До боли

***

      — Держись от меня подальше, — говорит, не скрывает тоски и боли во взгляде. — Ты не знаешь меня, не знаешь, на что я способен.       — Ты не причинишь мне вреда, я знаю, — вторит омега и тянет руку к лицу мужчины, намереваясь во что бы то ни стало прикоснуться.       — Я бы не был так уверен на твоём месте, — горько усмехается альфа, а взглядом просит, нет, умоляет бежать от него на край света.       Как так получилось, что эти двое здесь наедине, Чонгук не понимает. Он всячески запрещал себе даже смотреть на это хрупкое создание, но проваливал все попытки одну за одной. И теперь, перехватывая руку омеги, тянущуюся к его лицу, Чонгук осознаёт, что опять пропал. Внешне Юнги совсем другой: ни цвет, ни запах не похож — но внутренне такой же понимающий, чуткий и нежный цветочек, каким был он. И он так же любит его, хотя по сути не знает совсем, а вот альфа знает о нем всё до мельчайших подробностей: где живёт, работает, где любит бывать, чем заниматься, какой кофе предпочитает и во сколько ложится спать. Но всё равно пытается себя уговорить, что нельзя ничего чувствовать к парню с широкой улыбкой, знает, что может погубить, знает, но ничего не может с собой поделать.       — Почему? Объясни мне, я не понимаю, — хлопает глазами Мин. — Ты действительно мне очень сильно нравишься, я заслужил хотя бы объяснений.       — Юнги, малыш, — опускается на колени альфа перед парнем, крепко обхватывает тонкую ладонь, прижимая её к губам. В этот момент омега слегка вздрагивает от неожиданности, но не от действий мужчины, а от влаги на собственных пальцах. Он что… плачет?       — Я не могу сказать, — продолжает, но, резко передумав, произносит — Хотя нет, я расскажу, может, тогда ты возненавидишь меня и захочешь оказаться как можно дальше.       Альфа мягко присаживается на пушистый ворс ковра, что покрывает всю комнату, и Юнги следует его примеру, не выпуская своей руки из крепкой хватки. Парень видит, на сколько тяжело Чону, тот мечется взглядом из угла в угол, взрослый солидный мужчина, но как же он боится. Боится, что омега уйдет, но ещё больше он боится, что тот останется, поэтому, как бы ему ни было тяжело, выдавливает из себя правду, слово за словом, словно прогрызает дыру в котле с лавой — ещё одна фраза, и она польётся, сжигая всё и вся.       — Юнги, — тихо, дрожащим голосом, чуть отклоняясь от парня. — Знаешь, у меня когда-то был омега…       — Это было в прошлом, — пытается вставить парень.       — Не перебивай! — чуть резковато, но, тут же смягчаясь, смотрит прямо в глаза, что напротив. — У меня был омега, которого я любил до беспамятства, обожал, боготворил и, конечно же, дико ревновал. Моя ревность сожгла мне душу, а этот омега, глупый… — Юнги чувствует, как запястья с новой силой начинают обжигать слезы альфы. Тот, сгорбившись, чуть ли не падает на его колени, но продолжает, периодически всхлипывая. — Он такой глупый, я ведь правда любил его. Я никогда не прощу себя… Я убил его, Юнги, я убил его из-за ревности, я знал, что он что-то скрывает от меня, я чувствовал, и его запах… — всхлипы становится всё задушенней, словно альфа пытается заставить себя перестать дышать. Мин в успокаивающем жесте кладет руку на черную макушку пытаясь облегчить, успокоить его, нашептывая что-то про боль от измены, и замирает, услышав истеричный смех.       — Хах! Если бы, Юнги, если бы… — вскидывает взгляд на парня, в котором боль мешается с ненавистью к себе. — Было бы легче… Он не изменял мне, он всего лишь боялся сказать правду, Юнги! Он побоялся сказать мне! Я ненавижу его за это, но до сих пор люблю безумно, — голос понижается до шепота, не предвещая лучшего исхода. — Он был беременным. Юнги, я убил своего омегу, своего любимого и нашего ребенка, — альфа уже лежал головой на коленях опешившего парня, размазывая слезы по светлым брюкам омеги, не сдерживаясь, как маленькая девочка, плачет от боли в разбитой коленке. А Мин всё продолжал гладить волосы Чона, не в силах вымолвить ни слова, да и не знал, что тут можно сказать, и стоит ли.       — Я хотел покончить с собой, — немного успокоившись, подаёт голос альфа. — Но не смог.       Они просидели на толстом ворсе пушистого ковра до утра — один не хотел отпускать, второй не спешил уходить. Утром Мин Юнги предстоит принять самое сложное решение в его жизни. Утром всё будет, как будто бы в порядке. К рассвету молодой омега переосмыслит всю эту чёртову жизнь, решит, что для него действительно важно. Но будет ли он так же уверен в своих чувствах, как ночью ранее.       — Он смотрел мне в глаза и до последнего считал, что я не сделаю этого, он доверял мне, верил, не бери с него пример.

