Посмотри на меня

      – Эй, Тори! Прекрасно выглядишь сегодня! – Армин подмигивает и идет дальше, оставляя Тори недоуменно смотреть ему вслед.       Перед уроком истории Мэл пересаживается к Нату, и Тори понимает, что ей придется коротать многие, если не все уроки в одиночку. Хотя это не так уж плохо.       Интересно, что же Кентин ее спросил, когда она согласилась? Уж не на свидание ли позвал? Ха-ха-ха. Ха. Ха. Смешно. Очень.       А все он со своими серыми глазами. Отвлекает ее одним своим присутствием.       Укол в виске.       Чёрт. Давно не было.       Тори заворачивает за угол.       – ...не нужна. Ну что она тебе может дать? У нее же ничего нет!       Что за хрень?.. Не послышалось?       Тори глядит вперед и не верит. Амбэр... обнимает Кастиэля?       Не глюки?        Судя по остановившемуся сердцу – нет.       Тори понимает, что с открытым ртом смотрит на них, только когда Кас поворачивает голову к Тори. И на его лице появляется жуткий испуг.       – Тори, подожди!       Но она уже стремительно уходит за поворот.       Отражение в зеркале до того несчастное, что девушке в нем хочется дать копеечку. Какого черта она только что видела? Так не может быть. Он не будет путаться с этой стервой. Он не может так поступить. Не может.       Тори заходит в класс за несколько минут до звонка. Мэл вскакивает с места, увидев лицо Тори, но та мотает головой, и сестра медленно оседает обратно с выражением полной растерянности на лице. Тори садится и глубоко уходит в мысли. Злость – не лучший советник. Надо успокоиться.       Что она видела? Амбэр прижалась к Кастиэлю, схватила его руку.       А он? Ну напряги память! Он ее вроде не обнимал. А она же влюблена в него. А о чем она ему говорила? Кто не может ему ничего дать? Неужели я?       Я же сама сказала, что мы не встречаемся. Что я не принадлежу ему. Значит, и он мне. Так чего психовать? Пусть делает, что хочет!       Ревность – зло.       Да, Армин, ты прав. Зло.       Неконтролируемое. Остановить танк на ходу легче, чем справиться со злостью, которую еще тоненьким ручейком горючей смеси подпитывает багровая ревность.       – Что с тобой? – Роза незаметно подсела к ней и теперь внимательно смотрит в лицо. Беспокойство горит в золотых глазах. Тори ловит себя на мысли, что они давно не разговаривали. – Тори, объясни мне, пожалуйста, что происходит у вас с Кастиэлем?       Желание разговаривать сразу пропадает.       – Ничего.       – Ничего? День назад он тебя взглядом раздевал. А сейчас даже не смотрит в твою сторону. Хотя вроде злится. Не очень хорошо его знаю, поэтому не уверена. И это ты называешь «ничего»?       – Да, называю, – Тори смотрит на Кастиэля. Роза не ошибается – он зол. Очень зол. При чем Тори не знает на кого. На нее? На Кентина? На Амбэр? Или вообще на Лизандра? – Я не знаю, что у нас с ним происходит. Какая-то лажа, – Тори как током бьет. Амбэр! Досье. Она же хотела поговорить с Пэгги. Надо будет после урока.       – Какая?       – Не знаю. Он злится постоянно. Я не представляю почему. У меня столько вариантов, что голова уже кругом.       – Ты знаешь, – Роза касается руки Тори, – могу посоветовать тебе подумать, что ты ему скажешь. Потому что он захочет поговорить с тобой.       – Ты же сказала, что плохо его знаешь.       – Нет. Я сказала, что не очень хорошо его знаю. Есть разница.       – И что же я дол...       Дзынь!       – Ладно, после урока поговорим, – Роза встает.       – Так может ты со мной сядешь?       – А Мэл? – вместо ответа Тори кивает сторону сестры и Натаниэля. – Ясно, тебя кинули. Я сейчас...       – Виктория? – к ним подходит Лизандр.       – Да?       – Разрешишь мне сесть с тобой?       – Э-э, – Тори растерянно смотрит на не менее удивленную Розу. – Ну я не знаю. Розалия вроде...       – Да нет, я могу посидеть и на своем месте. – Перебивает подруга. Тори делает на Розу страшные глаза, но уже поздно. Лизандр опускается на свободный стул. Розалия виновато глядит на Тори, прежде чем уйти.       – Я хотел сказать тебе спасибо.       За что? Что я опять сделала?       – Пожалуйста.       