Той ночью

- Как там Измайлова? - первым делом поинтересовалась Зимина, когда к ней в кабинет ввалились гурьбой Савицкий, Ткачев, Фомин и следственный отдел в полном составе. Все повернулись к Роме, ожидая ответа. - Нормально. Домой рвется... Чего звала то, Ир? - Я сегодня вечером уеду. - Куда? - тут же проявил интерес участковый. Ирина возмущенно глянула на Фомина и продолжила: - Рома и Паша поедут за мной... Посмотрите, чтоб хвоста не было... Опера послушно кивнули. - И никто, кроме здесь присутствующих не должен знать, что меня нет в городе. Я вернусь к концу следующей недели. Выворачивайтесь тут, как хотите, но ни одна живая душа не должна догадаться, что меня тут нет. Понятно? - А это как? - снова подал Фомин голос. Ирина вздохнула: - Остальным понятно? Сашку и маму необходимо было увезти из Москвы. Она долго думала, где их местонахождение было бы самым безопасным. И выбор пал на бывшего подчиненного Агапова, давно зазывавшего ее в гости, "в свои владения". Опера проконтролировали, чтобы она спокойно выехала из Москвы, и вернулись на службу. А сейчас они остановились с сыном в небольшой придорожной гостинице. После ужина сын, недовольный всем происходящим, улегся на кровать, отвернулся к стенке и заткнул уши наушниками. Ирина, свернувшись калачиком, легла на свою кровать. Что происходит в ее жизни? Почему вместо того, чтобы спокойно ходить на работу, растить ребенка, она должна прятаться, бояться выйти в магазин, прятать своего сына от непонятно кого. Натянула на себя одеяло и закрыла глаза. Заснуть невозможно... Сейчас бы горячего чаю... Вдруг вспомнился Брагин. Так заботливо возившийся с ней до поздней ночи, успокаивающий... И их сумасшедшее утро, когда она позволила себе расслабиться, позволила себе быть женщиной. Нежной и ласковой. Его поцелуи... они свели ее с ума еще в темноте машины у подъезда... И это непередаваемое ощущение, когда проваливаешься в сон после суетного, насыщенного эмоциями, тяжелого дня и чувствуешь как крепкие мужские руки уверенно и так бережно притягивает тебя к себе, аккуратно убирают с лица растрепавшиеся волосы, губы невесомо целуют веки, щеки, кончик носа, шепчут на ухо: - Спокойной ночи... Она сейчас многое отдала бы за еще одно такое «спокойной ночи». Целый день не вспоминала, не думала.... А тут вдруг нахлынуло. И с ужасом призналась себе, что соскучилась. - Вот только этого мне не хватало, - проговорила она вслух. - Че?! - тут же отозвался недовольный Сашка, решив, что мать разговаривает с ним. - Спи! - коротко приказала сыну и перевернулась на другой бок.