам такое не по зубам будет ещё очень долго...       Рон тяжело вздохнул и они с Невиллом принялись опять о чём-то шушукаться между собой...       — Я иду с тобой, — тихо сказала Гермиона подруге, когда они уже наговорились, и сидели молча, тупо следя за стрелками часов, которые медленно ползли к цифре девять.       — Что? — удивилась та. — Зачем?       — Мы с тобой, вдвоём, спокойно помещаемся под мантией. И там, в нише, места хватит для двоих. А я... А мне профессора поверят быстрее, чем тебе! — нашла она разумный довод. — Ведь я у них на хорошем счету! И два свидетеля, это лучше, чем один! И вообще... Ты побежишь к профессору Флитвику, а я к нашему декану, и мы их быстрее оповестим! Вот.       Гарриет ненадолго задумалась, потом согласно кивнула.       — Мы... тоже пойдём! — переглянувшись с Невиллом вдруг заявил Рон.       — Куда?! — возразила Гарриет. — Под мантию мы вчетвером не влезем! И прятаться там четверым не где!       — Есть одно местечко, неподалёку, — важно заявил Рон. — Мне его братья показали.       — И зачем? — начала возмущаться Гермиона. — Ладно мы! Это хоть как-то логично. А вы-то, для чего?       — Мы.. если что... придём вам на помощь, — тихо сказал Невилл.       — Лучше уже тогда, если услышите шум, сразу бегите к Макгонагалл и Флитвику, — вздохнула Гарриет. — Всё толку будет больше...       — По моему, ты это всё заранее спланировала, — тихо прошептала Гермиона подруге, когда они затаились как мышки в нише полутёмного коридора, буквально в нескольких шагах от закрытой двери, за которой сидел Пушок. Даже сюда доносилось его порыкивание, возня и какой-то металлический лязг...       Мальчишки загорелись идеей так, что проще было согласиться, чем отговаривать... Что, правда, создало ряд трудностей, которые они вместе героически преодолели. Одна только задача выйти из гостиной так, чтобы не попасться старостам, превратилась в целую челночную операцию! Вначале, мальчишки и Гарриет разошлись по спальням, якобы спать, потом, к ним прокралась Гарриет, и уже их троих, под мантией, выпустила через портретный проём Гермиона, якобы вышедшая на несколько минут в коридор, а потом вернувшаяся. Разумеется — запустив обратно в гостиную Гарриет под мантией. А дальше, уже они вдвоём повторяли весь этот цирк, только было сложнее — так как пришлось ловить момент, когда можно выскользнуть из гостиной незаметно. А потом, Гарриет долго их вела какими-то пыльными переходами и заросшими паутиной узенькими коридорчиками, выводя к тому месту, неподалёку от лестницы на третий этаж, о котором рассказывал Рон. И там, оставив в засаде мальчишек, они, уже вдвоём, под мантией прокрались к Запретному Коридору...       — Ну, я предполагала такой вариант, — не стала отнекиваться Гарриет.       — Ты плохо влияешь на Невилла! — покачала головой Гермиона. — Ладно Рон, он с самого начала жаждал и искал приключений. Но Невилл... Он так боится разочаровать бабушку...       — Нормально я на Невилла влияю, — прошептала в ответ Гарриет. — Бабушка Невилла, Августа Лонгботтом... "Железная Августа", первая женщина-аврор Магической Британии...       — Да ты что? — не смогла сдержать тихого восклицания поражённая такой новостью Гермиона.       — Тише ты... — зашипела на неё Гарриет. — Мы, вроде как, в засаде сидим, если ты не забыла!       Гермиона понятливо закивала. Потом, через несколько минут молчания, толкнула локтём подругу в бок.       — И что? — тихонько прошептала она. — Ну, с Невиллом и его бабушкой?       — Бабушка очень хочет, чтобы Невилл был похожим на своего отца, её сына, Френка, — прошептала в ответ Гарриет. — Френк и Алиса Лонгботтомы — были известными аврорами... Очень крутыми...       — Но это же глупо! — немного возмутилась Гермиона. — Это всё равно, если бы мой папа хотел чтобы я стала стоматологом. Как-будто у меня не может быть своих желаний и целей. А Невиллу очень нравится Гербология, и...       — Но речь же не идёт о том, чтобы он обязательно стал аврором, — перебила её подруга. — А вот если он будет более решительным и смелым, то его бабушку это очень обрадует. Он сам мне сказал. И вообще — давай потише, а? А то нас спалят!       Дальше, они сидели в тишине, прислушиваясь к звукам ночного Замка. Где-то скрипела рама или, может, дверь, доносились какие-то шорохи и едва слышное бормотание — наверное, переговаривались обитатели волшебных портретов. Потом донеслась неразборчивая похабная песенка, которую горланил Пивз... Внезапно, Гарриет ощутимо напряглась, к чему-то прислушиваясь.       — Кто-то идёт, — буквально в ухо, опаляя раковину горячим дыханием, прошептала она. — Я заколдовала несколько ступенек на скрип, и вот... — она замолчала, пристально вглядываясь сквозь вуаль мантии-невидимки...       В начале коридора появилась тёмная фигура, и крадучись, проследовала к двери. Они вдвоём просто застыли, прижавшись друг к дружке, боясь не то что пошевелиться... Даже дышали через раз... Но, когда свет одного из слабо горящих факелов осветил тюрбан, то ни одна из них не смогла сдержать своего удивления.       — Квиррелл?!       — А он что тут делает?!       Хорошо ещё, что они это прошептали друг-дружке, а не заорали в полный голос!       — Может, профессор захотел проверить всё ли в порядке? Или тоже решил дежурить? — высказала тихим шёпотом разумное предположение Гермиона.       Но тут, профессор достал из под мантии что-то непонятное, было не очень видно, и коридор наполнила тихая музыка исполняемая на арфе. Квиррелл открыл дверь, за которой сидел Пушок, и поставил это что-то в комнате возле двери... Цербер, вначале, угрожающе зарычал, но как только до его ушей донеслись звуки мелодии, все шесть глаз Пушка начали закрываться, рычание становилось всё тише и постепенно стихло. А потом, огромный пёс закачался, лёг на брюхо, а затем и вовсе завалился на бок. Было совершенно понятно, что цербер крепко спит.       — Он сообщник Снейпа! — выдохнула Гарриет, напрягшись.       — Но может, — засомневалась было Гермиона, но тут...       