Тори утыкается в учебник. Взгляд скользит по страницам, но в мозге вертится все, кроме истории. Кастиэль. Странно себя ведет. Амбэр. Тут вообще без комментариев. Лизандр. Видимо, Роза была права о его интересе к Тори. Но ей это не нужно! Кентин. Ему тоже что-то нужно. Он ушел очень уж довольным, а она что-то ему обещала. Армин. Тори хмурится. Он часто смотрит на нее сегодня. Комплимент сказал, улыбается ей, стоит ей случайно остановить на нем взгляд. Наверное, это навязчивая идея.       Мир сошел с ума. И я вместе с ним.       Надо просто расслабиться.       Ага. Так тебе и дали расслабиться. Мечтай.       От тычка в бок Тори агрессивно вскидывает голову на Лизандра.       – Да что?       Лизандр кивает на учителя – Фараз выжидающе смотрит на Тори.       – Виктория, вы собираетесь отвечать?       – Э... – вот влипла. Тори встает. – На что?       В классе раздаются смешки. Учитель хмурится.       – Виктория, вернитесь в класс. Вы невнимательны.       Тори смотрит на тему урока на доске и наклоняется к Лизандру:       – Французская революция?       Тот с кивком шепчет:       – Причины.       – Ясно, – Тори выпрямляется. – Я готова отвечать, – громко говорит Тори и ждет, когда учитель Фараз посмотрит на нее. – Великая Французская революция восемьдесят девятого-девяносто девятого годов восемнадцатого века. Причинами стали как социально-экономические и политические изменения, многие годы накапливавшиеся во французском обществе, так и хозяйственные и политические неурядицы, произошедшие в течение нескольких лет перед тысяча семьсот восемьдесят девятым годом. Неспособность королевской власти решить финансовые проблемы государства в рамках существовавшего накануне революции «старого порядка» в течение длительного времени; неурожаи и экспорт зерна и вызванные им голод и социальные волнения; негативные последствия торгового договора с Великобританией восемьдесят шестого года, открывшего французский рынок для британских товаров. – Тори глубоко вдыхает и спокойно подводит итог: – В общем, если в двух словах: к народу постепенно пришло понимание, что старый порядок, отличительными чертами которого были неразвитость торговых отношений, процветающая коррупция и продажа государственных должностей, отсутствие четкого законодательства и прочие, был более неподходящим для жителей страны, которые желали ее развития и подъема. Их желание улучшить условия своей жизни мне понятны. В общем, в народе назрела идея реформы, которая не была принята властью. Ну, как известно, не с миром, так с войной, но люди добиваются того, что им нужно. Как следствие – революция.       Тори глядит на учителя, а он шокированно – на нее. Прекрасно. Не зря же она была лучшей ученицей по истории в школе при приюте. И еще по английскому. Тори всегда любила читать и хорошо запоминала информацию, чем умело пользовалась.       – О-отлично, садитесь, Виктория.       То-то же. Тори снова утыкается в учебник, веселясь с шокированных взглядов одноклассников. Тори так же видит гордую улыбку сестры.       – Виктория? – шепчет Лизандр, не замечая недовольство на ее лице. – Это было удивительно.       – Удивительно? – Тори вскидывает бровь. – По-твоему, удивительно знать историю?       – Нет. Но ты как будто по учебнику читала.       – Как запомнила, так и сказала.       – Я хотел утром поговорить с тобой. Ты вчера здорово закончила песню. Кастиэль сейчас работает над музыкой. Но твои стихи, это замечательно. – Тори приятно слышать похвалу, но она не подает виду, и он продолжает: – У меня к тебе есть просьба, – Лизандр вдруг смущается.       – М?       – У меня есть еще песня. И с ней точно такая же ситуация. Правда, я начал ее писать уже давно. Но забросил, потому что застрял. И я подумал,может ты посмотришь?       – Лизандр, – Тори терпеливо вздыхает, – я не пишу песни. То, что было вчера, это так, баловство.       –Ладно, я понял, извини. Но ты зря называешь это баловством. У тебя талант. И Кастиэль того же мнения.       Тори как по команде поворачивается на Кастиэля, и кровь отливает от лица. Он смотрит на них. Недовольно смотрит. Снова. Да сколько можно. В чем я виновата? Тори снова оборачивается к соседу по парте и придает лицу равнодушное выражение, которое идет в разрез с ее ощущениями.       – Лизандр, оставь меня в покое.       До конца урока никто девушку не трогает. И хорошо. Всем от нее что-то нужно в последнее время. Она смертельно устала от этого и завидует улиточкам, которые могут спрятаться в свой домик, где их никто не трогает.