Жасмин и Кофе

      Музыкальная вставка "I will wait for you-ost Futurama" Москва. 1938 год. Утро. Теплое солнце плавно ползет по горизонту, но занятия только начались, и вряд ли кого-то из этих юных агентов сейчас волнуют зимнее солнце, кружащиеся за окном снежинки, переливы платьев, подготовленных к выпуску, который состоится после новогоднего торжества. Девушки стоят в очереди, каждая из них смотрит на объявление, висящее в фойе корпуса. Они знают, что сегодня их будут «отбирать» на занятия по рукопашному бою, стрельбе, балету... Каждая из них волнуется, кого-то сразу уводят в подгруппу, вот и Наташа, маленькая, рыжая, веснушчатая девочка подходит к стойке. Она знает, сначала ее отведут к стрельбищам, а только потом на балет.

***

Единственная запись в дневнике Наташи:

"Мне уже 15, из той 14 летней маленькой девочки, которая скромно учится ничего не осталось, я уже чувствую себя старше, поэтому готова ко всему."

***

Некоторое время спустя.

Наташа стоит в комнате, среди нескольких проверяющих. Их четверо: мужчина средних лет в темно-серой кожаной куртке. Он смотрит, за тем, чтобы та не нервничала, на вид ему лет 35-40. Она знает его, это Виктор Борисович Брежнев — офицер НКВД, а рядом с ним в белоснежной блузке с красным галстуком его подруга — Владислава Васильевна Ростовская. По бокам сидят ещё 2 человека, один из которых ее друг, Джеймс Барнс, или как он ласково позволяет себя называть — Баки. Он немногословен, спокоен в бионической руке сжат карандаш. Темный грифель, аккуратно заточен, и юноша что-то рисует... Или кого-то, может даже ее. Четвертого человека она не знает, но это мужчина в военной форме. Девушка терпеливо начинает сдавать им рапорт: — Уважаемые, члены комиссии организации Комитета Государственной Безопасности, комитета военно-учетной академии "Красная комната" и организации независимого сотрудничества со стороны посольства Соединенных Штатов Америки, прошу принять нормативы по стрельбе вида «22-22» — отчеканивает девушка. — Приступайте, агент — говорит Джеймс, положив перед ней пистолеты. — Огонь –оглашает инструктор, повесив перед девушкой мишень в форме силуэта человека. Спустя несколько метких попаданий, Наташа сдает пистолеты на стол, заблаговременно показывая отстрелянные гильзы и вытащив из каждого магазин. — Отличная стрельба — говорит мужчина в очках входя в зал. Она его помнит — это профессор института психологии и нейропсихологии. Мужчина подходит к комиссии, и протягивает ему карточку, а ей шоколадку. — Она лучшая, как и Вы, мистер Барнс — говорит тот он спокойно — Зовите меня, Баки. — Приятно познакомиться, сержант, я Виктор Константинович. — Штальцман — договаривает Джеймс за него — вы немец, но ваша фамилия выдает вас, поэтому вы носите русскую фамилию Шостакович, как у композитора. — Откуда, Вы знаете? –спросил опешивший инструктор — Это ваше? –спрашивает Джеймс поставив на стол маленькую корочку с надписью «паспорт» и спустя несколько секунд молчания добавил — говорите, или вы язык проглотили? — Баки, не надо —говорит девушка испуганно смотря на то, как Джеймс зло глядит на инструктора. — Надо, пусть знают, что он предатель, работаете на Германию и на СССР. Эта страна тебе дала крышу над головой, а ты работаешь на Гитлера, и его шайку фашистов — говорит жестким тоном Баки, ударяя бионикой об стол. Инструктор не выдерживает: — Мою семью расстреляли в 1935 году, за что я должен уважать этих уродов, за это!? — чуть ли не кричит он. — Успокойтесь. Оба. — рявкнул профессор —увести его, а с Вами сержант Барнс приятно работать –говорит мужчина в кожанке, пожимая руку Баки. Офицер КГБ внимательно смотрит на смягчающееся лицо Джеймса. — Мы с Наташей поедем в театр на «Щелкунчик» вернемся через 3 часа, может больше, дайте ей увольнительное –говорит тот, пожимая руку офицеру.

***

Спустя некоторое время.

Наташа стояла в фойе комнаты, по ее глазам текли слезы, тот который ее учил, тот кто говорил что США — враг, стал предателем — Наталья, ты идёшь? — донёсся голос Баки — Да, сейчас — девушка вытерла слезы краем футболки. — Наталья, милая моя Наталья — сказал Баки, ласково обнимая девушку за плечи. — Джеймс, но ты ведь понимаешь, что я не могу уехать с тобой в Штаты — грустно шепчет ему Наташа. — А кто сказал, что уезжать, мы улетаем! — сказал Барнс протянув ей билеты. — Но, я же не могу в таком виде, тем более НКВД, меня не отпустит — сказала опешившая девушка. — Я уже со всеми твоими учителями договорился, тем более твое знание английского порадовало и меня, и его — говорит Джеймс смотря на мужчину, которого вели конвоиры — Спасибо, а когда самолет? –спросила девушка — В четверг я заеду за тобой –сказал Баки прижимая к груди девушку — Я надеюсь, что мы сможем сделать это. — После — ответила Наташа.

***

Вечер. Москва. 18:30, музыка "Снег в декабре-Анастасия М/Ф".

Большая улица встретила Наташу и Джеймса оживленным шумом, дыханием легкого зимнего вечера. Девушка шла, прижимаясь к плечу парня, ее спокойствие нарушали лишь шум дорог, машин, крики прохожих и голоса в ее подсознании. Там, в далеком уже, как в пелене, детстве она была там с ними, мама и папа были рядом. Где-то вдали слышались их голоса. Девушка думала о прошлом, ее мысли были так далеки, что она даже пару раз едва не столкнулась с прохожими. — Наташа, ты большая умница –говорит ее папа, там, в прошлом. — Да, умница, дочка, сегодня премьера и мы с папой купили тебе эти туфельки — произносит мама, протянув дочке коробочку с большим бантиком — Наталья, ты опять замечталась — Баки выводит девушку из пелены воспоминаний, при этом помогая девушке снять шубу и протягивая ей номерок. Уже в скором времени они стояли в фойе гардероба. Для Джеймса это, может быть, первый поход в русский театр, тем более на балет. Для нее же это скорее мечта быть рядом с тем кто ее любит и заботится так, как обычно заботятся отцы о дочерях, но знал бы кто насколько эта любовь была сильнее.