То ли они слишком громко перешёптывались, или может как-то по-другому выдали себя, или что-то ещё, но профессор Квиррелл внезапно застыл, и начал крутить головой... Но было впечатление, что он... словно всматривается в коридор... затылком! Как-будто у него там были глаза, и от этого Гермиону почему-то пробрала жуткая дрожь. А потом, профессор сделал пару нерешительных, будто сомневаясь, шагов. От двери к ним. Спиной вперёд! А его затылок практически уставился на нишу, в которой они прятались...       — Я сейчас ему покажусь, — выдохнула ей в ухо подруга. — А ты, под мантией к Макгонагалл. Быстро и не спорь. Я тебя прикрою. На тебя вся надежда.       Резкие, отрывистые фразы Гарриет, были как команды, и если честно, то Гермионе особо и спорить не захотелось. Да и Гарриет, не размышляя, выскользнула из под мантии, прижавшись к стенке ниши, а её довольно ощутимо подтолкнула в сторону лестницы. А затем, сделала шаг в коридор.       — Так так так... — прозвучал какой-то незнакомый голос. — Гар-р-иет По-т-тер...       Профессор Квиррелл повернулся и уставился на Гарриет.       — А я всё гадал, встречу тебя или нет, — произнёс он уже своим обычным голосом. — И что же ты здесь делаешь, Поттер?       — Жду, пока появится Снейп, — тихо ответила Гарриет, и осмотрелась, будто Снейп прятался где-то в тенях коридора.       При этом, когда она повернула голову в сторону скрытой под мантией Гермионы, то одними губами прошептала: — Иди же. Быстрее. — и глаза у неё были такие, что... Гермиона предпочла тихонечко, вдоль стенки мелкими шажками направиться к лестнице.       — Северус? — Квиррелл тихонько расхохотался, как будто это неимоверно его развеселило. И это было не его обычное дрожащее хихиканье, а ледяной, пробирающий до самых костей, страшный смех. — Да, Северус выглядит подозрительно, не правда ли? Похож на огромную летучую мышь, парящую по школе и хватающую невинных учеников. Он оказался мне полезен. При наличии такого Снейпа, никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла.       — Но зачем это всё вам? — удивлённо и довольно громко спросила Гарриет. — Вам так нужен этот камень? Для чего? Хотите много-много золота? Или желаете жить вечно?       "Да какая разница!", — было подумала Гермиона, но тут же сообразила, что подруга специально тянет время, чтобы дать ей уйти! И ещё, наверняка, чтобы заглушить её шаги! И заторопилась.       — Нет-нет-нет, — возразил Квиррелл. — Это не для меня. Это для моего господина. Мой господин великий волшебник! А я... а я слаб и ничтожен.       — Значит, вы отнесёте камень ему в лес, где он дожидается? — уточнила Гарриет.       — Нет, — опять тихонько рассмеялся Квиррелл, после чего мягко и даже с каким-то чувством продолжил: — Он всегда со мной, где бы я ни был. Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней... С тех пор, я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым...       Гермиона непроизвольно прислушивалась ко всё тише звучащим, отдаляющимся, голосам. Ей было очень интересно, хотя, конечно, и очень-очень страшно. И тут, под её ногой заскрипела ступенька. Потом следующая. Не смотря на звуки разговора, в ночной тиши Замка этот скрип прозвучал, казалось, так громко, что оглушил её. А потом прозвучал ещё один голос, тот, который они услышали первым:       — Не трать время. Убей девчонку!       И вслед за этим голос Гарриет:       — Эверте Статум! — и уже более громкий, надрывный крик: — ГЕРМИОНА! БЕГИ!       И вновь вопль, тем же незнакомым голосом:       — УБЕЙ ЕЁ!       Гермиона было застыла, хотела вернуться, чтобы помочь... но потом опять побежала вниз. Ведь Гарриет надеется на неё, на то, что она приведёт помощь...       — Инсендио! — вновь донёсся выкрик Гарриет. — Бомбарда! — и что-то грохнуло в коридоре...        "Точно! Надо же позвать на помощь", — лихорадочно соображала Гермиона, уже не скрываясь, практически бежала по лестнице, перепрыгивая по две ступени. Она на секунду остановилась — "Гарриет же показывала, как выполняется..." — вскинула палочку и выкрикнула:       — Пурпура Мико!       Из кончика палочки вылетела яркая искорка, которая поднявшись к потолку, и под громкий "БА-БАХ!" рассыпалась на множество ярких, фиолетовых звёздочек! Аж в уши немного заложило! А когда звон прошёл, то ей показалось, что звуков музыки не слышно, зато слышно многоголосое рычание. А потом, всё вообще перекрыл какой-то жуткий, инфернальный, вой! И она побежала ещё быстрее, и тут, на встречу ей, из коридора выбежал профессор Дамблдор...       — Гарриет там? — сходу спросил он у неё, и Гермиона только и могла что лихорадочно закивать.       А директор, больше ничего не спрашивая, бросился по лестнице наверх... И только сейчас Гермиона сообразила, что она под мантией-невидимкой! А профессор Дамблдор, получается, её видел? "Но как это возможно?" — размышляла она, стаскивая с себя мантию, ведь смысла сейчас прятаться уже нет. Наоборот, нужно поскорее увидеть ещё кого-нибудь из взрослых, ведь Гарриет нужна помощь...       Дальнейшее Гермиона запомнила смутно. Появилась профессор Макгонагалл, которая тоже побежала наверх, потом, смешно семеня и переваливаясь на коротеньких ножках, довольно быстро прибежал профессор Флитвик... Затем, профессор Дамблдор спустился по лестнице, неся на руках Гарриет, у которой была запрокинута голова, и безвольно болталась одна рука, и Гермиона бросилась к ним.       — Что с Гарриет, профессор?       — Всё будет хорошо, мисс Грейнджер, — ответил Дамблдор, — не переживайте.       Но вид директора был такой встревоженный, что не переживать у неё совершенно не получалось!       Потом, она оказалась в кабинете у декана, почему-то вместе с Невиллом и Роном, и профессор Макгонагалл, сама бледная, видно, что перенервничавшая, вычитывала их, говоря о невиданном доселе безрассудстве... Потом, в кабинете появился профессор Дамблдор, который сказал, что с Гарриет теперь будет всё хорошо, она в Больничном Крыле, и всё страшное уже позади. И буквально парой фраз успокоил профессора Макгонагалл, после чего, предложил ей отправить их всех спать, и порекомендовав каждому выпить успокаивающего зелья, флакончики с которым для них передала мадам Помфри, что они втроём и сделали, под строгим взглядом декана... Как Гермиона и мальчишки добрались до Башни, и как она уснула — этого она уже не помнила...

