Моя подруга Джен

Катя. — Ты дала ему карт-бланш на три месяца? — ахнула Маша и простонала протяжно: — Ой, Катькааааа… Танюша даже жевать перестала от такой новости. — Девочки, я думаю, пора нам спасать Катьку, — сказала Светлана. — А то потом поздно будет. От их слов мне даже обидно стало. Но я молчала и пила какой-то ядреный коктейль, который мне принес полуобнаженный латинос. Клуб выбирала Маша. — Девочки, — сказала Таня, — ну может быть Андрей Павлович действительно Катюшу любит. На самом деле. — Конечно, любит, — кивнула Машка. — Он вообще всех… очень любит. — Да если даже Кира Юрьевна не смогла его удержать, — поджала губы Света, — где уж Катерине. — Не скажи, — возразила Амура, в её глазах плясали смешинки. — У Катюшки-то характер. Правда, карму лучше почистить. — Да разве одним характером мужика удержишь! — вспыхнула Света. Кажется, она была уже изрядно навеселе. Когда девчонки предложили мне сходить в клуб, отпраздновать перемены в моей жизни, мне показалось, что это неплохая идея. Сейчас решение казалось уже не таким однозначным. Я потянулась за еще одним коктейлем. — Кать, да не слушай ты их, — сказала Машка, увидев мое лицо. — Давай лучше еще выпьем. Мы выпили. — Кать, ну вот ты знаешь, где Андрей Павлович сейчас? — спросила Танюшка и помахала официанту, чтобы он принес поднос еще раз. — Нет. Я только сообщила ему в конце дня, что вечером иду в клуб с девочками, а он только спросил, надо ли меня будет встретить. Я отказалась. Такси в Москве ходят без перебоев. Андрей проводил меня длинным взглядом и больше ничего не сказал. — Ну так позвони ему, — предложила Света, взмахнув рукой. Стакан упал со стола и не разбился. Мы посмотрели на него с удивлением. — Я телефон оставила в пальто, — ответила я и поразилась тому, каким странным стал мой голос. Похожим на синусоиду. Девчонки немедленно выложили на стол свои телефоны. Они чуть мерцали металлическими корпусами, роняя свои отражения на глянцевый стол. Позвонить хотелось. Очень. Почему-то я вдруг стала совершенно уверена в том, что он с Малиновским. Тоже в каком-нибудь клубе. Или в другом месте. Я спрятала руки за спину и сцепила их там в замок. Замотала головой. Мои косички плеснули меня по лицу. Полуголый официант понятливо протянул мне еще один коктейль. Жданов. Я сидел на работе и мрачно смотрел на часы. Стрелки неумолимо приближались к полуночи. Может, все-таки позвонить Малине да и провести остаток ночи в чисто мужской компании? Я, Романыч и пара-тройка блондинок. Всё интереснее, чем пялиться на стрелки часов. Но мне почему-то представлялся не легкий вечер, а утренние заголовки в журналах. В духе «Самый завидных жених Москвы вновь вышел на охоту». И я не звонил Роману. Ни к чему человеку портить настроение своей мрачной мордой. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось. Я уже пять раз набрал старушку-вахтершу. Кати не было. Я обещал себе не звонить ей. Честно. Написал лаконичное смс «У тебя все хорошо? Может, все-таки вас забрать из клуба?» Отличное смс, ни к чему не обязывает. Даже, как оказалось, к ответу. После этого я написал еще пару последних смс, а потом просто начал звонить. Как будто во мне включился какой-то робот. Я звонил, слушал гудки, звонил опять, пока не взял себя в руки и не добрался до виски. А собственно из-за чего я так злюсь? Из-за того, что Катерина не берет трубку? Так в клубе шумно, я сто раз это Кире объяснял. Ревную? Ха! Нет, это была не ревность. Мне просто нужно было знать, что у Кати всё хорошо. Что она не потеряла кошелек. Что этот её женсовет не наговорил ей глупостей и не расстроил её. Что она не напилась с горя. И что она в целом в порядке. Я застонал и, ощущая себя самым огромным идиотом в мире, набрал номер Пончевой. Катя. Все слилось перед моими глазами в одно яркое пятно — лица, вспышки света, бокалы, стаканы, телефоны на столе. Мне казалось, что я задыхаюсь от огромной правды, накрывшей меня с головой. Надо мной километры воды, надо мною бьют хвостами киты. Жданов будет мне изменять, как изменял Кире. Рано или поздно он уйдет к другой. Люди не меняются. Жданов не изменится. — Кать! Сквозь марево слившегося в одно пятно мира, сквозь музыку и гул голосов что-то знакомое было в этом оклике. Может быть, мое