Странное событие

      Она пришла в кафе раньше меня. Я сел за столик и, ничего не говоря, начал сверлить ее взглядом. Отвращение к ней разрасталось до невиданных масштабов, хотя в сложившейся ситуации любой другой нормальный парень испытывал бы как минимум любопытство.       Лора потупила взгляд, когда я подсел к ней. В кафе было немного людей, но музыка играла достаточно громко, чтобы мы смогли обсудить наше странное положение без привлечения излишнего внимания. Хотя как раз мне ничего обсуждать и не хотелось. — Спасибо, что пришел, — тихо сказала она. — У меня мало времени.

***

Месяц назад

      Когда я очнулся, то вокруг все было невыносимо яркое, свет лил отовсюду и добирался до меня, даже когда я попытался крепко зажмуриться, собрав последние силы. Все, что тревожило меня на тот момент, это участь Антона. Много ли ему досталось от этих ублюдков, которые избили нас? Первое, что мне нужно было сделать, чтобы узнать это — открыть глаза. Я увидел потрескавшийся потолок, а немного повернув голову влево, я обнаружил, что не один в палате. Рядом сидела Лора — девушка моего лучшего друга и по совместительству самый ненавистный мне человек. Вот кого бы я меньше всего желал видеть здесь. Все из-за нее. — Влад!       Ее голос рассекает мой мозг и бесит больше, чем режущий глаза свет. А она продолжает что-то говорить, всхлипывая, пресекая все мои попытки подняться. — Нет! Лежи, нельзя вставать, я сейчас приведу врача, ты только лежи!       Она вспорхнула и вылетела из палаты, я даже не успел спросить у нее, как там Антон. Я опираюсь на левую руку и пытаюсь встать, но все тело пронзает острая боль, роняя меня обратно на больничную койку.       В палату заходит усталая средних лет женщина, сообщает мне о моих травмах и попутно нравоучительным тоном советует мне впредь больше не ввязываться в драки. Но меня все это волнует меньше всего. — Со мной парень был… — хрипло выдаю я. — Он где? — С Антоном все нормально, — говорит Лора. — Он не в больнице.       С облегчением, которое заметили они обе, я откидываюсь на подушку и устремляю взгляд вверх. «Главное, что тобой все хорошо», — проносится в моей голове.       Тем злополучным вечером Лора позвонила ему в слезах и причитала настолько громко, что я услышал ее полный отчаяния голос из другой комнаты. Тогда я не понял, что она ему говорила, но Антон метался по квартире как ненормальный и кричал в трубку только одно: — Адрес! АДРЕС СКАЖИ!       Свободной рукой он уже стягивал пальто с вешалки и с грохотом уронил ее. Видя, как он спешно одевается, я без лишних вопросов натянул на себя куртку, ботинки и отыскал ключи на полке. Антон все еще разговаривал по телефону. — Успокойся, сейчас буду, тут рядом. Сейчас придем… — сказал он, переведя взгляд на одетого меня.       От квартиры, которую мы уже второй год снимали вместе, идти до нужного дома было минут десять. Мы преодолели этот путь за три. По дороге он сбивчиво объяснял мне, что случилось. Из его нервного рассказа я понял только то, что Лора оказалась не в то время, не в том месте. Она просто зашла в гости к подруге, откуда же ей было знать, что часом позже к ним заявится бывший парень той самой подруги в сопровождении нетрезвых друзей и начнет колотить в дверь, угрожая насилием. Пока ее подруга звонила в полицию, Лора звонила Антону, живущему неподалеку. Мы прибыли туда быстрее ментов.       Тогда меня абсолютно не волновала судьба этих баб. Увидев, как пьяное чмо хватает Антона за волосы и бьет лицом о стену, мои инстинкты сыграли мгновенно, я молниеносно кинулся в гущу драки, всеми силами пытаясь втолкнуть Антона в квартиру. Не знаю, две или три минуты продлились мои героические попытки, но исход этой драки мне рассказали уже в больнице.       Я пролежал там недолго, не больше недели, за все время Антон навестил меня дважды и каждый раз угорал с моего разрисованного лица, хотя его физиономия все еще выглядела не лучше. Лора приходила каждый день. Тогда-то у меня и закралось это странное предположение…       Я поздно осознал, что я гей. То есть, я всегда был таким, но смело признался я себе в этом только полтора года назад, когда встретил Антона, полную свою противоположность. Я всегда педантичен и максимально сдержан, а он, напротив, делает все импульсивно, сумбурно, у него никогда нет плана, и он очень эмоционален. Вдобавок ко всему — открытое сердце и смазливая внешность; настоящий ребенок. Его друзья из универа пускали шутки в мой адрес, что меня не особо волновало. До тех пор, пока однажды спьяну Антон не сказал мне, озорно улыбаясь и еле шевеля языком: — Владка, а ты чего такой патлатый?.. Ты ж у нас не пидор, а?       