***

flashback

      По тёмному коридору клуба идёт миловидный молодой омега, чуть морщась от неприятных запахов алкоголя и дыма. Ускоряясь, доходит до VIP-комнат, распахивая ту, из которой раздается любимый и грозный голос, и видит, как подчинённые затихают, стоит только парню заглянуть в комнату.       — Все свободны, — оглашает альфа, и свита тут же покидает помещение.       — Ты опять злой. Что-то случилось? — присаживаясь на край низкого столика перед мужчиной, щебечет парень, норовя обнять мужчину.       — Любимый. Ты не хочешь мне ничего сказать? — нарочито спокойным тоном спрашивает альфа, таким, от которого ясно понимаешь, что если ещё не случилось, то вот-вот обязательно случится, и, как минимум — это будет апокалипсис.       — Нет, — врёт и краснеет Чимин. — А что, должен?       — Ну, например то, что ты гуляешь от меня, как последняя сучка? — не давая омеге опомниться, прикладывает того головой о стеклянную поверхность стола, да так, что парень теряет ориентир в пространстве и падает на пол. Из образовавшейся ссадины на лбу проступает крошечная капелька крови, а дикий взгляд Чона пугает не по-детски.       — Ты с ума сошел?! — взвизгивает Пак и отползает подальше от мужчины, но двое вошедших в комнату людей, подхватив его под локти, тащат обратно. — Ты будешь жалеть о том, что сделал это, — искренне негодует парень, — Что на тебя нашло? Ты и раньше был ревнив, но теперь… — омега замирает в удивлении, когда прямо в лоб его упирается глушитель пистолета. Затем берёт себя в руки и даже немного расслабляется, это же Чонгук, его Чонгук, и Пак знает, что тот любит его так же, как и он сам любит своего альфу. — Убери это. Если ты решил напугать меня, то считай, что напугал. Давай поговорим, — Чимин пальцами пробует отодвинуть дуло, но слышит лишь глухой свист летевшей доли секунды пули и больше ничего, совсем, только темнота.       Один из подручных в спешке залетает в комнату, успевает ужаснуться и, возможно, даже поменял бы своё решение, но он уже здесь, хоть и очевидно, что поздно. Бета дрожащими пальцами держит какую-то тетрадку, не решаясь протянуть её Чону. Тот окидывает мужчину тяжёлым взглядом, во взгляде сожаление, что пришлось. Кивает, мол, говори уже.       — Вам… стоит, наверное… это посмотреть, — протягивая ему, как оказалось, амбулаторную карту.       Сердце пропускает удар, чувствуя неладное. Альфа быстро перелистывает довольно-таки объёмную карту до последней исписанной страницы с фотографией, некоторые листки с ненужной информацией вылетают, приземляясь рядом с трупом, а вслед за ними оседает и альфа. Этого просто не может быть, повторяет себе мысленно, смотря на бездыханное тело. Не может.

***

      Результаты вскрытия и экспертизы Чонгук уже предвидит, но всё равно ждёт, как спасательную соломинку, как оправдание, надеется, только вот какая уже разница. Когда приносят конверт, вскрывает его трясущимися руками, вчитывается, но из всего текста выхватывает только одну фразу: «родство подтверждено».