Посмотри на меня

      Тори медленно приближается к окну на ватных ногах. Она не чувствует своего тела, двигается как во сне и видит себя со стороны. Садится на подоконник, потерянно сжимает себя руками. Смотрит куда угодно, только не на того, кто излучает такое ощутимое беспокойство, что оно покрывает кожу девушки мурашками.       Кас не двигается. Смотрит на бледную щеку, на стекающую по ней слезу. Хочется вытереть ее. Забрать всю боль Тори себе.       Но он не двигается.       А Тори теряется в собственных дебрях чувств. Впервые ее разум соглашается с сердцем и вопит о том, что надо все рассказать. Незнакомое ощущение согласия разливается в груди, но даже оно не прогоняет страх. Розалия была права: когда не говоришь – легче.       – Знаешь, а у меня есть собака.       Что?       Тори удивленно смотрит на Каса. Он и сам не понимает, зачем это сказал. Но ей становится легче от его голоса. Страх делает маленький шажок назад, и она вздыхает.       – Я всегда хотела иметь собаку.       – Понимаю. Это удивительные животные. Но в приютах же запрещено заводить питомцев.       – Что ты сказал? – Тори резко подается вперед. Огромные глаза пилят Кастиэля вопросом, горящим синим огнем.       – Что в приютах нельзя заводить животных.       – От-откуда ты знаешь? – Тори вглядывается в Каса. На ее собственном побледневшем лице написан страх с ноткой стыда.       – Несложно догадаться. Там бы за детьми присмотреть, какие уж питомцы?       – Да нет же. Откуда ты знаешь, откуда я? Про приют.       – Услышал.       – От кого? Мелисса? – Тори вцепляется в подоконник до побеления костяшек.       – Нет.       – Розалия?       – Что ты, – Кастиэль неодобрительно хмурится, – она твои тайны хранит, как одержимая.       – Тогда кто? – тепло от его слов про Розалию разливается в груди. Ее не предали. Наконец-то.       – Фараз.       – Что? Учитель Фараз?       – Да. – Удивленно вытянувшееся лицо Тори побуждает его продолжить: – После того, как вы сцепились с Амбэр, он что-то говорил тебе про джунгли и про приют.       – Да, он говорил, – Тори задумчиво кивает, обратив взгляд в тот день.       ...обойдется предупреждением... не действуют правила джунглей... вы больше не в приюте...       – А я ведь даже не обратила внимания.       – Я не удивлен. Ты была не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать реальность.       – Ты знал... Все это время... Знал. – Тори в шоке качает головой. Закидывает ноги на подоконник и беззащитно обнимает себя за колени. Кастиэль глядит на нее непривычно мягким взглядом.       – Тори? –Кас приближается к Тори, а она настороженно следит за его движениями. – Почему ты так накинулась на Амбэр тогда?       Тори отмечает, что Кас останавливается на расстоянии шага. Хорошо. Если он подойдет ближе – она расплывется по подоконнику и больше ничего не сможет сказать. Но его запах свежести, уюта и сигарет доносится до нее и успокаивает. Девушка глубоко вдыхает и агрессивно поджимает губы.       – Ты хочешь защитить ее?       – Нет. Я хочу понять тебя.       – Она обидела Мэл. И должна была заплатить за это.       – Почему ты так ее защищаешь?       – Не знаю.       – Знаешь. Что тебя мучает?       – Мое прошлое, – мозг выдает короткие ответы, как щелчки затвора.       – Что с тобой случилось?       – Меня предали, – боль внутри скребется острыми когтями.       – Кто предал?       –Все.        Тори не понимает, почему отвечает на его вопросы. Может потому, что шестое чувство говорит ей, что иначе она может его потерять. Того, кто так упорно добивается ее доверия. Того, в кого девушка влюбилась, хоть и боится признаться в этом. Даже самой себе.       – Кто – все?       – Родители. Подруга.       – Родители? Так они не погибли?       – Нет, – девушка качает головой. Ее брови поднимаются вверх, когда она замечает полыхнувшую на лице Каса ярость. И его эмоции на минуту вытесняют ее собственную боль. – Что с тобой?       – Сколько вам было лет?       – Одиннадцать.       – А до этого?       – Нас воспитывала бабушка.       – Как?! – ревет Кас и в животной ярости взмахивает руками. Опрокинутая парта грохочет, словно взрыв. От неожиданности Тори вздрагивает. – Как можно добровольно отправить детей в приют?       – Не знаю.       – И вы остались вдвоем, совершенно без родственников?       – Нет.       – Кто еще?       – Сестра.       – Что? – Кас изумленно вылупляется на Тори. Шок в его взгляде на секунду затмевает ее тоску.       – Наша сестра, – в глазах все расплывается, и Тори опускает веки.       – У вас есть сестра? – Тори слышит шок в тихом голосе Каса. И точно знает, какое у него сейчас выражение глаз. Непонимание. Отчаяние. Удивление.       – Была, – неприятный мокрый холод на щеке. В закрытых веках образ той, кого уже нет. Нет и не будет никогда.       Тишина пропитана раскрытыми тайнами и доверием. Она не может поверить в это.       Доверие. И удивление. И слова текут из ее горла, ничем не сдерживаемые и свободные. Все барьеры окончательно рушатся. Она готова довериться. И будь что будет.       – Кастиэль, – Тори поворачивается к нему и свешивает ноги с подоконника. Кас напряженно о чем-то размышляет. – Прости меня. – Он удивленно смотрит на Тори, и она торопится продолжить: – Правда. Прости. Я очень виновата перед тобой. Ты не думай, что я не вижу твоих чувств. Вижу. Ты беспокоишься за меня, не понимаешь моих поступков. И злишься. Сильно злишься. Мне очень жаль, но я... Мне страшно. Было страшно. Прежде все, кто узнавал, откуда я, не хотели со мной общаться. Думали, что я какая-то не такая, шарахались от меня, будто я чумная. Смеялись, пытались издеваться. И со временем я сама перестала общаться с людьми. Смысла не было. Только смех, хотя чаще – презрение. Со временем я поняла, что живу не свою жизнь, а жизнь Мелиссы. Если у нее хорошее настроение – я спокойна. Если она в беде – мне нужно ей помочь. И если до этого я думала о себе наравне с сестрами, то после смерти Бэллы все изменилось. Со временем я стала полностью зависеть от Мэл и своего чувства вины. Я ни с кем кроме нее не общалась. Первый человек, который захотел со мной общаться – Роза. Она почти силой сделала меня своей подругой. Но сейчас я понимаю, что я сама тоже этого хотела. Но боялась. Снова. Всегда чего-то боюсь, – Кас внимательно слушает ее и следит за ней глазами – она теперь ходит туда-сюда мимо окна. – Но знаешь, что самое удивительное? – Тори останавливается. – То, что сейчас я говорю тебе все это. И ещё более странно то, что чего я так боялась до этого, уже не кажется таким страшным. Грустно, больно, да. Все, что угодно, кроме страха. Я рассказала тебе о том прошлом, которое мне стыдно вспоминать. Не все, но большую его часть. И мне легче. Я чувствую надежду. Что смогу жить без страха, который не давал мне жить до этого. От которого я так жутко устала. Понимаешь? – Тори кладет руку на плечо Каса и сжимает. В ее глазах Кас читает мольбу и удивление. – Я боялась тебя. Потому что почти все люди, которые были мне дороги, ушли от меня. У меня осталось только Мэл. Бэлла ушла не по своей воле. Как и Грэмс. Но остальные? Все, к кому я привязывалась, уходили от меня сознательно. И они растащили по кускам то, что осталось от моего сердца после того, как от нас отказались родители. И когда я смотрела на тебя и видела того, кто следующим причинит мне боль, как я могла позволить себе привязаться к тебе? Но ты сказал, что ты не как все. И я... – у Тори кружится голова, и она на секунду прикрывает глаза, из которых вдруг текут слезы, – я тебе верю.       Мир Кастиэля дрожит. Так же, как прохладная рука на его плече. Ей почему-то стыдно. А он понимает, что она – самая удивительная девушка на свете. И она доверилась ему. Наконец-то.