Тогда я конечно поржал и ударил его в плечо, но про себя подумал, что будет, когда он догадается? Потеряю возможность видеть его? В таком случае, ни о чем он не узнает. И это невыносимо тяжело, вот так скрываться, даже на физиологическом уровне.       Пока я лежал в больнице, Лора приходила ко мне каждый день. Терпеть ее присутствие и не выражать свое негодование было пыткой. Она бесконечно извинялась и поминутно спрашивала, как я себя чувствую, иногда рассказывала что-нибудь, что ей казалось смешным. Сначала меня это бесило, затем я начал задумываться, почему она это делает, и только к выписке я осмелился предположить, что у нее ко мне не совсем простой интерес. Я решил, что она ненормальная, и лучше мне свести необходимость общения с ней до минимума.       Спустя некоторое время произошло то самое, странное событие, которое выбило меня из колеи. Я вернулся с работы в первом часу ночи и увидел, что в прихожей висит пальто Лоры. Она редко оставалась на ночь, но несмотря на это, каждый раз, когда это случалось, я был зол. Однако в тот день усталость дала о себе знать, и я просто завалился спать, не предаваясь длительным рассуждениям о своей неприязни к этой персоне. Утром меня вынули из сна чьи-то аккуратные и робкие прикосновения. Кто-то гладил мои волосы, так ласково, пропуская пряди между волос. Это было приятно, и я почти что готов был мурлыкать, как кот. Открыв глаза, я отпрянул. Вот уж не ожидал. Эта странная женщина сидела рядом с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Она хотела что-то сказать, но я перебил: — Ты что думала, я не проснусь? Чего тебе от меня надо?       Сначала она будто замялась, но через мгновение наигранно засмеялась. — Не выдумывай, просто надо было тебя как-то разбудить, десятый час. Антон давно на парах уже.       Затем она встала, повернулась ко мне спиной и ушла на кухню. Я натягивал шорты, все еще находясь в легком недоумении, как вдруг услышал звук бьющейся посуды и истеричный крик: — Нет! Я так больше не могу!       Быстрые шаги приближались к моей комнате. Я застыл как вкопанный, так и не надев футболку. Она залетела в комнату и буквально упала мне на грудь, заливаясь слезами. — Я так больше не могу, Влад, не могу… — причитала она, а тем временем во мне клокотала злость, я был готов убить ее. — Отойди — тихо сказал я, не прикасаясь к ней.       Она не отреагировала, я чувствовал как она вся дрожит и сильнее сжимает мои руки. — Отойди! — я оттолкнул ее, так сильно, что она ударилась спиной о стену.       Продолжая плакать, Лора съехала на пол и закрыла лицо руками. Я больше не мог этого вынести, схватил вещи, вылетел из комнаты, оделся в прихожей и ушел.       В тот день мне не надо было никуда идти, но возвращаться, пока эта ненормальная там, я не собирался. То, что я испытывал, было палитрой разных чувств. Преобладало отвращение к Лоре. Была и обида за друга, который связался с девушкой, несущей ему только боль. И где-то на периферии теплилась безумная надежда, что из-за меня она бросит его, и у меня появится призрачный шанс занять ее место…       С таким клубком мыслей я возвращался вечером домой. Антон уже вернулся с пар. По его виду я понял, что он и не представляет, что его девушка сделала сегодня утром. Он только спросил меня, как я умудрился разбить сразу две чашки…       Ночью она позвонила мне. Само собой, трубку я брать не стал. Вдогонку пришло сообщение: «Влад, прости, я сама не понимаю, что происходит. Давай встретимся завтра в час в кафе возле вашего дома? Нужно поговорить».       Я не стал отвечать. Всю ночь мне не спалось. Не скрою, я думал только о том, как использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу. К тому времени мое терпение казалось вот-вот достигнет предела — было невыносимо жить с Антоном в одном пространстве, ежедневно видеть его и скрывать свои чувства. Поступок его взбалмошной барышни подарил мне надежду. Кроме этого я знал, что несмотря на все шутейки, Антон нормально относится к геям. Не попытаться было бы преступлением, козырь сам шел ко мне в рукав. По крайней мере, так мне тогда казалось. Обмозговав все это, я написал ей: «Приду».

