Часть 1
15 января 2019 г., 15:47
«Никогда не думала, что встреча с прошлым — это так больно… С твоим личным прошлым, которое смотрит в твои глаза и в глубине его зрачков нет даже намёка на узнавание. Прошлое, которое ты уже и не чаяла увидеть, глубоко похоронив в пыльном чуланчике памяти под ежедневными напластованиями мелких несущественных воспоминаний. Так стоит ли опять вытаскивать на свет эту грёбаную шкатулку Пандоры? Пусть и лежит там, грязная и затёртая, и не тревожит душу всполохами боли.
Поздно. Шкатулка открыта и воспоминания о глупой первой влюблённости с тихим шорохом рассыпаются, вызывая улыбку сквозь слёзы…»
Вот Ён Джи пятнадцать («Почти шестнадцать», — важно поправляет она, стремясь казаться старше и взрослее). У неё стройная фигурка, милая мордашка, довольно независимый характер, популярность среди ровесников. А ещё у неё самая красивая, умная и лучшая в мире онни, подруга Хе Ри, глупый девчачий дневник с замочком и жуткое желание в кого-нибудь влюбиться.
Пять лет назад.
Ничто не предвещало надвигающейся катастрофы. Сегодня выходной, и Ён Джи с Хе Ри идут в кино. Ён Джи шагает на встречу, помахивая новой сумочкой, только вчера подаренной сестрёнкой, и размышляет на очень важную тему: с каким вкусом взять попкорн — солёный или карамельный. Хочется и того, и другого. Идиллию разрушает резкий рывок за руку и топот ног улепётывающего воришки. Ён Джи стоит в ступоре, баюкая опухающую на глазах кисть, а потом кричит на всю улицу. Стремительная тень возникает будто бы ниоткуда. Высокий поджарый парень несётся за вором во все лопатки. Ловкая подсечка, тычок в спину — и незадачливый похититель чужих сумочек с громким стоном целуется с асфальтом. В полицейском участке Ён Джи врёт, что ей девятнадцать, стремясь произвести впечатление на спасителя своей сумочки. Он очень красивый, взрослый и улыбается снисходительно и ярко. Его зовут Чон Хосок и Ён Джи забывает о времени, о том, что её ждёт Хе Ри и едет с незнакомцем сначала в больницу, где ей диагностируют легкое растяжение и бинтуют многострадальную руку, а потом — в кафе, куда приглашает её обаятельный новый знакомый. Он весело смеётся, флиртует напропалую, смело берёт за руку и просит звать себя оппа. У Ён Джи эйфория. Кажется, она впервые влюбилась. На уроках она витает в облаках и придумывает имена их будущим детям. Они встречаются практически каждый день. Хосок крутой и классный, все её сопливые ухажеры и рядом не стояли. Он учится в военной академии, имеет высокий дан по айкидо и любит добродушно подшучивать над её наивностью. А ещё у него ласковые руки и горячие умелые губы… Всё обрывается в один ужасный день, когда она плетётся из школы домой после дурацких дополнительных по алгебре и видит, как Хосок развязно целуется прямо на улице с красивой взрослой девицей. Глупенькое сердечко разбивается на миллионы осколков. Ён Джи громко всхлипывает, чем и привлекает внимание озабоченного козла. Его глаза изумлённо расширяются, когда он видит на ней форму старшей школы, а потом она слышит сквозь неприятный гул в ушах, что парень просто захотел поиграть с наивной девственницей, но проблемы с законом ему не нужны, так что аривидерчи, малыш. У Ён Джи затяжная депрессия. Не хочется ничего — ни есть, ни учиться, ни жить. Она даже подумывает спрыгнуть с моста, но Хе Ри быстро вставляет ей мозги на место. А потом случается авария и они с Ю Джин остаются одни на всём белом свете. Тут уж не до любовных страданий. Сестра, потухшая и растерянная, она словно сомнамбула ходит по враз опустевшему дому и не знает что делать дальше. Ён Джи собирает себя в кучу и становится генератором идей. Они продают большой родительский дом, чтобы оплатить последние курсы учебы старшей в университете и снимают крохотную квартирку в не самом престижном районе. Чтобы облегчить жизнь зашивающейся на работе и учебе Ю Джин, Ён Джи старается хорошо учиться и выполняет всю работу по дому. Постепенно всё налаживается, вот только личная жизнь у обеих не сдвигается с мёртвой точки. Ён Джи пробует. Она ходит на свидания с симпатичными парнями сначала в школе, потом в универе, но того, от кого бы бешено колотилось сердце и влажнели от волнения ладони, так и не находит. Онни тоже как заколдованная… И вот теперь эта странная встреча на корпоративе у онни. Ён Джи повалилась на кровать и горько вздохнула. Собственно, чего она ожидала от бабника? Единственное верное решение — держаться от него подальше, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Он её даже и не вспомнил, да и что ему какая-то наивная соплюшка, когда у него престижная работа, дорогая тачка и миллион не окученных девиц. Поэтому нужно забить на всё и постараться не выдать себя при следующей встрече. А она обязательно будет: Хосок — лучший друг Джина-оппы, а тот уже почти родственник. Кто так решил? Да они вдвоём с оппой и решили, после того, как тот пришел злой и пьяный к ним домой, а гадкая онни за два часа до этого трусливо сбежала к Хе Ри (своих-то подружек нет!). Джин честно выложил свой «террористический» план и получил полное одобрение ушлой девицы. Хватит уже сестрице бегать от судьбы и задирать нос. Ён Джи и сама бы от такого оппы не отказалась, но увы, не с её счастьем… Как она и предполагала, план с блеском удался, а Ю Джин сдалась ещё быстрее, чем они думали. И теперь онни носится, как скаковая лошадь, готовя собственную свадьбу, исполняя свои секретарские обязанности и ещё и умудряясь Ён Джи поучать. Джин пытался было запретить ей работать и хотел заставить до свадьбы жить в своем доме, но был одарен ТАКИМ взглядом, что быстренько заткнулся. Они с Хе Ри — подружки невесты, поэтому тоже помогают по мере возможности. Ю Джин мечтала о небольшом торжестве с присутствием только близких друзей, но потом сдалась под напором аргументов «несвятой троицы», наняла свадебного агента и теперь только согласовывала цвет салфеток и размер букетов. Месяц промелькнул, как один день. Накануне свадьбы Сокджин почти силком отправил невесту и её свиту в дорогущий СПА-салон. Они весело провели время, расслабляясь на различных процедурах и вспоминая детские проделки. — Не жалеешь? — тихо спросила Ён Джи примолкшую вдруг сестру. — Нет. Просто как-то странно… Боязно тебя одну оставлять и непривычно будет жить с кем-то другого пола, делить одну кровать и всякое такое… — смущенно отвернувшись, пробормотала Ю Джин. — Ну, как я поняла, кровать вы уже делили и неоднократно, так что не вижу ничего странного. За меня не волнуйся, я уже давно взрослая девочка, справлюсь. Главное — чтобы ты, родная, была счастлива. Джин — неплохой парень, умный, добрый, заботливый и любит тебя до трясучки. Чего ещё надо? — Он ещё и готовит, прикинь? Причем, похоже, лучше меня. — Воот, радуйся, какое сокровище отхватила, всего лишь вмазав по наглой физиономии. А я буду наслаждаться долгожданной свободой: неделями не мыть полы и водить мужиков на освободившуюся территорию. — Вот же язва мелкая! Желаю тебе такого парня, который бы укротил твой буйный нрав. — Я-то не против, но, боюсь, он ещё не родился. Мало кто может меня выдержать, ты же знаешь. — Не хочешь присмотреться к друзьям Джина? Они вроде неплохие ребята. — Мизантроп и ловелас? Нет, спасибо, не нужно мне такого счастья. К тому же они намного старше меня. Скучно. Давай лучше поговорим о тебе. Кого ты хочешь — мальчика или девочку? У вас будут