Если бы только.

Марко простил Роберта за то, что он ушёл. Это удивило общественность, но если разобраться, то Левандовский не сделал ничего ужасного. «Бавария» — команда его детства; его отец мечтал увидеть, как сын носит футболку с девяткой на спине, прежде чем умрёт. Ройс понимал, почему Роберт хотел этого. И Роберт провернул это так, как от него ожидалось: отыграл свой контракт, никого не подговаривал и лично сообщил о своём уходе из команды, не позволяя СМИ сделать это за него. Нечего было прощать, потому что он не сделал ничего плохо. Это ему нужно было пытаться извиниться. Он никогда не просил Роберта остаться, пока не стало слишком поздно. Это ничего бы не изменило, но, во всяком случае, Левандовский знал бы, что Марко хотел этого. Он позволил ему уйти.

* * *

В первый раз, когда им приходится играть друг с другом в соперничающих командах, болельщики думают, что они обнимутся, [потому что это — больно; чёрт возьми, ему было так больно, когда Роберт ушёл, хоть он об этом и не знает], но они не делают этого. Они не обмениваются своим привычным рукопожатием перед тем, как выйти на поле, и при этом Марко замечает глупое сообщение с сердечками, которое Левандовский посылает ему пару часов спустя. Они всё ещё были друзьями. Хорошими друзьями. Марко несколько беспокоит то, что все считают, что он ненавидит Роберта. Но он всегда помнит о том, что говорил ему Левандовский: «Ты не можешь жить, переживая из-за того, что говорят о тебе другие». Это было умным советом, и Марко пытается следовать ему, но порой всё ещё попадается на крючок, вбивая своё имя в поисковике и читая то, что пишут про него, и раздражаясь любой клевете.

* * *

Роберт смотрит на него перед тем, как начинается матч, и видит, что Марко улыбается ему этой глупой, кривоватой улыбкой. Он улыбается в ответ.

* * *

Роберт не умеет широко улыбаться: его улыбка больше похожа на небольшую ухмылку. Его губы изгибаются, когда он видит маленькие искры в глазах напротив, которые могут быть заметны лишь тому, кто хорошо с ним знаком. Марко улыбается ещё шире.

* * *

Видеть, как Роберта сбивают с ног, — одна из самых неприятных вещей для Марко. Ему требуется собраться с силами, чтобы остановить себя, и, чёрт, что бы он сделал в первую очередь? Помогал Роберту или кричал на Матса, невзирая на то, что они — одноклубники, а Левандовский вообще должен считаться их соперником? Он выдерживает минуту, прежде чем бросается к Роберту, присаживаясь рядом, и кладёт руку на его грудь. — Он никого не узнаёт и не понимает, где находится. Ему нужно в больницу, — слышит он диалог Бастиана и Филиппа. Марко поднимает голову и видит, что они приходят к соглашению, а потом Филипп идёт к Пепу, чтобы сказать об этом. — Марко? Сердце Ройса пропускает удар, когда он слышит голос Роберта. Он грубее обычного и звучит слабо, что он не обратил бы на него внимание, если бы не сел рядом. Марко игнорирует озадаченный взгляд Себастьяна, пока капитан не уходит, а игроки «Баварии» не отходят к арбитру. — Ты знаешь, кто я? — спрашивает Марко, пользуясь возможностью, и Левандовский кивает ему. Ройс улыбается, но вдруг осознаёт всю серьёзность ситуации. Он — единственный, кого помнит Роберт. — Я люблю твою улыбку. Твоя улыбка — то, ради чего я бы остался здесь, в Дортмунде, ты знаешь об этом? — бормочет он. Его глаза закрываются, когда медики «Баварии» отпихивают Марко в сторону. Роберт остался бы с ним. Он остался бы, если бы только он попросил. Марко возвращается к своей команде, едва сдерживая слёзы. Он никогда не сможет себя простить.