My setter number 2

"Хоть и любили вечность мы." На третьем году средней школы, у Мицуко Мэй был парень—Ямада Тацуми. Он был другом Хирокоши и Канабе. На самом деле, познакомились они ещё на втором году обучения, после нашего матча: Канабе и Хиро пришли посмотреть на нашу игру и привели Ямаду с собой, я сначала даже удивилась, мы, конечно, пересекались пару раз в школе, но не были знакомы, да и те двое нам толком о нем ничего не рассказывали. Однако, как сказал мне Уно, Тацуми заинтересовался Мэй, вот он и решил с ней познакомиться, однако, вопреки ожиданиям Ямады, Мицуко не была такой, какой он себе ее представял. Холодная, прямолинейная и резкая, вот такую Мицуко он увидел, как позже сказал мне Тацу: она не выглядела милой или доброжелателей, да и от одного ее взгляда жутко становится. Но она такая красивая. Красивая—думаю это как раз то слово, которым можно описать Мэй. А вообще, с самого начала, общение у них не особо заладилось, Тацуми был таким же как и сама Мицуко, упрямым, резким и вечно стоящим на своём. Да, эти двое стоили друг друга. Но, видимо, Ямада настолько влюбился в Мэй, что позже даже перестал язвить и перечить ей. А потом наступила весна и наш последний год в средней школе. Чтобы поступить в старшую школу, нужно было учиться усерднее, для того чтобы сдать экзамены, но кроме учебы, у нас ещё был клуб, а весенние отборочные были не за горами. Вообщем, загруженность у нас была большая. И мы все с головой ушли в учебу. И вот так, загруженные учебой и тренировками, мы прошли отборочные между школами. А потом, наконец, наступила зима. Но кто же знал, что эта зима изменит абсолютно все... Национальные начинались в январе. Однако под самый конец декабря, Мицуко и Ямада поссорились. На самом деле, за все время их отношений ссоры были не так часто, да и в основном по пустякам. Эта была такой же, никто уже даже не помнит, из-за чего она возникла, никто не помнит, кто ее начал, но все, все мы, отчётливо помним те слова Мицуко. "— Раз ты так говоришь, то может быть тогда, ты просто умрешь ради меня?!" Это случилось у выхода из школы, это случилось перед весенними, это случилось зимой. Мэй выкрикнула эти слова и схватив меня за руку увела от парней. Зачем она это сказала? Для какой цели? Может, у неё были на это свои причины, а может, она просто сказала это в порыве злости. Тем же вечером Ямада попросил меня встретиться. Когда я увидела его, то мне стало больно от его вида, глаза были красными и опухшими, а руки дрожали. "— Держи,— сказал он и протянул мне конверт,— Это письмо для Мэй, но не отдавай его до тех пор, пока у неё не пройдёт это. — О чем ты? — Ты поймёшь,— улыбнулся мне он и развернулся, чтобы уйти. — Тацу,— серьёзным тоном сказала я,— Не вздумай делать никаких глупостей. — Конечно, я обещаю." "Я обещаю". Ты нарушил обещание, Ямада. Ты лжец. Я тебя не прощу. Канабе тебя не простит. Хирокоши тебя не простит. Но больше всех нас, тебя не простит Мэй. "Но тьмою мы разлучены." "— ...Ямада...Тацуми...Больница...— голос медсестры в трубке был тихий и с помехами, но то что мы услышали, было главным. Тогда мне было плевать на это, но сейчас я задумываюсь, почему в самую первую очередь они позвонили Мэй. Это ты им сказал, Ямада? Так ты выходит тот ещё садист... Было наверное странно, когда 4 школьника на всех парах ворвались в больницу. "— Я-ямада Т-тацуми,— дрожащим и прерывистым голосом сказала Мицуко на стойке. — 2 этаж, 215 палата,— быстро ответили нам." Дверь в его палату была открыта, а вокруг кровати была куча врачей. Мы тогда, просто замерли в дверном проеме, смотрели на дрожащие руки Тацуми, которые вцепились в простынь, и сердце тогда билось так громко и так часто, в голове было настолько мутно, а в глазах настолько заплывчато, что мы и не заметили, как нас оттолкнули от проема, а рука Тацу уже мирно лежала на кровати, также мирно, как и само его тело... "— Он выпил смертельную дозу снотворного,— услышали мы обрывками голоса из конца коридора,— Родители нашли его на полу в ванной без сознания, мы пытались сделать хотя бы так, чтобы он снова пришёл в сознание, но...— голос резко оборвался. Да тут и не надо ничего говорить, все и так было понятно. — Бедный мальчик, ещё совсем юный, что им двигало...