очень милые крошки. — Ащщ, Со Ён Джи! Ты опять за своё? — онни покраснела, как рак, а потом вдруг выдала: — Хочу близнецов. День свадьбы выдался, как по заказу: солнечный и безветренный. Ю Джин была ослепительно прекрасна в белом облаке изысканного наряда, когда шла к поджидающему её у алтаря будущему мужу. Он сильно волновался и просто пожирал глазами своё сокровище, не видя больше никого вокруг. Ён Джи смахнула сентиментальную слезу и напоролась глазами на обжигающе-бесстыдный взгляд сидящего неподалёку Хосока. Он подмигнул и многообещающе усмехнулся, получив в ответ презрительно сморщенный носик. Надо же, всё ещё помнит её лицо? Удивительно… Она одиноко сидела за столиком и пила уже третий бокал дорогого шампанского, печально глядя на нежно что-то шепчущих друг другу молодоженов. Ещё несколько коротких часов — и Ю Джин улетит с мужем в романтическое путешествие на Гавайи, а Ён Джи впервые останется одна. Нет, она ужасно рада за сестру, но маленькая эгоистка внутри визжала и топала ножками. Девушка даже зазывала к себе пожить Хе Ри, но та отказалась в связи с маминой болезнью. Узкую талию оплела чья-то сильная рука. Ён Джи вздрогнула и обернулась, встретившись с нахальным прищуром темных глаз. — Пошли, потанцуем, дерзкая малышка? — негромко промурлыкал Чон, невольно заставляя щеки вспыхнуть. — Мне в прошлый раз понравилось, несмотря на облом и твои грубости. Двигаешься ты хорошо. — Ну пошли, — в голове плескалось и пузырилось шампанское, заставляя мысленно хихикать и забыть о том, что из себя представляет галантный кавалер. — Со Ён Джи, ты такая милашка, когда подопьёшь, — сильные руки мягко ведут в танце и она поддаётся, расслаблено уткнувшись лбом в чужое плечо. В хмельной голове мелькают глупые мысли о том, каково это — иметь такого парня. Наверное, он очень галантный и весёлый, по крайней мере она помнит этого обманщика именно таким. Минутная слабость тут же оборачивается не слишком пристойным предложением продолжить вечер в дорогом отеле. Горько усмехнувшись, девушка отрицательно качает головой и уходит, разрывая теплые объятья. Она не настолько пьяна и сентиментальна, чтобы отдаться типу, который назавтра не вспомнит и её имени. Если Чон Хосок хочет заполучить себе её тушку, ему придется изрядно побегать. Если же нет — плакать она уж точно не будет. Все свои слёзы по нему она выплакала пять лет назад, ничего не осталось. — Что, Хоуп, рыбка опять сорвалась с крючка? — в голосе давнего друга — дерзкая насмешка. — Боже мой, Чону-я-сниму-тебя-с-первого-взгляда-Хосоку уже дважды отказала мелкая язва. — Заткнись, Мин-сто-лет-без-девушки-Юнги, — злобно отвечает тот, заливая в себя очередную порцию дорогого коньяка. — Я ещё поимею эту стерву. — Смотри, как бы тебя потом босс не поимел за совращение своей новоявленной родственницы. Кажется, они успели подружиться, — саркастически хмыкает Юнги. — Поспорим? Через месяц она будет есть у меня с рук, — темные глаза зловеще прищуриваются, а на твёрдых скулах играют желваки. «Эк тебя разобрало…» — язвительно думает Мин и заявляет: — А давай. Твоя тачка против моих часов. Думаю, что через месяц ТЫ будешь есть с её рук, если она хоть вполовину так же умна и упряма, как её старшая сестрица. — Замётано. Золотой Rolex мне совсем не помешает. — Угу, помечтай. Твоя малышка совсем неплохо будет смотреться в моём гараже. И только посмей отвертеться. Утром Хо мрачно глядит на себя в зеркало и хочет вырвать свой болтливый язык. Лучший друг Шуга — та ещё зараза, и про пари не забудет ни за что, поэтому нужно принять лекарство от похмелья и начать прорабатывать план по завоеванию мелкой и жутко сексуальной поганки. Терять свою новенькую тачку ох как не хочется, к тому же охотник внутри Чона уже взял след. Самая желанная добыча та, которая дольше других трепыхается. А ещё Джин очень удачно уехал в отпуск, иначе не видать ему никакой свободы действий. Ён Джи грустит. Вечерами в просторной квартире совсем тоскливо одной. Хе Ри сейчас не до неё, а гулять по городу самой скучновато. Она никогда не была душой компании, довольствуясь обществом онни и лучшей подружки, и вот теперь чувствует себя так, будто её предали, хотя умом всё понимает. Всё резко меняется в один из дней, когда недалеко от универа прямо перед ней тормозит крутая тачка и из неё выплывает шикарнейшая наглая сволочь Чон Хосок. Сдвинув на лоб солнечные очки стоимостью в весь её гардероб, он ослепительно улыбается и изрекает: — Привет, Ён Джи! Не хочешь прокатиться? — Позади неё, в толпе студенток, странное оживление. Кто-то даже тихонько верещит, будто здесь не простой начальник охраны, а как минимум айдол первой величины. — А почему бы и нет, — как можно равнодушнее кидает она. В мозгу моментально вырисовывается план мести. «Наш девиз непобедим — возбудим и не дадим!» — скандируют бешеные тараканы у неё в голове и яростно машут разноцветными флажками. Он считает Ён Джи наглой и недалёкой малолеткой? Что ж, её он и получит! Она изящно садится в машину, чувствуя спиной завистливые взгляды соучениц и перенастраивает волну радио с рока на визгливые вопли одной из популярных женских групп, выкручивая ручку громкости на полную мощность. — Моя любимая песня! — выкрикивает она и тут же высовывается в окно. — Юху-у! Через полчаса Хо уже и не рад, что всё это затеял. Голова болит от громкой музыки и трескотни рядом сидящей девицы. И даже симпатичные голые коленки, соблазнительно выглядывающие из-под коротенькой юбчонки, уже не вставляют. Господи, как у такой умницы, как Ю Джин может быть такая дурында в сёстрах? — Пока, оппа! Спасибо за прогулку, — громко говорит Ён Джи и Хосок с удивлением видит насмешливые искорки в её глазах. Она машет рукой и идёт к дому, но тонкий натренированный слух ловит невнятное бормотание себе под нос: — Надеюсь, что больше ты не припрёшься. Вот же засранка мелкая! Похоже, Хо, провели тебя, как сопливого пацана. Ну ничего, мы ещё посмотрим кто кого. Ён Дже довольна как слон. Вид его мрачной физии полностью удовлетворил её жажду мести. Будет знать, как ухлёстывать за кем ни попадя. Она открывает холодильник и с огорчением замечает, что еда и не думала телепортироваться из магазина. Придется самой топать. Выходя из супермаркета с полными пакетами, девушка вдруг чувствует на себе чей-то пристальный недобрый взгляд. Решив, что ей просто показалось, Ён Джи бодро топает к автобусной остановке, не замечая высокой фигуры, одетой в тёмную толстовку с капюшоном и черные джинсы, что неслышно скользит следом за ней. На остановке много людей, но ощущение чужого взгляда не пропадает. Ён Джи достаёт зеркальце и, якобы поправляя макияж, осторожно осматривается. Вроде никто на неё в открытую не пялится, но высокий парень в тёмной толстовке выглядит подозрительно. Решив, что жизнь и здоровье дороже экономии, девушка резво скачет к высаживающему пассажиров такси и уезжает, не видя, как её преследователь в бессильной злобе сжимает кулаки. Всё это выглядит очень странно, но Ён Джи забивает, вытаскивая из пакета острую курочку и пару банок своего любимого пива и включая телевизор на музыкальный канал. Так создаётся иллюзия, что онни слегка задержалась на работе и вот-вот придёт. «Кота себе завести, что ли?» — мрачно думает она, с каждым днём всё больше тяготясь своим одиночеством. Ей богу, она завела бы роман с Чоном, если бы не знала, что всё, что ей