***

      Проснулась Гермиона довольно поздно — солнце уже во всю заливало их спальню, и никого кроме неё в комнате не было. Бросив взгляд на пустую кровать Гарриет, она вспомнила ночные события, и заторопилась с утренними процедурами — ведь подруга лежит в Больничном Крыле! Надо же узнать как она...       Но к Гарриет её не пустили.       — Мисс Поттер без сознания, — строго ответила ей мадам Помфри. — Но не переживайте, с ней всё будет в порядке через несколько дней. И она к вам присоединится, — при этом, школьная целительница неодобрительно поджала губы.       На просьбу Гермионы пропустить её, чтобы она могла посидеть у подруги, посмотреть на неё, мадам Помфри ответила, что здесь не цирк, чтобы смотреть, и захлопнула дверь Больничного покоя у неё перед носом. Пришлось возвращаться в Башню...       Следующие три дня Гермиона только и делала, что три-четыре раза в день бегала в Больничное Крыло, чтобы в очередной раз услышать: "Нет, мисс Поттер ещё не приходила в себя. Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, с ней всё будет хорошо!" от мадам Помфри, да отмахивалась от расспросов любопытных!       Несмотря на то, что профессор Макгонагалл их строго предупредила о том, что произошедшее в Запретном Коридоре — тайна, и болтать об этом она не рекомендует им категорически, уже на следующий день после той ночи вся школа гудела! Школьники только и делали, что обсуждали случившееся, строя версии одну безумнее другой. Вроде бы Невилл и Рон тоже ничего никому не рассказывали, да и не видели они ничего, но тем не менее!       Хорошо, что у Гермионы осталась мантия Гарриет, под которой она, в основном, и перемещалась. И чаще всего — в Библиотеку. Во-первых, чтение хорошо отвлекало от тревоги за Гарриет. Во-вторых, скоро она уедет из школы, и эти замечательные книги ей будут недоступны аж до сентября! Ну и немаловажным был тот факт, что библиотекарь, мадам Пинс, терпеть не могла в своих владениях беспорядка и шума, коими считала всё, что не связанно с чтением книг! Так что ни о каких приставаниях к Гермионе с расспросами в Библиотеке и речи быть не могло!       Наконец, на четвёртый день, мадам Помфри ответила, что Гарриет пришла в себя, но к ней всё равно нельзя! Гермиона уже не знала, что делать? Может быть, сбегать за мантией, которую она как назло оставила в комнате, и попытаться проникнуть в Больничное Крыло тайно? Но тут, дверь открылась, и вышел профессор Дамблдор... Заметив Гермиону, он ей улыбнулся и весело блеснул очками-половинками.       — Рад вас видеть, мисс Грейнджер. И могу сказать, что мисс Поттер, тоже с нетерпением, хочет вас увидеть. И весьма этому обрадуется.       — Но меня не пускают к ней! — тихо воскликнула Гермиона, не сдержав ноток раздражения и не скрывая того, что она расстроена. Хотя, конечно же, известие, что с Гарриет всё хорошо, её очень обрадовало.       — Да? — улыбнулся директор. — Ну, я могу с уверенностью предположить, что это вот-вот изменится, мисс Грейнджер, — директор опять блеснул своим очками и повернулся, чтобы уходить.       — Профессор Дамблдор, — директор остановился и посмотрел на неё. Гермиона чувствовала ужасную неловкость, ведь она задерживала целого директора школы и Верховного Чародея, но всё же её просто снедало желание узнать, что случилось, — а я могу у вас спросить... Мне просто очень хочется узнать...       — Знания, мисс Грейнджер, — Дамблдор вздохнул, — это одна из самых замечательных вещей на свете. И одновременно одна самых из ужасных. Замечательных, потому что знания открывают нам новые горизонты, побуждают нас двигаться вперёд. А ужасным их делает то, что к сожалению, знаниями не всегда могут распорядиться правильно, но, — он опять улыбнулся, — к вам это не относится, так же, мисс Грейнджер?       Гермиона торопливо закивала. Она прекрасно поняла, к чему говорил директор — что то, о чём она услышит, лучше никому не рассказывать.       — Скажите, профессор Дамблдор, а профессор Квиррелл... Он служил... Сами-Знаете-Кому. Но почему?       — Профессор Квиррелл, к сожалению, совершил огромную ошибку, за которую он заплатил ужасную цену, мисс Грейнджер, — покачал головой Дамблдор.       — Но он хотел убить Гарриет! И украсть камень для своего господина! Чтобы его возродить и... — возмущённо воскликнула Гермиона.       — Как я уже сказал, он совершил ужасную ошибку, — сожалеющим тоном произнёс Дамблдор. — Это одно из ужасных проявлений ситуации со знаниями. Когда ими не могут распорядиться правильно, мисс Грейнджер.       — А можно ещё один вопрос, профессор Дамблдор?       — Ну разве что один, — улыбнулся директор.       — Вы же меня видели... ну, когда я была в... мантии? — немного смущённо спросила она. Директор лишь кивнул. — Но как? Она же... невидимка!       — Знания и опыт дают некоторые преимущества, мисс Грейнджер, — улыбнулся Дамблдор, а потом добавил: — Похоже, что время для нашей приятной беседы заканчивается. Хорошего вам дня, мисс Грейнджер.       После чего, он развернулся и направился к лестнице. И тут же, практически сразу, открылась дверь больничного покоя и выглянула мадам Помфри.       — Пять минут, мисс Грейнджер. И я рассчитываю на ваше благоразумие, мисс Поттер нежелательно волноваться.       Войдя в палату, Гермиона сразу же увидела лежащую Гарриет. Впрочем, это и неудивительно, так как подруга была совершенно одна, все остальные койки были аккуратно застелены и пусты... Подруга была несколько бледна, но выглядела неплохо — глаза блестели и она ей радостно улыбалась.       — Гарриет! — завизжала Гермиона, бросаясь к ней, и крепко её обняв. Та немного поморщилась... — Ой, Гарриет, прости пожалуйста, — смутилась она.       — Ничего, — улыбнулась подруга. — Твоих обнимашек мне как раз и не хватало, чтобы почувствовать себя нормально живой!       — Как ты? Я так переживала! Я ужасно боялась, что ты... — Гермиона осеклась, не произнося слово "умрёшь". — Дамблдор был так обеспокоен... А меня к тебе не пускали, только говорили, что ты без сознания и всё! Что с тобой случилось, Гарриет?       — Магическое истощение, — ответила та, пожав плечами. — Как мне сказали...       — Но так долго?! — удивилась Гермиона.       — Ну, мадам Помфри сказала, что было очень сильное. Что я слишком выложилась на заклинаниях... Особенно на последнем. — Гарриет вздохнула. — И что меня специально на эти дни погрузили... Ну, не в кому, а что-то подобное, вроде очень глубокого сна. Чтобы восстановление шло быстрее и лучше. Но я уже почти в порядке. Хочешь конфету? Выбирай, — она указала рукой на столик, стоявший рядом с кроватью, заваленный огромным количеством разнообразных сладостей. — Мне одной это не осилить!       — Мои родители стоматологи, Гарриет, — начала Гермиона, но потом, глядя на немного расстроившееся лицо подруги, рассмеялась: — Но пару шоколадных лягушек я возьму. Мне одно непонятно: где близнецы это всё раздобыли? Это они собирали у всех желающих заказы и деньги на подарки тебе.       — Ну, они ребята непростые, наверное, знают места, — с лукавой улыбкой ответила Гарриет. — Как вообще у вас? Что происходит? А то Дамблдор — первый человек, с которым я могла поговорить. Из мадам Помфри слова не вытянешь.       — Ой! — покачала головой Гермиона. — Вся школа только и говорит о том, что случилось! Но... — она виновато взглянула на подругу, — в основном, всякий бред.       — Да ладно, Гермиона, — Гарриет кривовато улыбнулась. — Хоть посмеёмся. Мне, как выздоравливающей, показаны приятные эмоции и смех!       — Ну, Малфой рассказывает всем, что мы с тобой полезли в Запретный коридор, и, как и предупреждал Дамблдор, ты там пострадала, и из-за тебя пострадал профессор Квиррелл, который хотел тебя спасти, а я убежала, испугавшись, и теперь, когда ты выйдешь из Больничного Крыла, нас с тобой исключат из школы! Это, так сказать, самая ужасная версия, — хмыкнула Гермиона. — Самая героическая: некто проник в школу, и доблестный профессор ЗОТИ с храбрыми гриффиндорцами этого негодяя остановили, но сами герои пострадали, и теперь кто в Мунго, кто в Больничном Крыле. Остальные версии — между этими, с разной степенью бредовости, — улыбнулась она. — А что там произошло на самом деле, Гарриет? — посерьёзнела она. — Что с профессором? И вообще, что там было, откуда ещё один голос?       — Квиррелл... Он был одержим Волдемортом, Гермиона, — вздохнула Гаррет. — Как какой-то дух, или призрак... Что-то вроде паразита, вот, — подобрала она определение, — только паразит не физический, вроде глистов или там солитёра, а духовный. И этот паразит жил в теле Квиррела, питался его силами, и... Ну, в общем, медленно но верно убивал своего носителя. Поэтому Квиррелл и стал в Запретном Лесу охотиться на единорогов и пить их кровь. Если бы не кровь единорогов, которая его поддерживала, он бы давно уже умер.       Видимо, увидев ужас на её лице, Гарриет добавила:       — Ну, мне так Дамблдор объяснил...       — И что произошло, ну потом, с Квирреллом? — спросила Гермиона. — После того, как я ушла. Я слышала, как вы разговаривали, а потом крик... ну, что убить тебя... а потом заклинания... И я не поняла.       — Когда Волд... ну, который паразит, сказал меня убить, — начала Гарриет, — я сразу наколдовала сбивающее с ног. Но... — она покачала головой, — Квиррелл поставил щит, и каким-то заклинанием, я правда не поняла чем именно, швырнул в меня. А я просто увернулась, откатившись в сторону. А потом... Вижу такое дело, ну я и Бомбарду засадила в арфу, что бренчала. И... — Гарриет вздохнула, — перестаралась немного. Заклинание и так тяжёлое, а я ещё и изо всех сил... Арфа вдребезги, Квиррела с ног сбило, Пушок проснулся, вскочил, ну и... Ам! — она изобразила ладошками и пальцами смыкающиеся челюсти. — Квиррела... Двумя пастями из трёх...       Гермиона не смогла сдержать вскрика от ужаса.       — А потом из Квиррела, ну точнее, уже из его тела, — продолжила подруга, — вылетело что-то чёрное, воющее... и на меня. А дальше я не помню. Открыла глаза уже здесь. А рядом Дамблдор сидит...       Они помолчали, потом Гермиона спросила:       — А что профессор Дамблдор говорил?       — А, — отмахнулась Гарриет, — про великую силу любви, самопожертвование, и новые большие приключения, — потом вздохнула и добавила: — И про то, что Вол... Сама-Заешь-Кто не мёртв... Ну, точнее, не до конца... Или правильнее будет — не совсем жив... В общем, он где-то затаился, и ещё вернётся. — Она несколько грустно улыбнулась, а потом махнула рукой. — Ладно, у вас-то что было? Что с ребятами?       — Рон грустит и печалится. Наши вчера продули Рейвенкло... С разгромным счётом. В общем, на факультете траур, — ответила Гермиона. — А Невилл у профессора Спраут на отработках...       — На отработках? — не смогла сдержать удивления Гарриет. — За что?       — Да такая история получилась... — Гермиона вздохнула. — Мальчишки, когда услышали грохот... Ну, твоё заклинание, которое громыхнуло, и мой фейерверк... Невилл хотел к нам на помощь, но Рон сказал, что надо, как и договаривались, бежать к профессорам.       — И правильно, — согласно кивнула Гарриет. — Чем бы они помогли? Рон молодец!       — А по дороге они наткнулись на профессора Снейпа, — Гермиона покачала головой и вздохнула: — Он, оказывается, спешил к Запретному коридору, чтобы задержать злодея... Но они-то этого не знали. Они были уверены, что он... В общем, перепугались, конечно, страшно. Но... Невилл бежал первым, и он... выхватил палочку, и наколдовал искры, вперемежку и зелёные и красные... и с воплем в сторону, профессор Снейп за ним... А Рон успел затаиться, и потом бегом к профессору Макгонагалл, пока Невилл Снейпа за собой уводил...       Гарриет изумлённо покачала головой:       — Надо же...       — Вот-вот... Профессор Снейп, говорят, в ярости был. Снял двадцать баллов и назначил отработку. Ну ещё и декан наш дополнительно сняла пять баллов... Ну, хоть профессор Дамблдор заменил Невиллу отработку у профессора Снейпа на работу с профессором Спраут. Так что Невилл ей помогает теплицы в порядок приводить после учебного года и экзаменов. Но межфакультетского Кубка нам тоже не видать. Мы и так были на втором месте, а теперь, после штрафных баллов и выигрыша Рейвенкло, скатились на третье.       — А всё же я была права, — подчеркнула Гермиона, после небольшой паузы. — Я тебе говорила, что зря ты профессора Снейпа подозреваешь! Так и оказалось! И прав был Хагрид — не может профессор...       — А Квиррелл, значит, не профессор! — в ответ фыркнула подруга, перебив её. — Он не целый год нам преподавал, а внезапно из Запретного Леса вылез!       — Но... — начала было возражать Гермиона, но в этот момент в палату вернулась мадам Помфри.       — Вы уже пятнадцать минут тут сидите, — строго произнесла она. — На сегодня посещения окончены!