***

— У меня мало времени. Выкладывай скорее.       Минуту она собиралась с мыслями, глубоко дыша, затем посмотрела на меня в упор, закусила губу и сказала: — Я давно поняла, что ты гей. — Меня не интересует, что тебе там причудилось. — Ты мне нравишься, Влад. Очень. Я ничего не могу с собой поделать.       Я пододвинулся ближе и слово за словом ядовито произнес: — Да меня от тебя воротит. Водишь Антона за нос, еще и меня хочешь втянуть в это дерьмо.       Она не отодвинулась, а смело смотрела мне в глаза. — Я ничего плохого не сделала.       Еще мгновенье мы сражались пристальными взглядами, пока она не заявила: — Я хочу предложить тебе сделку. Я расстанусь с Антоном и помогу тебе заполучить его, а в обмен на это мы будем иногда встречаться.       Я рассмеялся на все кафе. — Да ты больная. Боль-на-я! — Может быть и больная. Но тебе же все равно терять нечего.       Я, все также смеясь, полез рукой в карман. Достал телефон, с включенным на нем диктофоном, и потряс им прямо перед ее лицом. — Ты что, реально думала, что это сработает? Спасибо, мне от тебя ничего не надо.       Пока я вставал, я видел, как гаснет ее взгляд, опускаются брови, как она дышит все чаще и в уголках ее глаз скапливаются слезы. — Влад… — судорожно произнесла она, пытаясь схватить меня за руку, но попадая в пустоту.       Выйдя из кафе, я понял, что сделал все наперекосяк. Эта запись никак мне не поможет. Если я покажу ее Антону, это только все усугубит. Я поднес руку ко лбу и оперся о стену недалеко от входа в заведение, чувствуя себя полным придурком. Громко хлопнула дверь, и я увидел, как Лора выбежала из кафе, не заметив меня. Вид у нее был отчаянный, и во мне проснулась совесть. Я быстро пошел за ней, пытаясь оставаться незамеченным. Эта особа была такой же импульсивной, как и ее парень. Я мог только предполагать, почему она сейчас бежит к мосту, который находится неподалеку.       По мере того, как я следовал за ней, мое предположение все крепло. Еще пара минут, и вот она уже у моста, стоит, опираясь на бортики; я вижу, как трясутся ее плечи. Мда, знал бы, что так будет, не ввязывался бы. Но нужно отвечать за свои поступки.       Я подхожу аккуратно, словно боясь спугнуть. Звук моих шагов заглушает шум автомобилей. Беру ее за плечи, от чего она чуть ли не подпрыгивает. Оборачивается, показывая опухшее от слез лицо и непрерывно плачет. Как же я ненавижу слезы. Прижимаю ее голову к своей груди, инстинктивно поглаживая ее мягкие волосы. Ничего не чувствую в этот момент. Может быть лишь жалость. Лора затихает через минуту. Так мы и стоим в этой неудобной позе, пока я не прерываю молчание. — Прости. Но ты просишь невозможного. Мне не нравятся женщины. Как и тебе, наверно.       Лора поднимает глаза, и на ее лице появляется совершенно ненормальная улыбка. Тем не менее голос ее тверд. — Ничего страшного. Просто будь рядом. Как друг. Мне этого будет достаточно.       Пока я вдумываюсь в смысл ее слов, она продолжает: — Это я вела себя как идиотка. Совершено идиотская идея. Я сегодня же скажу Антону, что не могу быть с ним. Я не требую от тебя ничего, просто разреши мне иногда проводить время с тобой? Общаться?       Она протягивает руку ко мне и поправляет прядь волос. Это приятно. И просит она так, что я не могу отказать, хотя понимаю, что надо. — Ладно… — выдыхаю я. — Только пообещай, что сейчас пойдешь домой и не будешь себя убивать.       