светит — это банальный перепих и небрежный чмок на следующее утро. Справки она уже навела и иллюзий не питает. Горбатого могила исправит, а наглого Хосока Ён Джи с удовольствием бы лопатой огрела поперёк спиняки, чтобы блудил поменьше. Увы, превратить ловеласа в верного парня — невыполнимая задача, поэтому своё «Долго и счастливо» нужно искать в другом месте. Вот только кто объяснит всё это упёртому Хосоку? Звонок с незнакомого номера Ён Джи воспринимает подозрительно, но трубку берёт. — Птичка моя, как тебе идея сходить в аквапарк? — без приветствия насмешливо предлагает знакомый голос. — Думаю, ты будешь сногсшибательно смотреться в бикини. — И тебе, лучший друг моего нового оппы, огромный привет. А птичка — это мозгоклюйка? — саркастически фыркает девушка в ответ, пытаясь скрыть неуместный восторг. Скучно начавшаяся суббота вдруг расцветает новыми радужными красками. — С чего это вдруг ты про меня вспомнил, дамочки в записной книжке закончились? Или Джин-оппа пригрозил чем? — А, привет, малявка. Не пойму никак, ты что, если не съязвишь, то день прожит зря? Так что, идём? Будет весело, я всех мелких с их девчонками позвал, — голос Хосока звучит тягуче и искушающее, как будто он зовёт её не в банальный аквапарк, а как минимум на стриптиз, причём с собой в главной роли. — Когда? — сдаваясь, бурчит Ён Джи, уже прикидывая, какой из трёх купальников наденет. С братом Джина Тэхёном и его друзьями она познакомилась не так давно, но ничего против их компании не имеет. — Заеду за тобой через два часа, идёт? — Хорошо, — бросив телефон, Ён Джи торопливо раздевается и осматривает своё тело. Вроде всё нормально, эпиляция была недавно, так что волноваться не о чем. Стоп, а почему это она должна волноваться? Или жаркие взгляды этого прожжённого ловеласа всё ещё волнуют её? Ён Джи уныло смотрит в зеркало и признаётся самой себе — да, волнуют. Несмотря на свою кобелиную сущность, он ей до сих пор жутко нравится. Она не назвала бы это любовью, скорее какой-то странной зависимостью от своих довольно болезненных воспоминаний и его харизмы, которая с годами только увеличилась, делая парня ещё притягательнее и недосягаемее. Нет, своё тело он давно ей предлагает, но вся загвоздка в том, что одно тело ей совсем не нужно. Ладно, проблемы нужно решать по мере их поступления, а сегодня она собирается оторваться на полную катушку. Долой хандру и сплин, привет водостойкая тушь и провокационный купальник! Чон Хосок великолепен и прекрасно об этом осведомлён. Сухощавый, смуглый, с длинными сильными ногами, тонкой талией, широким разворотом плеч и лёгкой походкой, он похож на профессионального танцора, но Ён Джи — то знает, какие «танцы» предпочитает обладатель модной стрижки и улыбки в сто мегаватт. Как-то ища по поручению сестры Сокджина, она случайно забрела в тренажёрный зал компании и увидела, как пресловутый Змей натаскивает своих подчинённых. Девушка знала, что он ушёл из армии после какой-то мутной и тёмной истории, но такого зрелища не ожидала. Не было ни эффектных поз, ни красивых приёмов, как в кино. Вот на него несутся пятеро — неуловимое движение, и все они молча корчатся на матах, а невозмутимый Чон холодным тоном указывает на ошибки и хлёсткими насмешками заставляет их продолжить тренировку. Именно в тот момент Ён Джи поняла, что развесёлый бабник — лишь одна из нескольких масок и парень намного сложнее и глубже, чем показывает посторонним. — О чём задумалась, малышка? — проворковал ей на ухо предмет её размышлений, придвигаясь намного ближе, чем позволяют приличия. — О твоей «шоколадке», дедуля. Уж не знаю, ценой каких невероятных усилий ты её сохранил, — иронично откликается Ён Джи, стараясь сильно не пялится и не краснеть от чужого оценивающего взгляда. — Ты тоже очень даже секси, милашка Джи. Я бы посмотрел на тебя и без купальника, — похотливо ухмыляется наглый гад. — Ой, прекрати ты эти свои штучки. Пошли лучше с горки скатимся, вон остальные как завлекательно визжат. Наплюхавшись вдоволь, вся проголодавшаяся компания завалилась в ближайший мясной ресторанчик. Глядя на то, как милашка Чимин кормит свою девушку с рук, а Тэ заботливо вытирает испачкавшуюся в соусе Шин Хе, Ён Джи тоскливо вздыхает и решает пойти «попудрить носик». «Завидовать нехорошо» — как мантру мысленно повторяет она, печально глядя в зеркало, и вздрагивает от неожиданно громкого звука сообщения. «Я тебя выпорю, похотливая сучка, если не прекратишь выставляться почти голой перед посторонними парнями», — от прочитанного сердце замирает, а дрогнувшие пальцы едва не упускают телефон в раковину. «Наверное, какой-то ревнивый старый хрен просто ошибся номером» — мелькает в голове успокаивающая мысль, но очередное сообщение окончательно выбивает почву из-под её ног. «Веди себя хорошо, иначе я приду и накажу тебя, Ён Джи» — гласит оно и, несмотря на природную храбрость, девушка решает показать это единственному на данный момент в её окружении человеку, который смыслит в таких вещах и может сказать, угроза это или просто идиотский розыгрыш. Кое-как успокоившись, она бредет к столику с развесёлой компашкой и просит Хо выйти с ней на улицу. Парень моментально просекает, что что-то случилось и без лишних разговоров идёт за ней в укромный уголок во дворе ресторанчика. — Что у тебя стряслось? — от его спокойного участливого тона Ён Джи моментально становится лучше. Она молча протягивает ему телефон с открытыми эсмсками и удивляется про себя, как быстро стекает с его лица маска беззаботности. — Это первые угрозы? У тебя есть поклонник? — Нет. Номер незнакомый. И сразу говорю — никаких тайных поклонников и обиженных бывших в моём анамнезе нет. Недавно я заметила, как один тип в чёрном сверлил меня глазами на остановке. Скажи, как к этому относиться — как к реальной угрозе или как к неуместной шутке? — Думаю, вариант розыгрыша не исключён, — задумчиво бормочет Хосок. — Давай-ка сейчас съездим в мой любимый магазинчик и приобретём тебе парочку милых вещиц. Осторожность никогда лишней не бывает. Так они и делают. Распрощавшись с остальными, едут в оружейный магазин и приобретают самый мощный из разрешённых шокер и газовый баллончик. — Может, ко мне переедешь на время? — без малейшего намёка на игривость спрашивает Чон. Его эта ситуация странно напрягает, хотя пока особых поводов для беспокойства вроде нет. — Нет, спасибо. Не хочу тебя стеснять, — тут же отвечает Ён Джи. Не такие между ними отношения, чтобы она согласилась на подобное. — Ну, как хочешь. Тогда держи меня в курсе событий, идёт? Я отвечаю за тебя, пока Джин-хён в отъезде. Ён Джи по привычке хочет съязвить, но сдерживается, молча кивая. Хосок довозит её до дома и успокаивающе переплетает их пальцы. Ему почему-то хочется дотрагиваться до неё постоянно и иногда это странное желание не имеет под собой никакого сексуального подтекста. Чувства, что вызывает в нём эта почти девочка очень противоречивые и совсем не объясняются примитивным желанием подчинить строптивую добычу. А ещё его не покидает отчётливое ощущение, что он знал её раньше, но вычленить из бесконечной череды женских лиц, промелькнувших мимо него за все эти годы безудержного кобеляжа, одно как-то не получается, не смотря на все его профессиональные навыки. Хосок и сам уже подустал от своих донжуанских привычек, но встречаться с кем-либо долгое время не в его правилах. Он знает не понаслышке, как это — терять самых дорогих и близких, и много чего прячет за сверкающей улыбкой и повадками прожженного ловеласа. Нет привязанностей — нет боли — его жизненное кредо нескольких последних лет. Но как бы он не хорохорился, язвительная малышка стоит в его списке отдельной строкой, не смешиваясь с другими и заставляя испытывать чувства, которые парень считал давно похороненными.***