— говорил уже жалобно другой голос." Что им двигало... "—... может быть тогда, ты просто умрешь ради меня?!" Эти слова Мицуко... Но когда я посмотрела в ее сторону, у меня внутри все сжалось. Она сидела с абсолютно пустыми глазами из которых капали слёзы, а в руках сжимала резинку, которую всегда носил Ямада. Больно. Нам было всем больно. И тогда, мы просто не сдержались и разревелись на всю больницу. Мы выплёскивали все, что в принципе накопилось за этот год, все эмоции, что мы скрывали или не показывали. Мы плакали, так громко и так жалобно, как какие-то маленькие дети. После этого, начались чертовы национальные, которые мы проиграли в третьем матче. Хотя это было чудом, что мы вообще продержались на первом. После этого, я и Мэй забросили волейбол, а позже, Мицуко просто ушла в себя. Закрылась ото всех, перестала общаться с нами, стала часто пропускать школу и перестала нормально питаться. Когда мы приходили к ней после школы она просто не пускала нас к себе, не писала нам, даже с собственными родителями не разговаривала. Спустя некоторое время, Мэй диагностировали депрессию и назначали ей лечение. "— Ты... Серьезно сейчас?— с трудом выдавил из себя Хиро. — Да... Ее родители сказали мне,— тихо проговорила я." "— Открывай, Мицуко!— кричала я и стучала по двери кулаками,— Пожалуйста! Мэй! Пусти, давай поговорим! — Уйди, Юно... — Мэй, так нельзя! Ты полностью закрылась от нас! Не пишешь, не звонишь! Даже сейчас, ты не хочешь пускать меня! Почему? Мэй, почему?! — Юно, пожалуйста,— ее голос стал тише. — Я хочу помочь тебе! Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь! Когда мне было плохо, ты была рядом! Так почему сейчас, ты не даёшь сделать этого мне?!— надрывалась я. — Я не могу, Ю...— послышались всхлипы. — Мэй, ты винишь себя?— резко спросила я. В ответ мне послужило лишь молчание,— Ты винишь себя в том, что произошло с Ямадой, верно? Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Я тоже это чувствую. Я не прощу Тацуми за то, что он сделал, и знаю, что ты тоже его не простишь. Но, больше всего я уверена в том, что ты не простишь себя... Ты думаешь, что он сделал это, только из-за твоих слов? Ошибаешься. Уверена, что у него были ещё какие либо причины... Я понимаю, что все это обрушилось на нас так резко. Я ненавижу эту зиму, Мицуко. Просто ненавижу весь этот год. А ты сейчас ненавидишь себя, да? Если это так, то я выбью эту чёртову дверь и ударю тебя по голове, потому что это не твоя вина! Не твоя вина, Мэй! Я не хочу, чтобы ты была такой разбитой! Не хочу, чтобы ты ненавидела себя! Не хочу! Не хочу! Не хочу! Ты ведь, такая замечательная, Мицуко! Правда! Мы все это знаем. И я, и Хиро, и Канабе... И Ямада это тоже знал. Знал и говорил мне это постоянно. Ямада не стал бы винить тебя в этом, так почему же ты это делаешь? Мэй...— не успела я договорить как дверь распахнулась и на пороге появилась Мицуко. Бледная, измученная, с пустыми глазами, растрёпанными волосами и ненормально худая. При ее виде в груди у меня все сжалось и я просто начала плакать. — Юно...— начала было она, но я просто кинулась на неё и крепко обняла. — Все хорошо, Мэй. Все будет хорошо!— всхлипывая говорила я. Она слегка поколебалась, но всё-таки обняла меня в ответ и уткнувшись носом мне в плечо заплакала. Все будет хорошо, Мицуко. Я обещаю." В одной руке был конверт, а в другой зажигалка. Прости, Тацуми, но если снова напомню ей о тебе даже спустя год, не знаю, какие будут последствия. Я не хочу этого. Знаю, эгоистично. Я такая эгоистка. Но не хочу больше видеть то, как Мэй ломается. Прости, Ямада Тацуми. Письмо вспыхнуло ярким пламенем. Ты обманул меня, а я обманула тебя. Два обманщика и два эгоиста, забавно да? Только вот, я совру на благо Мицуко. Посмотрев на сгоревшее письмо, я заметила, что на одном маленьком, не сгоревшем полностью, кусочке листка было написано краткое "прощай". Усмехнувшись я посмотрела в небо. Ты и вправду садист, Тацу. Знаешь, она все ещё носит твою резинку, а ещё, она создала свой музыкальный клуб, играет на фортепиано и гитаре. Ну разве она не замечательная? А ещё, думаю, у неё появился новый объект интереса. Рад ли ты за неё? Скучаешь ли по ней? Знаешь, хоть Мэй и не говорит нам, но я уверена, что в глубине души она скучает по тебе, сильнее чем мы с ребятами. Вновь посмотрев на не догоревшую бумажку, я положила ее рядом с цветами у надгробия. В который раз прости, Ямада. В который раз прощай. "Конец истории моей зимы."