***

      Мадам Помфри настаивала, чтобы Гарриет оставалась в Больничном Крыле до самого отъезда из школы на каникулы, но та пригрозила, что просто сбежит, и школьная целительница была вынуждена уступить... Гермиона принесла подруге чистые вещи, взамен тех, что пришли в негодность, и они направились в Башню, чтобы Гарриет смогла, наконец, принять душ, а потом они намеревались пойти погулять, и ещё хоть немного времени провести в Замке. Ведь вечером их ждал Прощальный Пир, после которого завтра им предстояла дорога домой...       В гостиной было очень мало народа, все в основном гуляли на улице, но зато они там увидели печального Оливера Вуда, который сидел у камина с видом вселенской скорби.       — Видишь, Поттер, — грустно обратился он к Гарриет, когда они прошли сквозь дверь-портрет. — Ещё и кубок чемпионата мы не получили...       Видимо, он имел в виду, что из-за Гарриет, которая не смога выйти на игру, Гриффиндор получил сокрушительное поражение от Рейвенкло.       — Сами виноваты! — фыркнула в ответ Гарриет. — Для того, чтобы не пропускать квоффл в кольца — ловец не нужен! И для того, чтобы забивать голы — тоже, ловец совсем не нужен! Вам никто не мешал выложиться на все сто, и получить преимущество в сто шестьдесят очков, Вуд! И тогда было бы всё равно — кто там поймал снитч! Впрочем, — Гарриет ухмыльнулась, — сбить бладжерами ловца противника с метлы, не дав ему поймать снитч — моё отсутствие тоже, по логике, совершенно не мешало!       Высказавшись, подруга гордо проследовала к лестнице, и уже поднимаясь, повернулась к ошалело смотрящему ей вслед капитану команды.       — И кстати, Оливер... Ловить снитч — вам тоже никто не мешал!       — Эээ... Снитч ловит ловец! — воскликнул Вуд.       — Да, — согласилась с ним Гарриет. — Но в правилах ничего не сказано, что снитч запрещено поймать кому-нибудь другому! Сказано только, что поймав снитч команда получает сто пятьдесят очков, и игра прекращается. И всё! — произнеся это, она опять развернулась и последовала за Гермионой в спальню.       В Общей гостиной повисла гробовая тишина...       Остаток дня до начала Прощального Пира они провели в своём "Убежище", наводя там порядок, а заодно скрываясь от всяких любопытных. Завидев Гарриет, многие начинали лезть к ней с расспросами о том, что же на самом деле случилось в Запретном коридоре...       Большой Зал был оформлен в зелёно-серебряной цветовой гамме, а на стене, за преподавательским столом, висело огромное знамя Слизерина, на котором на зелёном фоне была изображена серебрянная змея в короне. Факультет Слизерин выигрывал соревнование между факультетами уже седьмой год подряд, и за столом серебряно-зелёных было очень оживлённо и весело. Когда Гермиона и Гарриет вошли в Большой Зал, на них сразу обратили внимание, и гул голосов принял большую упорядоченность из-за поглядываний в их сторону и перешёптываний.       Они уселись с краю стола, рядом с Роном и Невиллом.       — Вы где были? — возмущённо спросил Рон. — Мы вас искали-искали...       — Мы гуляли, — коротко ответила Гарриет.       Рон, видимо, собирался ещё что-то сказать, но тут за преподавательским столом появился Дамблдор и разговоры стихли.       — Итак, ещё один год позади! — радостным тоном воскликнул директор. — Но перед тем, как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. — Дамблдор обвёл всех присутствующих лукавым взглядом. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнём с конца... — директор сделал паузу.       — Итак, четвёртое место занял факультет Хаффплапфф, у которого триста пятьдесят два очка! Третье место занял Гриффиндор — у них триста восемьдесят два очка. На втором месте факультет Рейвенкло, у них — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.       Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Малфой, как заведённый, стучал по столу золотым кубком, при этом радостно скалясь. Другие были более сдержаны, и лишь кивали друг другу, улыбались и некоторые — пожимали друг другу руки.       — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнёс Дамблдор, обращаясь к слизеринцам. — Однако мы не учли последних событий...       Зал мгновенно затих, а слизеринцы улыбались уже не так радостно. Дамблдор громко хмыкнул.       — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага... — Дамблдор задумался, или сделал вид, что задумался. — Начнём с мистера Рональда Уизли. За стратегическое мышление и умение принимать трудные, но взвешенные решения я присуждаю факультету Гриффиндор двадцать очков!       Крики, поднявшиеся за столом Гриффиндора, наверное, долетели до Запретного Леса! А Перси Уизли, обращаясь к другим старостам, громко и безостановочно кричал:       — Это мой брат! Мой младший брат...       Рон, услышав своё имя от директора, вытаращил глаза, а когда понял, что его наградили, и на него все смотрят, густо покраснел, и ещё сильнее вытаращил глаза, выслушивая поздравительные выкрики софакультетчиков. Наконец, все успокоились и снова наступила тишина.       — Далее... — продолжил профессор Дамблдор, — мисс Гермиона Грейнджер. За умение сохранять холодную голову в состоянии опасности и пользоваться полученными знаниями в нужный момент, я присуждаю факультету Гриффиндор тридцать очков!       Гермиона, честно говоря, была в шоке. Она недоумённо посмотрела на Гарриет, которая ей улыбнулась, и подмигнув, ободряюще сжала предплечье, потом по сторонам. За столом их факультета творилось что-то невообразимое: за одну минуту Гриффиндор получил пятьдесят очков, и вышел на второе место!       — И наконец, мисс Гарриет Поттер, — произнёс Дамблдор, и сделал паузу. В Большом Зале повисла абсолютная тишина. — За стальную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор сорок очков!       Поднявшийся шум просто оглушил! Вокруг хрипло вопили и прыгали... Некоторые обнимались. Другие недоумевали, ведь было понятно, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка, ровно столько же, сколько и у Слизерина... Но первое место в соревновании только одно... Гермиона начала лихорадочно вспоминать, что написано в "Истории Хогвартса", было ли когда-нибудь такое, и как эта коллизия решалась... Но тут, директор Дамблдор поднял руку, и зал начал затихать...       — Храбрость бывает разной, — дождавшись, пока все замолчат, Дамблдор продолжил, по-прежнему улыбаясь. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но гораздо больше отваги требуется для того, чтобы противостоять собственным страхам! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Лонгботтому.       Было заметно, как профессор Снейп при этих словах скривился, и отвёл взгляд от стола Гриффиндора, который будто взорвался, настолько бурно отреагировали на слова директора "львята". Бедный Невилл, побелевший от изумления, просто не успевал пожимать протянутые руки, а потом и вовсе исчез под кинувшимися обнимать его софакультетчиками. Те, которые не могли до него дотянуться, и им было лениво оббегать стол, просто вскочили на ноги и бурно аплодировали, громко и неразборчиво вопя! Ведь именно баллы заработанные Невиллом, принесли Гриффиндору такую желанную победу! Гермиона, вместе со всеми пообнимав Невилла, обратила внимание, что Гарриет холодно и насмешливо смотрит на стол слизеринцев. Проследив за её взглядом, она увидела, что у Малфоя был очень обескураженный и испуганный вид, словно случилось что-то такое, что полностью обрушило его мироздание...       — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты и крики, которые не утихали, из-за того что факультеты Рейвенкло и Хаффлпафф тоже выражали своё ликование по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации, — директор хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелёно-серебряное знамя стало ало-золотым, огромная змея исчезла, и вместо неё появился гигантский лев Гриффиндора.       Профессор Снейп, с кислым выражением на лице, протянул руку профессору Макгонагалл и с натянутой улыбкой пожал её ладонь...       — А теперь, — воскликнул директор, — да начнётся Пир! — он вновь хлопнул в ладоши, и столы заполнились разнообразнейшими и вкуснейшими блюдами...       — Я смотрю, ты довольна, Поттер, — злобно прошипел им в спину незаметно подобравшийся после окончания Пира Малфой. — Приятно, да? Нарушать правила, и получать за это баллы? Это так благородно и храбро, так по-гриффиндорски... — теперь уже насмешливо-презрительно цедил он.       — Я смотрю, ты уже штанишки отстирал? — холодно и насмешливо ответила развернувшаяся к нему Гарриет. — Ах да, — она закатила глаза, — ты же истинный маг, из настоящей семьи волшебников. Тебе же брюки носить "не комильфо", Малфой. Только хардкор... только подштанники! — воскликнула она. — Понимаю, — кивнула Гарриет, и наклонившись вперёд, к несколько опешившему слизеринцу, с улыбочкой добавила: — Их же можно и не стирать. Просушил и готово. И под мантией не видно...       — Пот-тер, кто дал вам право... — от холодного, просто ледяного голоса профессора Снейпа за спиной, у Гермионы буквально мороз по коже прошёл.       Она резко развернулась на голос и застыла — профессор Снейп был в ярости. И видимо, он ещё что-то хотел сказать, но Гарриет мастерски воспользовалась паузой.       — Мистер Малфой сам поделился со мной этой пикантной подробностью о своём гардеробе, — спокойным тоном ответила она. И пожала плечами: — Мне бы, профессор, такое выдумать — фантазии не хватило...       В гриффиндорской Общей гостиной пир продолжился. И, хотя все и так наелись, откуда-то на столах появились пирожные, сладкие пироги с патокой, кувшины с тыквенным соком... Все радовались победе, галдели и перекрикивали друг друга.       Рон и Невилл были в центре внимания, так как к Гермионе и Гарриет приставать с расспросами перестали, после того, как они начали всех желающих узнать "что же случилось на самом деле", отсылать за подробностями и разъяснениями к профессору Дамблдору и декану. И вроде бы, по слухам, кто-то даже к профессору Макгонагалл сходил... На свою голову.       А вот Гарриет нигде видно не было. Гермиона поднялась в спальню, и увидев задвинутый полог на кровати подруги, поняла, что та решила отдохнуть — мадам Помфри настоятельно советовала, а точнее — практически приказала Гарриет в ближайшее время не колдовать, не напрягаться, и как можно больше отдыхать. Гермиону шум и крики тоже немного утомили, и она решила последовать примеру подруги. Но сон не шёл, и она долго сидела на кровати, глядя в окно спальни — на тёмный небосвод, усыпанный мерцающим звёздами, на виднеющуюся вдали тёмную громаду Запретного Леса, на огоньки светящихся окон в других башнях Замка, вид которых вселял радость. Столько всего произошло! Первого сентября, спеша на вокзал Кинг-Кросс она и предположить не могла что её ждёт! Что она не только научится колдовать и варить зелья, разбираться в удивительных волшебных растениях и узнает о невероятных магических существах, которые были до этого объектами мифов и легенд, но и переживёт невероятные приключения! Она, Гермиона Грейнджер, будет нарушать правила, подозревать взрослых и следить за ними, и совершать другие, невероятные для неё поступки... Такого она даже помыслить раньше не могла!       И главное — что у неё появятся настоящие друзья! Это, пожалуй, было самым волшебным из всего, что произошло...