Преследователя Ён Джи замечает по дороге из университета. Высокий парень в тёмной толстовке и медицинской маске всё время следует за ней, отставая на пару десятков шагов. Применив все способы проверить наличие слежки, почерпнутые из детективных дорам, девушка исхитряется оторваться и успевает вскочить в первый попавшийся автобус. Это уже не смешно, тем более что наглые смс приходят регулярно и вызывают не только страх, но и дикое бешенство. Да что этот паршивый недосталкер о себе возомнил? Звонить Хосоку не хочется. Вот совсем не хочется, потому что несмотря на все свои донжуанские повадки он очень умен и может засечь её неподдельный интерес в свою сторону, а это — последнее, что ты готова показать ему, Сон Ён Джи, поэтому прекрати строить из себя томную принцесску и справляйся со своими проблемами сама. Эта «каменная стена», за которую так хочется спрятаться от жизненных невзгод, не для тебя строена. Он находит её сам. Полностью ушедшая в невесёлые мысли девушка не замечает притихший вдруг привычный шум, когда за её столик нагло усаживается тот, кого она так старательно и неудачно пытается выкинуть из головы. — Приветики, птичка. Чего пропала? Не звонишь, не пишешь… Я волнуюсь, — парень наклоняется так близко, что Ён Джи чувствует на щеке его дыхание, а проницательные тёмные глаза недобро прищуриваются, стоит ей только недовольно вскинуть брови. — А должна? Ты вроде не мой родственник, чтобы я тебе отчитывалась, — взгляд, в стремлении избежать нежеланного зрительного контакта, скользит в сторону и девушка с лёгким ужасом осознаёт, что вся столовка пялится на них. Вот сплетен-то будет! — Малыш, не надо со мной шутить, — игривый тон мигом исчезает и вот перед ней уже не улыбчивый Чон Хосок, а холодный и сосредоточенный Змей. — Смс продолжают приходить? — Да. Я подумываю пойти в полицию. Номера каждый раз разные и это странно. — Ничего странного, видимо твой сталкер не совсем идиот. Я специально сюда припёрся, чтобы его спровоцировать. Заодно сузим круг подозреваемых. Ты доела? Пошли, поговорим у меня в машине, а то здесь слишком много лишних ушей. Ён Джи недовольно морщится, но покорно бредёт за настойчивым парнем. В глубине души она очень рада, что есть с кем поделиться своими страхами и сомнениями. Ситуация уже начинает её напрягать, хотя никаких шагов к физическому контакту сталкер и не предпринимает. Хосок прав — если тот учится вместе с ней, то он не сможет обойти факт её более чем плотного общения с другим парнем и тогда круг подозреваемых действительно сузится до людей, учащихся с ней в одном универе. Чон, идущий впереди, внезапно останавливается и делает возмутительную вещь — притягивает растерявшуюся девчонку к себе и напористо целует, настороженно зыркая глазами по сторонам. Даже понимая, зачем он это делает, Ён Джи изо всех сил сдерживается, чтобы не ответить. Жаркая волна затапливает тело, отзываясь сладкой дрожью глубоко внутри, и она внезапно понимает, что ни за что не станет с ним спать, если только не хочет стать безвольной куклой. Господи, столько лет прошло, а она всё ещё тает от его расчетливых поцелуев, как маленькая пятнадцатилетняя дурочка… В машине она не смотрит на невозмутимого Хосока, который несколько мгновений сидит, барабаня длинными пальцами по рулю, а потом заявляет: — Всё ещё не хочешь переехать ко мне? — получив отрицательный кивок, он мрачнеет на глазах. — Тогда отдай свой телефон. Тебе сейчас съездим и купим новый. Сестре и хёну скажешь, что посеяла, дашь им новый номер. Не свети его нигде, а я попробую разобраться с этим назойливым дерьмом. Ваш дом охраняется? Хорошо, тогда лишний раз никуда не суйся, особенно по вечерам и будь на связи. — Обязательно было прилюдно меня засасывать? — глухо спрашивает она, натягивая рукава тонкой трикотажной кофты на кисти рук. От делового отстранённого тона становится так холодно, что хочется плакать, но позволить этого сейчас девушка себе не может. Только не перед тем, кто тут же воспользуется её слабостью по полной программе. — Необязательно, но мне захотелось, — иронически хмыкает он. — Когда бы я ещё поцеловал такую недотрогу, как ты и не рисковал получить по физиономии. Кстати, целуешься ты паршиво. Неужто никто не научил? — Почему же? Давно научили, но, может, партнёр недостаточно возбуждающий? — губы привычно говорят дерзости, а внутри всё просто переворачивается и горит. Парень недовольно смотрит, но перепалку не продолжает, хотя и очень хочется. Малышка и так чересчур взвинчена, не нужно ещё подливать масла в огонь. От размышлений отвлекает звук входящего смс. «Я убью тебя, грязная шлюха! Готовься» — мерцает на экране. Ён Джи переводит взгляд на лицо своего визави и вздрагивает — такого зверского выражения она у него ещё не видела. — Скажи-ка мне, милая птичка, и давно он перешёл на такие угрозы? — голос звучит вкрадчиво, почти ласково, но от этого только страшнее. — Почти сразу, — убито отвечает девчонка, чувствуя, что сейчас уши будут вянуть от длинной лекции по безопасности. — И какого попугая об этом неизвестно мне? — ещё мягче спрашивает Хосок, цепляя пальцами её подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Ты что, совсем дура и не понимаешь, что это может кончиться в лучшем случае больницей, а в худшем — твоим хладным трупиком на прозекторском столе? — Не сгущай краски. Ну пишет мне какой-то придурок, и что? — Не ты ли говорила, что за тобой кто-то следит? Или так не терпится быть изнасилованной? Так обращайся. По крайней мере, я тебя точно не грохну, хотя иногда и возникает дикое желание слегка придушить. — Кто о чём — а вшивый о бане, — так же зло выдыхает Ён Джи. — Да с тобой я бы не переспала даже за миллион долларов. Здоровье дороже. Не хочется, знаешь ли, подцепить какую-нибудь дурную болячку. Мальчики общего пользования не для меня, я слишком брезглива. — Не переживай, у нас медосмотр каждые три месяца, — хмыкает внезапно успокоившийся Хо. — Можешь в мою медкарту заглянуть, если тебе принципиально. Ладно, хватит лясы точить, поехали. В салоне он приобретает последнюю модель «Яблочка», совсем не слушая её возражений, и регистрирует чистую симку на своё имя. Потом везёт её к себе на работу и ставит жучок в телефон и в сумку. Строго напоминает о правилах безопасности и кривится, когда девица резко отвечает: — Прекрати меня поучать, я давно уже не ребёнок. — Хорошо, «не ребёнок». Предупреждаю сразу: нарушишь правила — готовься к неприятным последствиям. Я не хочу, чтобы Джин-хён оторвал мне голову, если не услежу за тобой. Ещё один такой косяк — и ты будешь под моей опекой 24/7. Думаю, ты прекрасно понимаешь, чем всё это может кончится. Я, знаешь ли, не железный, — рассерженным котом шипит парень. Он вообще поражается сам себе. Раньше никто не мог вывести его на столь яркое проявление эмоций, он всегда прятался либо за покер-фейсом, либо за маской рубахи-парня, а этой пигалице такое оказалось вполне по силам. Хосок с трудом, но осознал, как важна стала для