имя. — Ууу, — снова сказал этот голос, и мне показалось, что он сердится. — Кать, завтра у тебя будет сложный день. Таня, проверь, если ли у нас в аптечке аспирин и топор. А теперь простите меня, дамы. Толща воды отступила. Я стала легкой, как пушинка. Перышко. Полетела себе, не касаясь ногами земли. В небо. В облака. Облако покачивалось туда-сюда и мерно гудело, и я заснула, убаюканная всем этим. Жданов. Катя заснула сразу, как только мы отъехали со стоянки. Смешно засопела, привалившись головой к моему плечу. Вот тебе и железная Пушкарева. Я бездумно катался по ночной Москве, не желая её будить. Колесил туда-сюда безо всякой цели и думал о том, почему же она так несчастна со мной. Мне казалось — стоит её затащить к себе в берлогу, как все сразу наладится. Она поймет, как сильно я её люблю, и станет снова той смешной девчушкой, которая радовалась моим шоколадкам. То, что я буду вытаскивать её из клубов, мне как-то в голову не приходило. Все переворачивалось с ног на голову. — Это карма, — пробормотала Катя и закопошилась. — Пить, — попросила она. Я притормозил в каком-то кармане, пустому по ночному времени, и аккуратно напоил её водой из дежурной бутылки, которая болталась в машине. Она сделала несколько глотков, облизнула губы и открыла глаза. — Андрей, — пробормотала хрипло, мотнула головой, поморщилась от боли и огляделась. — Откуда ты взялся? Где мы? — Где-то в Москве, — ответил я. Она вздохнула и попросила: — Поехали домой. Домой. К нам с Катей. Я сглотнул и тронулся с места. — Андрей, — сказала Катя, когда мы поднимались в лифте. Пальто её было распахнуто, шапка съехала на бок, — я приняла решение. Она была еще пьяна, но в её голосе уже прорезалась твердость. Я нервно ответил: — Может, дома все-таки, Кать? Выяснять отношения лучше в спальне, это наверняка. А никак не в лифте. — Пусть они говорят, что хотят, — упрямо продолжила она. Лифт вздрогнул и остановился, размежевав двери. — Пусть все они… — её губы дрогнули. — Я не буду никого слушать. И ты не слушай. Все-таки натрещали всяких глупостей, сороки. — Договорились, Кать, — я взял её за руку и повел к квартире. — Пусть все говорят, что хотят, а мы не будем с тобой никого слушать. Так? Она привалилась спиной к двери, ища взглядом мое лицо. Взгляд её блуждал по окрестностям. Я обхватил её скулы ладонями и помог сфокусироваться. — Кать, ну что тебе такого наговорили? — мягко спросил я. — Что я сразу побежал изменять тебе? — А ты не побежал? — А я сидел в своем кабинете и звонил тебе. Катя нашарила телефон в кармане, достала его и поднесла к глазам. Прищурилась недоверчиво. — Двадцать два вызова, — сказала она недоуменно. — Ты что? Упал в яму и сломал ногу? Опять нарядился женщиной? Потерял какой-нибудь отчет? Я вздохнул и толкнул дверь в квартиру. Катя подалась назад, и я едва успел схватить её за талию. — Жданов, — поторопила она меня, небрежно скидывая пальто с плеч мне в руки. — Зачем ты звонил мне двадцать два раза? — Волновался, — я опустился на колени, развязывая шнурки на её ботинках. — Что? — не расслышала Катя. — Влнвлся, — пробубнил я ботинкам. Она засмеялась, закинув голову назад. В глухой ночи её смех показался слишком громким. — Господи, — отсмеявшись сказала она и ухватилась за мое плечо, — я превратила тебя в Киру. Катя. Андрей отправил меня в душ и заставил выпить бутылку минералки и витамином С. В этом он был настоящий спец — приводить себя в порядок после пьянки. Когда я вышла из облака пара, коктейли окончательно покинули мой разум, и я ужаснулась себе. Кажется, из клуба Андрей выносил меня на руках. От ужаса и стыда я сползла вниз по стенке. — Кать, выходи давай, — сказал Андрей из-за двери. — Четыре утра уже. Нет времени на угрызения совести. Пришлось выходить. Жданов осмотрел меня критичным взглядом и кивнул удовлетворенно. Мол, выживу. В постель я нырнула с огромным удовольствием, представляя себе, как здорово будет закрыть глаза и отключиться. — Кать, — сказал Андрей, подгребая меня к себе. От него знакомо пахло его парфюмом и Ждановым. — Давай договоримся вот еще о чем. — О чем? — сонно спросила я, уже почти утратив связь с реальностью. — Давай всегда брать трубки друг от друга, — сказал Андрей, но наверняка мне это уже приснилось.