Лепестки миндаля

      Наступила третья стадия. Лепестки беспощадно вырываются из глотки Салли, оставляя на ней кровоточащие царапины и выстилая целый адский ковёр из розовых с примесью крови цветов. Лёгкие пронизывают маленькие веточки миндального дерева, принося невыносимые боли.       Просто картина маслом: Фишер, стоящий на коленях перед, казалось, целым озером крови, у двери Джонсон с нелепым выражением лица и противная звенящая тишина между ними. Но взгляд Ларри требует незамедлительного объяснения происходящего. Этого Салли и боялся. Однако пути назад уже нет. Коротышка знает, что он всегда может довериться Ларри и может ему рассказать что угодно, а в ответ увидеть понимание и поддержку с его стороны. Но в этот раз всё совсем по-другому. Это касается реальной жизни и смерти Сала и личной жизни его друга. Никто и подумать не мог, что голубоглазый влюбится в сводного брата… Слишком абсурдно. И Салли решил никогда не давать себе слабины. Как бы не так.       Время идёт, а ребята всё так же смотрят друг на друга. В бездонно карих глазах читается непонимание происходящего, а в чуть потускневших глазах читается страх и мольба о помощи. Фишер ненавидит себя за это. Так же нельзя! Нельзя… Но иного выхода нет.       Когда позывы кашля прекратились, Салли, наконец, смог встать с колен и вернуться в комнату сводного брата, но поднять взгляд на Ларри так и не осмелился. Джонсон всегда понимал действия его друга, они были до одури логичными и правильными, но сейчас он вообще не может ничего сопоставить.       Спустя некоторый промежуток времени, Ларри ещё раз потребовал объяснений. Сал не мог перевести тему или отшутиться. На этот раз всё и правда серьёзно. Надо. Остро необходимо. Медленно, по порядку Фишер рассказывал другу мельчайшие подробности болезни, а Джонсон всё больше не понимал, из-за кого она вообще взялась, о конкретной личности Фишер умалчивает. -Сал, ну тебе конечно подфортило подхватить эту, как ты его там называешь… -Ханахаки, чел. -Не важно.       Уже после рассказа Ларри уверен на все сто процентов, что с Салом эта дрянь творится из-за Эш. А Салли просто не будет его переубеждать даже несмотря на то, что тот чертовски ошибается. Но рассказывать правду Фишер точно не собирается. Пусть лучше болезнь его убьёт, чем парень скажет те самые слова.       Снова затишье перед бурей. В комнате чересчур напряжённая атмосфера, которую никто из двоих разрушить не в силах. Салли сидит на кровати друга, окружённый лепестками, и даже немного счастлив, что у него есть протез на том, что осталось от лица потому, что никто не видит обкусанные до крови губы. Сал чувствует новый позыв. Их частота прилично увеличилась после наступления третьей стадии. Страх постепенно овладевает сознанием. -Погоди чел, я сейчас маякну Эш, чтоб она пришла. -Нет, бро, Эш тут никаким боком не участвует.- Салли еле дышит, хрипит, но улыбается. Ларри не видит, но чувствует это. А дерево в лёгких всё продолжает расти с безумной скоростью, ломать рёбра, разрывать ткани, всё тело начинает изнывать от невыносимой боли, причиняемой ветками, в конце концов убивать Сала изнутри. Но Салли не жалеет ни о чём. пусть он умрёт, зато рядом с самым лучшим на свете человеком. Джонсон заметил, что его глаза окончательно потускнели и теперь совсем серые. Ларри не мог смотреть на мучения и отсутствие в них эмоций и выбежал из комнаты.       Джонсон стоит у самой двери, закуривает сигарету, несмотря на то, что это строжайшее табу в Апартаментах, и делает большую затяжку едкого дыма, пытается вспомнить все мельчайшие подробности, связанные с его другом. На ум приходит то, что раньше ему не давали покоя странные взгляды Сала, потом этот резкий порыв проводить почти каждый день друг рядом с другом, Сал даже пару раз оставался на ночь в его комнате. Ларри думал, что тот сбегает от отца, который большую часть времени пьёт, потому был совсем не против сблизиться, но никак не ожидал такой поворот событий.       Постепенно с каждой деталью пазл складывался в одну полную картинку. До Ларри наконец дошло, что творится с его другом. Только теперь мучает вопрос, кто он теперь для него? Джонсон совсем запутался во всём происходящем, но одно он понял точно. Именно он причина всей этой ерунды, что творится с Салли. И его надо спасать. Только сам кареглазый может его излечить.       Недолго думая, Ларри пересекает комнату пятью большими шагами и оказывается рядом с Салом. В одно мгновение его длинные проворные пальцы расстегнули незамысловатую застёжку на ремнях протеза и сняли его с лица Фишера, закинув его куда-то в груду лепестков, а затем под удивлённый взгляд вышеупомянутого втянул в поцелуй. Салли будет злится, но это уже потом.       Боль Салли постепенно стала отступать, позывы резко отступили и за долгое время появилась возможность испытать облегчение. Сал чуть отстранился и вздохнул полной грудью. Смесь табачного дыма с немного приторным ароматом одеколона исходящего от Ларри въелся в его воспоминания, как один из самых приятных запахов, а цвет глаз, что располагаются напротив ассоциируется с самым притягательным, что он ранее видел.       Эти глаза не смотрят с укоризной, отвращением или злобой. Нет, они выражают крайнее облегчение и спокойствие. Сал отчасти рад, что Ларри сам всё понял, но его всё ещё тревожит неизвестность будущего. Однако следующий поцелуй, дал чёткие ответы на все вопросы, что таились в головах обоих. И через столько времени всё встало на свои места.

The End.