него эта дерзкая неуступчивая малявка и как его беспокоит вся эта ситуация. Хочется схватить её в охапку и запереться в своей квартире, чтобы ни с кем не делиться. Желания эти для него очень странные, ведь раньше такого никогда не было. Ён Джи морально раздавлена. Глупое сердечко опять трепещет при виде наглеца, не желая осознавать горькую правду — Чон Хосоку она совсем не нужна, это он ей показал очень чётко. Да, он заботится о ней и оберегает по мере возможности, но это всё только потому что его попросил друг. Да, он не прочь с ней переспать, но и только. Рассчитывать на что-то большее смешно и нелепо. Поэтому звонить она ему будет только тогда, когда сталкер нападёт, и ни минутой раньше. Хватить потакать своим нелепым фантазиям и исходить белой завистью к онни и другим знакомым парочкам. Пора вынимать мозги из розовой жижи и вставлять их на место. Сталкер следит за ней каждый день, но близко не подходит и рассмотреть себя не даёт. Пока ещё удаётся стряхивать его с хвоста, но с каждым разом это становится всё проблематичнее. Иногда Ён Джи подмывает просто подойти к нему на улице и спросить, какого чёрта этому ненормальному от неё надо. Но Хосок сказал — не отсвечивать, а ей совсем не хочется сейчас нарываться. С него станется и отходить её ремнём по заднице, как непослушного ребёнка. Он звонит каждый день, проверяя, всё ли у неё в порядке. Голос каждый раз сух и деловит. Похоже, что парень потерял к ней всякий интерес. Что ж, этого и следовало ожидать, играйся в своей песочнице, Сон Ён Джи, и не лезь к взрослым дяденькам со своими нелепыми детскими чувствами… Хосок бесится. Он уже давно всё разузнал о навязчивом поклоннике мелкой красотки, но предъявить ему ничего не может. Тот оказался талантливым хакером и умело прячет все следы, каждый раз звоня чуть ли не из телефонов-автоматов. К «объекту» он ни разу не приблизился на расстояние физического контакта, хотя его люди пасут этого типа круглосуточно, готовые скрутить при любой явной угрозе. Он чист перед законом и зацепиться не за что. Вся ситуация напрягает неимоверно. — Змей, — голос Юнги в трубке звучит очень серьёзно. — Этот гад уже четыре года стоит на учёте у психиатра с диагнозом «вялотекущая шизофрения». Девушек раньше не преследовал, зато чуть не довёл до самоубийства собственную мать. Он — внук одной важной шишки и дедуля быстренько прикрыл всю информацию, чтобы грязное бельишко не просочилось на публику. Я случайно узнал сегодня от одного знакомого. Так что хватай свою малышку в охапку и далеко от себя не отпускай. — Спасибо, хён, должен буду, — коротко говорит Хосок и смотрит на часы. Два часа ночи. Завтра же с утра нужно будет заехать за Ён Джи и перевезти к себе в квартиру. И плевать на её мнение. Ён Джи просыпается от стука в дверь. За окном — глухая ночь, а в дверь кто-то тихо, но методично стучит. Она на цыпочках подходит к двери и с опаской заглядывает в глазок. Там — темнота, какая-то тварь опять вывернула лампочку на лестничной клетке. Стук внезапно прекращается, а потом перепуганная девчонка слышит тихий скрежет и щелчок и дико жалеет, что настояла на покупке механического замка. Она стремительно несётся в ванную, запирает хлипкую щеколду и дрожащими руками набирает номер Хосока. Обрисовав всю ситуацию, она слышит короткое: «Еду» и поспешно двигает к двери довольно тяжелый туалетный столик. Хочется сжаться в маленький комочек и стать невидимкой. Все смелые мысли исчезают со скоростью снега на горячей сковороде. Решив, что это не помешает, Ён Джи звонит в полицию и говорит о проникновении. — Детка, где ты прячешься? — звучит совсем близко негромкий незнакомый голос, от которого кровь стынет в жилах. — Выходи, шлюшка, всё равно я найду тебя. Я тебя сейчас на куски порежу, непослушная давалка. Сама выйди, не то хуже будет, — сталкер неторопливо идёт по коридору, будто бы у себя дома, попутно открывая все встречающиеся двери. Ён Джи кусает ребро ладони, чтобы не заорать от ужаса и, кажется, даже перестаёт дышать. Пятно от неяркого фонарика подползает всё ближе к двери ванной и девушка готовится громко орать и защищать себя всеми подручными средствами, до боли сжимая в руке средство для мытья раковины с мощным распылителем. Шаги замирают около двери в ванную. Ручка, как в фильме ужасов, медленно поворачивается, но тут под окном слышится близкое завывание полицейской сирены и визг тормозов чьей-то машины. — Сегодня тебе повезло, похотливая сучка, но я ещё вернусь, — она отчётливо слышит злобный скрежет чужих зубов и удаляющиеся по коридору быстрые шаги. Ён Джи трясёт. Холодный пот стекает по лицу, смешиваясь с беззвучными слезами. Ноги не держат и девушка медленно съезжает вниз по прохладной гладкой стене. Пару минут она в ступоре пялится в темноту, не в силах осознать произошедшее, пока не слышит топот ног нескольких людей. — Ён Джи, ты где? — взволнованный голос Хосока рассекает пелену шока и она начитает рыдать, некрасиво завывая и выпуская наружу весь свой испуг. Он громко матерится и с ноги вышибает несчастную дверь, опрокидывая туалетный столик и чуть не пришибив забившуюся в уголок между ванной и стиралкой перепуганную девчонку. В следующую секунду она оказывается в крепких мужских объятьях, дрожа и пытаясь взять себя в руки. — Что он тебе сделал? — Н-н-ничего не успел, — всхлипывая, бормочет Ён Джи, заливая слезами приятно пахнущую кожанку. — Мистер Чон, давайте я напою её успокоительным, — встревожено говорит кто-то за её плечом. Ён Джи подхватывают на руки и несут в гостиную, сажая на мужские колени, потому что отцепляться от надёжного Хосока она отказывается категорически. После порции успокоительного и десяти минут нежных поглаживаний по спине и голове, Ён Джи наконец приходит в себя и нехотя отодвигается. Хочется зарыться в его объятия поглубже и никогда не отлипать, но полиции нужны свидетельские показания, а у них совсем не такие отношения, чтобы продолжать сидеть на его коленях. Она умывается холодной водой, громко выдыхает и идёт обратно, готовясь к нелёгкому разговору. В процессе девушка узнаёт, что её преследователь вырубил пожилого консьержа и легко взломал довольно надёжный замок. Она понимает, что шутки кончились, и едет вместе с Чоном писать заявление в полицию, предварительно собрав необходимые вещи и совсем не возражая, когда он категоричным тоном говорит о том, что до приезда сестры с Джином Ён Джи будет жить у него. Они управляются со всеми формальностями на удивление быстро. Измученная переживаниями девчонка задрёмывает в машине, сквозь сон ощущая, как парень несёт её в дом и укладывает на кровать. Просыпается она от осторожных поглаживаний по спине. Сонно потягивается, недоумевая, почему это у Ю Джин такие большие руки и лишь потом вспоминает, где она и что случилось вчера. Испуганно распахивает глаза и встречается взглядом с озабоченно смотрящим на неё Хосоком. — Как ты себя чувствуешь? — хрипловато спрашивает он, не спеша выпускать из объятий тут же сжавшуюся девчонку. — Нормально. Почему ты здесь? — Ты кричала и звала меня. Решил, что лучше переночую с тобой, чем каждый раз носится из комнаты в комнату. А ты что, стесняешься меня? — парень лукаво улыбается, видя проступающий на щёчках милый румянец. — Нет. Но зажимать меня на кровати было совсем не обязательно, — ворчливо роняет она, опускает глаза вниз и вдруг обнаруживает, что на ней только