***

      Утром всех подняли очень рано, старосты не поленились пройтись по спальням и лично растолкать самых сильных засонь, и в восемь все уже заканчивали завтрак, а старосты ходили вдоль столов и раздавали табели с оценками. Гермиона ждала этого момента с нетерпением уже несколько дней, и теперь ёрзала, пока очередь не дошла до неё...       Она сдала почти всё на одни "Превосходно"! Только по Зельеварению у неё была оценка "Выше ожидаемого", но вспомнив как она нервничала на практической части, согласилась с мыслью, что вполне могла что-нибудь напутать.       У Гарриет оценки были чуть хуже — только три "Превосходно" по Чарам, Трансфигурации и ЗОТИ, а остальное — "Выше ожидаемого", кроме Зельеварения, за которое было "Удовлетворительно". Впрочем, подруга совершенно не расстроилась, а насмешливо взглянув на сидящего с суровым видом профессора Снейпа, фыркнула.       У мальчишек тоже были неплохие результаты! Конечно, ни одно "Превосходно" Рон не получил, а у Невилла была только одна такая оценка — по Гербологии, но всё равно — это было очень неплохо, и Гермиона мысленно собой гордилась! Ведь в этом была не малая толика и её заслуг!       А потом, их отпустили собираться, и готовиться к отъезду. Буквально за несколько несколько минут все шкафы и комоды спален с первого по шестой курс опустели, сундуки и чемоданы были упакованы, и все, кроме семикурсников, которым ещё предстоял выпускной бал, заторопились к выходу. Несколько весёлых минут добавило то, что питомец Невилла, жаба Тревор, решил в этот момент сбежать, и его смогли поймать, уже когда он пытался улизнуть сквозь дырку в стене туалета.       На выходе многие вразнобой прощались с Полной Дамой, которая не скрывала слёз. А профессор Макгонагалл всем своим подопечным вручала бланки предупреждения о том, что им запрещается колдовать на каникулах.       — А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно покачал головой Фред Уизли.       Гарриет взглянула на этот бланк с ухмылкой и небрежно скомкав, сунула его в карман. У больших дверей Замка стояли волшебные безлошадные кареты, и ученики садились в них по очереди. Хагрид помогал самым маленьким погрузить багаж в кареты и махал отъезжающим.       Гермиона с друзьями, вчетвером, сели в одну карету, при этом она заметила, что Гарриет и Невилл как-то странно на эти кареты посмотрели, а потом переглянулись. Но это тут же вылетело из головы, потому что уже через несколько минут они проезжали через распахнутые решётчатые ворота Замка и все, дружно разинув рты, разглядывали центральные колоны ворот, которые были украшены большими статуями крылатых вепрей с оскаленными пастями...       На станции Хогсмид их уже ждал Хогвартс-Экспресс, попыхивающий паром и дымом, словно ему тоже не терпелось отправиться в путь, и он с трудом дожидался, пока ученики, болтая и смеясь, загрузятся в вагоны. Наконец, раздался длинный, пронзительный свисток, и под него они покатились со станции...       Постепенно, за окном вагона дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Все бегали по вагонам, веселились, и то и дело колдовали всякие чары. Оказывается, Хогвартс-Экспрес был ещё территорией школы, и тут колдовать до сих пор можно.       Гарриет вывалила на столик огромный пакет сладостей, который оказался в спальне, на её тумбочке после того как она выписалась из Больничного Крыла.       — Не домой же это всё везти, — пожала плечиками подруга. — Налетайте.       — Я заметила, что ты не очень рада, — подсела к ней к ней Гермиона, после того как, расхватав конфеты, Невилл и Рон ушли куда-то из купе. — Почему? Ну, в квиддич мы, конечно, проиграли, я понимаю. Но в факультетском соревновании — победили!       — Ага, — саркастически ухмыльнулась подруга. — Факультету дали баллы. Гриффиндорцы — молодцы! А за что? — вдруг буквально прошипела Гарриет. — За то, что травили нас троих после операции с Норбертом? Не разговаривали, Невилла чуть не побили... — Она отвернулась к окну, немного помолчала, и опять повернувшись к Гермионе продолжила: — Мы же не контрольную хорошо написали. Или в Чемпионате выиграли, — Гарриет фыркнула. — Какое отношение к тому, что сделали мы с тобой, хорошо, мы вчетвером, — поправилась она, — имеет отношение тот же Перси, который аж светится, и я даже начала опасаться, что он где-нибудь перецепится и свернёт себе шею, так нос задрал? Только потому, что Рон его брат?!       — Но... — потянула немного смущённая Гермиона. Её, если честно, тоже, это решение Дамблдора — дать им призовые баллы — поразило. Но, на волне всеобщего энтузиазма и ликования, как-то вылетело из головы. — Но мы же действительно сделали очень важное дело...       — Да, — кивнула подруга, — мы остановили Сама-Знаешь-Кого, не дав ему возродиться, и спасли от него Философский камень. Мы, — подчеркнула она, — ты, Невилл, Рон, я. Какое отношение к этому имеют остальные? Могли бы нам четверым вручить Кубок "За заслуги перед школой"! А не давать баллы, про которые все забудут, как только мы сойдём с поезда! — Гарриет опять отвернулась к окну...       Наконец, за окнами замелькали пригороды Лондона, и все дружно забегали, снимая с себя мантии и надевая пиджаки и куртки. И вот, поезд подошёл к Платформе № 9 и ¾ вокзала "Кинг-Кросс", лязгнул буферами и остановился, выдав длинный прощальный гудок... Все заторопились на выход из вагонов, и на перроне стало намного оживлённее и куда более шумно — школьники и встречающие их, бегали и искали друг друга.       — А где твои.. Ну, опекуны? — тихонько спросила Гермиона подругу.       — Крёстный меня будет встречать за переходом, — ответила та. — Он... не любит, — Гарриет осмотрелась, — это сборище...       — И мои родители тоже там будут ждать, — ответила Гермиона. — Они ведь не могут сюда попасть, — с толикой грусти добавила она. Ей очень хотелось, чтобы папа и мама смогли увидеть Хогвартс-Экспресс...       — Было бы здорово, если бы вы могли приехать в гости и пожить у нас летом, — сказал Рон, посмотрев на них. — И ты, Невилл, тоже. Мама будет очень рада. Я пошлю вам сову.       — Спасибо, — кивнула Гарриет. — Но вряд ли. Слишком далеко, Рон.       Гермиона задумалась, что было бы очень неплохо увидеть волшебный дом Уизли, про который Рон рассказывал. С другой стороны — она очень соскучилась по родителям, и наверняка, они тоже. И, скорее всего, они поедут отдыхать на море...       — Пока, Гарриет! — прозвучали несколько голосов от проходящих мимо гриффиндорцев.       — До встречи, Поттер! — прокричали ещё несколько человек.       — Ты по-прежнему знаменита и популярна, — ухмыльнулся Рон.       — Ага, — насмешливо отозвалась Гарриет. — До следующей Астрономической башни...       К ним приблизилась полная рыжеволосая женщина и маленькая, такая же рыжеволосая девчушка, эээм, несколько странно одетая...       — Моя мама, и моя сестра, Джинни, — представил их Рон.       — Здравствуйте, миссис Уизли, привет Джинни, — почти хором поздоровались с подошедшими подруги и Невилл.       Миссис Уизли приветливо улыбнулась им, потом осмотрелась.       — Ну и где эти хулиганы? — громко спросила она, видимо, подразумевая близнецов. Девчушка прижалась к матери, ухватившись за подол юбки и во все глаза таращилась на них, особенно на Гарриет.       — Джинни в этом году в Хогвартс, — пояснил Рон, а потом, заговорщицким шёпотом добавил: — Мечтает быть похожей на тебя, Гарриет.       От этих слов девочка смутилась, и спрятала лицо в материной юбке. Толпа у перехода, которую небольшими группками выпускал во внешний мир старый, мудрый смотритель, несколько рассосалась, Гермиона и Гарриет заторопились.       — Ладно Рон, нам пора... До свидания, миссис Уизли...       — Я пришлю вам сову, — крикнул вслед Рон. Было видно, что ему очень не хочется расставаться.       По дороге к переходу с платформы на вокзал, Невилл познакомил их со своей бабушкой — очень статной, представительной пожилой леди, правда, одетой несколько странно — в длиннополое зелёное платье, лисий палантин, шляпку с чучелом грифа на голове, и большой красной сумкой в руках. Миссис Лонгботтом сказала им немало тёплых слов и поблагодарила за то, что они дружат с её внуком, оказывая на него такое положительное воздействие. Невилл, при этом, смущался и покраснел не хуже Рона на Прощальном Пире...       Наконец, смотритель выпустил их двоих через переход. Гермиона сразу же заметила стоящих неподалёку папу и маму, и заторопилась к ним. А Гарриет вдруг радостно взвизгнув: "Крёстный!", со всех ног рванула к высокому, темноволосому мужчине, которого Гермиона видела на платформе первого сентября. В этот раз мужчина был не в кожаной куртке, а в джинсовой безрукавке (причём, было впечатление, что рукава куртки просто оторвали, судя по торчащей бахроме), нараспашку, поверх красной футболки с каким-то дикими принтом черепов, молний, крестов и всего такого. Да ещё и вытертые на коленях до белизны джинсы, на руках перчатки с обрезанными пальцами... В общем, крёстный подруги выглядел очень... неформально. Ну, по сравнению с родителями Гермионы, предпочитающими строгую классику.       Они с Гарриет перезнакомили своих взрослых...       — Моя мама, Эмма Грейнджер. Мой папа, Дэниэл Грейнджер, — представила Гермиона своих родителей.       — Мой крёстный отец, Сириус Орион Блэк Третий, — очень церемонно представила крёстного Гарриет.       Взрослые начали знакомиться, мистер Блэк попросил называть его по имении, без всяких церемоний, потом поцеловал руку маме, чем несколько удивил папу и маму, да и Гермиону тоже — уж очень внешний вид мужчины контрастировал с правильной, несколько вычурной, речью и манерами.       — Мистер Блэк, — решилась Гермиона. — А вы бы не могли на следующий год написать Гарриет разрешение, чтобы она могла немного погостить на зимних, и может быть Пасхальных, каникулах у нас? А мы её проведём в Хитроу и встретим обратно... Это нас совсем не затруднит! Правда, мама? Пап?       — Конечно же, — поддержали её родители. — Сириус, нам это совершенно не в тягость. Разве это дело, что ребёнок на каникулы вынужден оставаться в школе? И нам будет интересно пообщаться с Гарриет, они же подруги с нашей дочерью...       Мистер Блэк улыбнулся, сказал, что обязательно напишет и отправит их декану такое разрешение, и вообще — очень рад, что у его Гарриет появилась такая замечательная подруга, которая очень хорошо влияет на эту непоседу... В общем, немного Гермиону засмущал...       — Ну что, — обратился мистер Блэк к Гарриет, — прощайся... Нас ждут приключения!       Гермиона и Гарриет обнялись.       — Я буду скучать, — прошептала она.       — Я тоже, — ответила Гарриет. — Но это всего два месяца!       — Пиши мне, пожалуйста, — попросила Гермиона. — У тебя же есть мой адрес!       — Я ещё и звонить буду! — заверила её подруга. — Не часто, но буду обязательно!       Гермиона проводила немного грустным взглядом удаляющихся Гарриет и её крёстного... Было так жаль расставаться...       — Ну, доченька, пора домой? — взяла её за руку мама.       И Гермиона улыбнулась — наверняка её тоже ждут какие-то приятные события и сюрпризы от родителей. И ей нужно ещё столько всего рассказать папе и маме! Ведь столько всего такого невероятного произошло за это время. А каникулы — это не долго, Гарриет права, всего два месяца! И они будут друг дружке писать! А ещё Рон... И Невилл тоже обещал присылать сов! И это наверняка будет самое замечательное лето из всех, что она помнит!