Во всем виноват Люпин

Когда Гермиона завыла, отвлекая внимание от наших двойников, я и не мог представить, что получится из её поспешно принятого решения. В глазах прибежавшего оборотня был голод, мы с Герми рванули что есть сил. Я споткнулся за один из выпирающих корней и упал, вышибая из лёгких весь воздух. Наверное, именно это спасло меня от верной смерти. Оборотень промахнулся, хотя и смог пройтись зубами по пальцам, чуть не оставил меня без них. На моё спасение, Клювокрыл смог отогнать разъяренного неудачей ликана, тот убежал поскуливая, скорее всего от досады. Быстро переглянувшись с Гермионой, рванули к озеру, я так хотел увидеть отца, но это оказался всего лишь я… Какой же я болван! Мой Патронус отогнал дементоров, спасая жизнь мне и крёстному… Когда все закончилось, и Сириус улетел на гиппогрифе, схлынул адреналин, я попытался понять, стал ли я оборотнем. Если да, то говорить ли об этом директору? Вспомнив отношение профессора Снейпа к Люпину и мой пережитый ужас от бегства через лес от оборотня, решил не говорить никому, все равно до летних каникул осталась неделя. Уже сидя в своей комнате у Дурслей, я размышлял, как оставить все в тайне? Как никого не поранить? Где спрятаться от маглов? Так ничего не придумав, лег спать. На следующее утро пошёл в городскую библиотеку искать сведения об оборотнях. Прочтя несколько фэнтезийных книг и несколько про йогу и медитацию, пришёл к выводу, что с волком вполне себе можно договориться. С лёгким сердцем и твердым намерением я побродил по городу и нашёл старый, заброшенный сарай, находящийся в конце Тисовой улицы, осмотрел его и остался доволен. Сарай довольно крепкий и в него никто не заглядывает, он находится далеко от последнего дома и недалеко от леса. То, что нужно для превращения! Так что половина проблем была решена, а остальными займёмся в своей комнате. Чтобы не терять времени даром, я заполз на кровать, принимая самую что ни на есть удобную позу и стал заглядывать внутрь себя. Естественно, ничего не вышло ни с первого раза, ни со второго, ни даже с тридцатого. Когда совсем отчаялся, меня кликнула тётя Петунья, чтобы я, бездельник такой, приготовил ужин. В бесплодных попытках медитации прошла неделя. Я стал дерганым и беспокойным, пока в очередной любимой тётушкиной передаче я не услышал, что можно погружаться в себя, как под воду, и там представить тихую безопасную обстановку. Вечером, лёжа на кровати, попытался представить толщу воды и погрузиться в неё. И у меня получилось! Я оказался в центре небольшой поляны, окружённой красивым густым лесом, на котором сидел маленький чёрный волчонок с изумительными зелеными глазами. Он смешно встал на лапы, неуклюже ковыляя ко мне и ткнулся своим холодным носом в коленку. Я медленно отпустил руку ему на голову и почесал за ухом, переходя на шею и бока, ощущая шелковистую шёрстку под руками. Но вдруг все переменилось, и волчонок убежал в чащу. Я немного расстроился, но стал посещать эту поляну и встречать волчонка два раза в день. Утром, после того как я прибрался дома, сел на кровати поудобней, расслабился, погружаясь в воду, пришёл к волчонку, тот забавно потягивался и широко зевал, демонстрируя острые, белые зубки, осторожно подошёл ко мне, привалившись боком. Аккуратно почесав за ушами, подумал о том, что маленьким волчонком он останется не навсегда и надо бы придумать ему имя. Долго думать не пришлось, и я назвал его Блэк, в честь крёстного и в честь цвета шерсти. В следующий раз посетил Блэка перед сном и, поглаживая ему бока, объяснял, что у него теперь есть имя, что с ним буду часто играть, что научусь выпускать не только в полнолуние, что люблю его безумно, что буду прислушиваться к нему. В ответ он меня облизывал своим языком и подставлял под ласку беззащитное пузо. Я не мог предать такое доверие и сумел договориться про полнолуния: он не кидается на людей, а я отпускаю его гулять и охотиться в лес. Каждый раз по приходу я поглаживал ему бока, разговаривал и играл с ним. Так прошло два полнолуния, два месяца лета. У меня обострилась интуиция, слух, обоняние, а зрение оставалось неважным. Незадолго до третьего полнолуния я наведался к уже подросшему волчонку и, как всегда, стал с ним играть, пока Блэк не повалил меня на траву. Не с того ни с сего он начал угрожающе рычать. Его зубы клацнули на шраме-молнии. Думал, он мне полголовы откусит, а Блэк осторожно потянул из меня какую-то омерзительную копошащуюся пакость, и меня выкинуло из подсознания. Очнувшись, я увидел, как из шрама потянулся серый густой туман, который быстро рассеялся и не оставил следа. Двадцать пятого августа мы с Блэком славно побегали по лесу и слопали пойманного зайца. На следующий день меня забрали в Нору, чтобы всей семьей посетить «Чемпионат по квиддичу». Однако, как и всегда что-то пошло не так, и на посетителей Чемпионата напали Пожиратели смерти. После их атаки мы вернулись в «Нору», затем уехали в Хогвартс, и мы с Блэком вздохнули с облегчением.