чужая широкая майка и трусики. — Чон Хосок, ты что, раздевал меня?! — голос повышается на несколько тонов, грозя перерасти в неприличный визг. — Естественно. Ты же не думаешь, что я разрешу тебе спать на моих шикарных простынях в уличной одежде? — Извращенец! — одеяло тут же натягивается под самый подбородок, но парень не унывает и приваливается к ней боком, удобно устроившись поверх и накручивая на длинный палец выбившуюся из хвоста прядь волос. — Против природы не попрёшь, малышка. Люблю трогать всё мяконькое и милое, а ты с утра сплошной комочек милоты. И не скажешь, что за этими длинными ресничками и пухлыми губками скрывается такой ядовитый язычок и вредный характер. — Давай не будем об этом, хорошо? Я не создана для лёгкого времяпровождения, а тебе не нужны постоянные отношения. Буду рада, если ты перестанешь меня клеить и смущать, и мы сможем общаться, как друзья. — Сильно напугалась вчера? — Ён Джи вздрагивает от резкого перехода от флирта к серьёзному разговору, но покорно вздыхает и отвечает: — Очень. Вся моя храбрость оказалась дутой и испарилась в самый ответственный момент. — Нет, в той ситуации ты повела себя очень правильно, вызвав помощь и спрятавшись. Я только сегодня узнал, что урод, который тебя преследует, гораздо опаснее чем мы думали. Мои люди съездили к нему домой — он там не появлялся уже давно. Поэтому ты живёшь со мной и не брыкаешься. И ещё — надень вот это, — Хосок достаёт из прикроватной тумбочки миленькие серёжки с темно-зелёными камушками. — Здесь вмонтирован передатчик, который постоянно будет отслеживать твоё местоположение. Твой сталкер — далеко не профан в электронике и может найти другие наши жучки. Это же делалось по моему спецзаказу и простыми приборами не обнаруживается. Я постараюсь не доводить до вашего прямого контакта, но в жизни случается всякое. — Ладно. Надеюсь, что его поймают. Что на камерах видеонаблюдения? — Всё то же — маска, капюшон. Парень объявлен в розыск. На его месте я залёг бы на дно, но так как у него неполадки с головой, то ожидать можно всего, чего угодно. Быть затворницей я тебя не заставляю, но придется ездить в универ под охраной. Ещё пара ребят будут охранять тебя издали, так что не глупи. Ну и полиция уже подключилась. Давай позавтракаем, а потом я покажу тебе его фото. Может вспомнишь, где ты с ним могла столкнуться. С чего-то же его мания началась. Девчонка неохотно кивает, сползает с кровати, закутавшись в лёгкое одеялко по самые уши, и топает в ванную. Хочется ещё поваляться с ним рядом, ощущая тепло и неподдельную заботу, но нельзя, нельзя… От этого настроение ещё сильнее уходит в минус. Они завтракают в светлой кухне. Ён Джи затравленно молчит, переваривая невесёлые новости и теребя новое украшение в ухе, а Хосок лениво пьет крепкий кофе, изредка изучающе поглядывая на неё, и листает новостную ленту в своём телефоне. Сегодня ночью, обнимая судорожно вздрагивающее во сне тёплое тело, он вдруг понял что не хочет её никуда отпускать. Совсем. Ехидная малышка стала навязчивой идеей, мысли о ней крутились в его голове круглые сутки, и это сильно беспокоило, заставляя всплывать на поверхность невесёлые эпизоды из собственного прошлого, которые хотелось бы похоронить в глубинах памяти и никогда не вспоминать о боли и предательстве когда-то самых близких. Нет-нет, не нужна ему никакая любовь. Без неё спокойнее и лучше. Только вот почему тогда сердце так замирает от её мимолётной улыбки, а тело само тянется к ней в стремлении уберечь от всех бед и спрятать за свою широкую спину? «Ничему-то жизнь тебя не учит, Чон Хосок, — грустно вздыхает парень про себя, украдкой любуясь задумчивым выражением на милом личике. — Пора бы прекратить наступать на те же самые грабли и повзрослеть». Но сердце взрослеть совсем не хочет и вовсю тянется к маленькой врединке, которая и не подозревает, какое разрушающее воздействие для его спокойствия оказывает просто находясь рядом, ведь и физическое желание ещё никто не отменял. Сам удивляясь себе, он ни с кем не спит уже почти месяц. Все его бывшие пассии кажутся размалёванными туповатыми куклами рядом с умной, красивой и жутко язвительной занозой. Хосок пытался забыться с другими — не помогло. Ограничил себя в общении с ней — и сам же первый полез обниматься, стоило только подвернуться благоприятной возможности. Вроде, он уже давно взрослый мальчик, но вчера чуть не сорвался, переодевая сонное соблазнительное тельце. Это никак не укладывается в его пресыщенной многочисленными похождениями голове, хоть он и давненько признался сам себе, что лёгкие победы уже совсем не приносят удовольствия. От одного зрелища того, как Ён Джи машинально прикусывает свои розовые губки, его ведёт гораздо сильнее, чем от самого забористого и развратного порно. А теперь она будет жить с ним как минимум две недели… Сестре её они ничего не говорили, а вот Джин-хён уже в курсе событий и очень обеспокоен. Хосок давненько подумывает о том, чтобы радикально избавиться от возникшей проблемы. Нет, убивать он этого полудурка не планирует, а вот упечь в частный дурдом где-нибудь в Гонконге вполне прокатит, как вариант, и Сокджин этот план одобряет. У него очень сильно чувство семейственности, а Ён Джи, как ни крути, теперь его сестра. Так что если полиция не поторопится, Змей сам всё решит, чай не впервой. Когда Чон заикается о том, что неплохо бы ей побыть пару дней дома, девушка только презрительно фыркает и обзывает его перестраховщиком. С фотографий, которые он ей показывает, на неё нагло смотрит совершенно незнакомый тип, довольно симпатичной наружности и она вполне искренне говорит, что никогда раньше не встречалась с этим парнем. Он отвозит её в университет сам, не слушая вялых возражений, и провожает взглядом напряжённую как струна фигурку с развевающимися волосами, подмечая пристальное внимание к их паре и гадая, кто же та сволочь, которая докладывает обо всех её действиях сталкеру, потому что самого недоноска в пределах видимости не наблюдается, а телефон, конфискованный у Ён Джи, уже разрывается от сообщений с угрозами. Хосок даёт короткую команду своим парням не выпускать девчонку из вида, а сам едет к знакомому полицейскому инспектору, который пообещал разузнать кое-что о их преследователе. Всё оказывается ещё более запущено, чем он думал. В доме у подозреваемого полиция нашла потайную комнатку с кучей фотографий Ён Джи, подробным маршрутом её обычных передвижений и электронный дневник с грязными фантазиями и весьма откровенными фото шлюховатых дам из интернета, на каждое из которых весьма умело было прифотошоплено лицо девушки. Видимо, сталкер просто не успел замести следы. Все розыскные мероприятия ничего не дали. Поганый извращенец как сквозь землю провалился, заставляя настороженно озираться по сторонам и ждать подвоха в любую минуту. Когда усталый Хосок ввалился вечером домой, его встретила странная тишина. Быстро сбросив ботинки, он в тревоге пробежался по комнатам и заворожено застыл на пороге кухни. Ён Джи безмятежно спала, уложив голову на скрещённые на столе руки. Рядом находилось несколько тарелок, заботливо прикрытых специальным колпаком. Видно ждала его и уснула, набегавшись за день. Решив её не будить, парень осторожно подхватил лёгкое тело на руки и потихоньку отнёс на кровать в гостевой комнате, заботливо укрыв пледом. Пусть поспит малышка, она и так натерпелась