Она снова улыбается мне, отстраняется и уходит к остановке. Я стою все там же, смотрю вниз, на водную гладь и спрашиваю сам себя, зачем я сделал это. «Влюбился в нее» среди всех возможных вариантов ответа не находится. Скорее, чувствовал себя ответственным. Вспомнив об Антоне, я отметил, что чувства к нему все те же, и направился домой, решив просто быть наблюдателем и ничего пока не предпринимать.       Но через день предпринять кое-что все-таки пришлось. А именно: доставить уже неплохо убуханного Антона из бара домой и по его же «просьбе» (если так можно назвать пьяное матерное мычание) купить еще водки, горе заливать.       Лора сделала все не очень аккуратно, в этом мы с ней похожи. Расставание она обосновала какими-то странными мотивами, желая скрыть истинную причину, которой был я. Но Антона от такой неопределенности сводило с ума, после каждой стопки он твердил мне, что ее кто-то заставил, что это все не по правде. И уже когда на дне бутылки оставалось не так много, он грустно и серьезно спросил меня: — Влад, скажи мне…только честно. Может я просто еблан?       От такого простого драматизма мне почему-то стало дико смешно, и я заржал как конь, попутно плюясь остатками водяры. — Да нет, Антоша, ты само совершенство, — как-то неожиданно по-гейски вырвалось у меня.       Он хмуро взглянул на меня, это продлилось полсекунды, а потом и он не смог удержать смех. — Да… Владка, я так набухался. Поцелуй меня, что ли.       И тут уже настала моя очередь хмуро глядеть. — Нахуя? — Ну, ты же хочешь.       Как скажете. Я был еще не так пьян, потому что пропустил попойку в баре, но все-таки я был пьян достаточно, чтобы воспользоваться случаем, а потом при необходимости спихнуть всю вину на алкашку. Недолго думая, я протянул к нему руку и положил свою ладонь ему на затылок, притянул его к себе, свободной рукой взялся за ворот рубашки и поцеловал так, как тысячу раз представлял себе: сначала неторопливо, начиная от уголка губ, затем все требовательнее и настойчивее, вдыхая его все глубже, насыщаясь им. Это заняло не более двадцати секунд, но все это время внутри меня что-то взрывалось, ломалось, я то приходил в восторг, то умирал от отчаяния; мне казалось, что мощнейшая вспышка ослепительно белого света заслонила мое сознание от реальности, настолько я был ошарашен происходящим. Свет пропал, как только Антон оттолкнул меня от себя, так сильно, что я чуть не слетел со стула. — Прости… — сказал он спустя минуту, — Мне не нравятся парни.

***

      Мы сидим с ней на скамье в парке и кормим голубей. То есть, это должно так выглядеть, но выглядит это иначе: я сижу с надломленной буханкой хлеба в руках и бесцельно гляжу вдаль. Лора отрывает от своей половинки по кусочку и кидает каждый под ноги, не особенно заботясь, подойдут голуби или нет. Мы сидим так уже почти полчаса и еще толком ничего друг другу не сказали.       У нее звонит телефон. Я инстинктивно поворачиваю голову вижу, что это его номер. — Возьмешь? — Да. Алло? Хм… Нет, прости. Я занята сегодня. Давай завтра? Только не переубеждай меня, окей? Пока. — Не надо с ним так. Он не верит, что ты этого искренне хочешь, думает тебя что-то вынудило. — Я объяснюсь, не волнуйся. А как у вас дела? — Никак. Я смирился, что никак. — В этом мы с тобой похожи, — смеется она и прикладывает свою половину буханки к моей. Я смотрю ей в глаза и узнаю себя. Страдай, девочка, страдай, как и я. Многое не в нашей власти.