за последние дни. Торопливо поужинав и отметив, что все блюда — его любимые и приготовлены весьма неплохо, он принял душ и примостился рядом со спящей девчонкой, благо ширина кровати это позволяла. Конечно, была у него мысль оставить её в покое и пойти спать к себе, но что-то внутри упрямо противилось этому, заставляя затаив дыхание смотреть на свою спящую красавицу. Руки так и чесались погладить нежную щёчку, провести пальцами по розоватым полуоткрытым губам и прижать сонное тёплое тело к себе покрепче, но поддаваться этому желанию Змей не стал, только поправил сползший плед и прикрыл глаза. Было так спокойно и хорошо, что был бы он котиком, то точно бы замурлыкал… Ён Джи проснулась от того, что было очень жарко и тесно. Приоткрыв один глаз, она с обречённой покорностью нашла себя замотанной в плед, как в кокон. Её бренное тельце крепко обвили мужские руки, а для верности Хосок на неё ещё и ногу закинул. Наверное, чтобы не сбежала. Охранник фигов. Он всё ещё спал, давая прекрасную возможность влюблённой дурочке в ней налюбоваться им всласть, чтобы потом доставать из своей шкатулки памяти драгоценные моменты близости, пусть даже такой, неосознанной и случайной. «Так, Со Ён Джи, не сметь реветь! Ему твои эмоции нафиг не снились. Лежи и наслаждайся, пока можно» — приказала себе девчонка, непроизвольно скользя глазами по резкой линии скул, острому профилю и коротким пушистым ресницам, так удачно прикрывающим всегдашний насмешливый блеск тёмно-карих глаз. Его не портила даже лёгкая щетина, проступившая к утру. Она тяжело вздохнула и зажмурилась, пытаясь избавиться от наваждения, а когда открыла их повторно, то столкнулась взглядом с уже пробудившимся парнем. — Пусти, — тихо, но твёрдо сказала Ён Джи, не отводя глаз и совсем не осознавая, что паническое выражение милого личика и лихорадочный розовый румянец выдают её с головой. — Доброе утро, малышка, — хрипловато промурлыкал Чон, растягивая в лукавой улыбке чётко очерченные губы. — А что это мы такие красненькие с утра? — Жарко стало. И волнительно — не каждый день тебя так беззастенчиво лапает сам неотразимый Чон Хосок. Прямо не знаю, в какую щель забиться от смущения, — сердито буркнула девушка и заворочалась, стремясь оказаться подальше от насмешника. — Могу и каждый день лапать. Если хочешь, — тут же включил суперпикапера невыносимый парень. — А можем и чем-нибудь более взрослым заняться, ммм? — Блин, тебе сколько раз нужно сказать «Отвали», чтобы ты наконец отстал? — Прости, но я отставать не собираюсь, — чужие губы резко приблизились и нежно коснулись её щеки. — Иди уже, недотрога, а то сейчас взорвёшься от возмущения. В ванной Ён Джи долго умывается холодной водой, ругая себя последними словами. Так хочется поддаться чарам неотразимого негодяя и плыть по течению, но её разумная часть строгим голосом онни вещает, что это очень плохая идея. Ускользнув на кухню, она торопливо собирает на стол, пока Хосок плещется в ванной. Как назло, красивая стеклянная чаша для салата находится на самой верхней полке кухонного шкафчика и достать её оттуда — большая проблема. Внезапно перед её глазами возникает обнажённая мускулистая рука, а к спине прижимается слегка влажное гибкое тело. Ён Джи вздрагивает, когда парень прижимает её к рабочему столу, доставая злополучную чашу. Он аккуратно ставит посудину на край стола и обнимает, не давая вырваться из сладкого плена. Не говоря ни слова, парень нежно ведёт носом по тонкой шее с трогательными завитками волос и легко целует в затылок. Девушка обмирает. Капельки воды с его обнажённого торса проникают сквозь тонкую ткань футболки и холодят кожу. Хосок рывком разворачивает её лицом к себе и, легко удерживая одной рукой, другой цепляет острый подбородок, накрывая чужие дрожащие губы своими — уверенными и горячими. Ён Джи ведёт. Голова кружится, а в ушах словно грохочут гигантские африканские тамтамы. Парень совсем перестаёт себя сдерживать, жадно исследуя нежный рот и беззастенчиво лапая за всё подряд. Он точно обезумел, забыл про весь свой опыт и ведёт себя, как несдержанный подросток, резко поднимая лёгкое тело, сажая её на столешницу и нагло вклиниваясь между против воли разведённых длинных ног. Только когда девчонка вскрикивает от неосторожного укуса за губу, Хосок находит в себе силы оторваться от неё и с недоумением смотрит на свои дрожащие руки. Потом переводит взгляд на растрёпанную Ён Джи, сидящую в полном ступоре, со вспухшими от страстных поцелуев губами, в наполовину разодранной футболке и ярким пятном засоса на нежной смуглой шейке и его окончательно кроет. «Да к чёрту всё!» — хрипло бормочет он, подхватывает несопротивляющуюся добычу на руки и быстрым шагом несёт её в спальню. Полотенце соскальзывает с узких бёдер, оставляя Чона полностью обнажённым, но ему на это глубоко наплевать. Осторожно сгрузив замершую девчонку на кровать, Хосок методично дорывает на ней остатки футболки, открывая себе соблазнительный вид на два неприкрытых теперь ничем холмика, быстро стаскивает с так и не пришедшей в себя Ён Джи оставшиеся тряпки и обрушивает на неё новый шквал ласк, краем сознания помня о её неопытности и не наседая совсем уж по-взрослому. Первый раз у его нежной язвы должен быть запоминающимся. Ён Джи будто плывёт в чувственном тумане, покорно принимая становящиеся всё более смелыми прикосновения и поцелуи, и только когда ей приподнимают бёдра, подкладывая под них маленькую подушечку, и широко разводят ноги, бесстыдно двигаясь короткими влажными поцелуями от колена всё выше и выше, протестующее хнычет и пытается избежать откровенного прикосновения. Но от Чон Хосока ещё никто не уходил не осчастливленным, если он того сам не желал, поэтому не обратив на робкий протест абсолютно никакого внимания, парень продолжал нахально двигаться к своей цели. Сквозь биение крови в венах и сумасшедший стук словно взбесившегося сердца Ён Джи с трудом улавливала его успокаивающее хрипловатое мурлыканье о том, что его малышка нежная и вкусная, что стесняться и бояться не нужно. Когда умелый язык впервые коснулся влажных складочек, её выгнуло дугой. С искусанных губ сорвался тихий сладкий стон, а потом внутренний стоп-кран будто сорвало и тело зажило своей жизнью. Мелкие судороги удовольствия прокатились бурной волной, набивая мозг розовой сахарной ватой. Все чувства обострились до предела и она была даже рада вспышке острой кратковременной боли и последовавшему за нею странному, но не неприятному ощущению заполненности. Хосок сходил с ума от влажной узости гладких стеночек, еле удерживаясь от того, чтобы окончательно отпустить тормоза и начать двигаться так, как ему давно хотелось, а когда поймал растерянный, слегка расфокусированный взгляд, то понял, что все старания держать себя в руках тщетны… Он принялся двигаться плавными толчками, задевая где-то глубоко внутри маленькую точку, от которой по дрожащему девичьему телу начала расходиться вторая волна жара, накрывшая их одновременно и заставляя содрогаться от взаимного наслаждения. Потом они лежали в обнимку, пытаясь привести в норму рваное дыхание и сплетясь в общий клубок из рук и ног, будто жертвы кораблекрушения, выброшенные милосердным морем на пустынный берег. Ён Джи с удивлением констатировала, что ей совсем не стыдно, ну вот ни капельки и даже если он помашет ей ручкой после поимки пресловутого сталкера, воспоминания об ошеломительном первом разе с её первой горькой любовью навсегда останутся в шкатулке её памяти. — О чём задумалась, малышка? — тихо спросил он, встревоженный мрачным выражением милой мордашки. Ей не понравилось? Он поторопился и причинил боль? — Всё нормально, не суетись, — как можно бесстрастнее ответила она, вдруг испытывая острую потребность прикрыться. — Большое спасибо за дефлорацию. — Так, — парень резво перевернул не успевшую и пискнуть Ён Джи на спину и угрожающе навис сверху. — Прекращай эту ерунду молоть и послушай меня. Я устал бегать за тобой, поэтому получилось то, что получилось. Извиняться не собираюсь, потому что не жалею ни о чём. Ни капельки. И тебе не дам. По свиданиям пока водить тебя не могу в силу сложившихся обстоятельств, но не рассчитывай, что легко от меня отделаешься. Ты будешь со мной встречаться? — Что? — Ён Джи думает, что ослышалась. Парень остро смотрит в недоверчиво расширившиеся глаза и упрямо повторяет: — Ты будешь со мной встречаться, Со Ён Джи? Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Да, я совсем не подарок для молоденькой девчонки, но буду стараться изо всех сил. Что молчишь? — Язык от счастья проглотила, — саркастически хмыкает девица, упрямо отводя взгляд, чтобы он не заметил её смятения. Мысли разлетаются стаей вспугнутых птиц, душа радостно поёт, но тонкая иголочка страха опять быть брошенной колет в самое сердце. В этот раз отделаться простой депрессией не удастся, слишком большое место внутри заняла эта необъяснимая никакой логикой потребность быть как можно ближе. — Я не могу сейчас тебе ответить, — отбросив сарказм, серьёзно говорит Ён Джи. — Давай поговорим об этом когда мы с тобой немного успокоимся и поймаем наконец моего преследователя. Хосок грустно усмехается и кивает в ответ. Пофиг, пусть думает, что она сумеет от него сбежать. Не сумеет. И если в прошлый раз он сам оттолкнул её, костеря себя за то, что связался с малолеткой, то сейчас ему уже ничто не мешает. Да, да, он наконец-то вспомнил мелкую прелестницу, которая была такой миленькой и невинной, что тяжело было поверить в её ложь. Пришлось устроить спектакль, попросив об одолжении давнюю знакомую. В те времена карьера для него была гораздо важнее зарождающихся странных чувств, которые он безжалостно вырвал из своего очерствелого сердца.***
Чон Хосок перестал верить людям довольно давно. Наверное, после того, как наркоманка-мать бросила его на автобусной остановке, сказав, что зайдёт в магазин за шоколадкой для него, а Сок-и должен быть послушным мальчиком и подождать её здесь. Малыш, которому в тот момент было чуть больше пяти и ждал, наивно и преданно, чуть не замёрзнув на этой самой остановке в своей лёгкой курточке в начале зимы, если бы не одна сердобольная аджумма, которая заподозрила неладное, накормила его в кафешке и отвела в ближайший полицейский участок. Чон Хосок уже тогда был смышлёным мальчиком и сумел назвать свой адрес. Когда полицейские вошли в незапертую квартиру, то ужаснулись царящему там хаосу. Опросив соседей, они выяснили, что горе-мамаша благополучно свалила в туман со своим новым хахалем. Мальчишка, прижитый неизвестно от кого, был ей не нужен. И он это каким-то образом понял, тихо сидя в уголке и роняя слёзы на свою единственную игрушку — замусоленного до невероятности плюшевого панду. Врач, осматривающий его в детдоме, ужаснулся количеству ссадин и синяков на до боли худом тельце, а психолог, беседовавший с ним чуть позже, поразилась, как много он знает для своего возраста. Оказалось, что он жил с мамой только последние полгода, а до этого — с умершим недавно дедушкой, который в малыше души не чаял. Хосоку в тот нелёгкий день крупно повезло. У одного из полицейских родственник был директором образцово-показательного детского дома, шефами которого являлись военные. Порядки там были строгие, зато и отношения между детьми ровными и дружелюбными. Потянулись годы, может и не самые счастливые, зато наполненные учёбой, спортом и тайной страстью — танцами, которым отдавалась каждая свободная минутка. Чон мечтал поступить учиться на хореографа, но с горечью понимал, что без поддержки семьи у него ничего не получится, поэтому плюнул на мечту и поступил в военную академию, отлично сдав все тесты, и принялся ожесточённо вгрызаться в учёбу. На первом курсе его и настигло второе предательство, после которого он стал видеть в женском поле только объекты для удовлетворения мимолётных чувственных порывов. Ё На была очаровательной девушкой с потрясающей фигуркой и звонким смехом. Они познакомились случайно в одной из увольнительных Хосока и он пропал, влюбившись насмерть. Только потом он начал замечать неладное, когда в её речи стали проскакивать намёки на дорогие подарки, которые Чон на свою хоть и повышенную, но небольшую стипендию позволить себе никак не мог. Академия, где он учился, была довольно элитным местом, куда брали далеко не всех желающих. Сам он попал туда по льготе, как сирота и победитель областных соревнований по боевым единоборствам и лишь после осознал, что его однокурсники имеют очень уважаемых и обеспеченных родителей. Видимо, расчётливая девица решила, что убила бобра, встретив красивого и весёлого курсанта, но когда он ей искренне выложил всю свою подноготную, брезгливо сморщилась и заявила, что не собирается больше встречаться с бесперспективным сыном наркоманки, да ещё и намекнула, что есть запасной вариант. Как он сдержался и не ударил её, Хосок не знал и сам. Видимо в мозгу четко отпечатался запрет учителя — не трогать того, кто слабее тебя. И даже напиться он не мог — правила в академии были очень жёсткими и вылететь можно было из-за любой ерунды, а заступиться за него было некому. Поэтому оставалось только скрипеть зубами и налегать на учёбу в стремлении забыться. Всё шло довольно неплохо. Чон с отличием закончил академию и был распределён в элитное подразделение спецназа, вот только женщины, как существа, достойные любви и доверия, были хладнокровно вычеркнуты из его жизни. Но потом случился довольно неприятный инцидент, связанный с финансами, и командир подразделения, которому жутко не нравился слишком независимый, борзый и находящийся на хорошем счету у вышестоящего начальства новичок, поспешил подставить не ожидавшего такой подлости Хосока. И всё может быть обошлось бы, да вот только у парня сорвало все тормоза, он избил подлюгу до полусмерти и тут же вылетел из армии с волчьим билетом. Тут-то и нашёл его бывший подчинённый, сержант Ким Сокджин, который оказался внезапно очень непростым перцем и предложил выгодную должность в своей фирме. Змей долго отнекиваться не стал, потому что или так, или идти в наёмники, ведь у него не было теперь ни профессии, ни дома, ни особой цели в жизни. Постепенно всё стало налаживаться — его боевые навыки не простаивали, парень приобрёл достойное жильё, хороший доход и двух друзей, которые постепенно настолько влезли в душу, что с лёгкостью заменили несуществующую семью. Вот только отношение к женщинам стало ещё более циничным. Он порхал от одной к другой подобно бабочке, опылявшей красивые цветы, нигде не задерживаясь, и только усмехался, слушая сварливые пророчества Юнги о том, что на каждую хитрую попу найдётся хрен с винтом и Хо когда-нибудь доиграется. Вот, кажется и доигрался… Ён Джи ему совсем не верит, хоть и не противится ласкам и поцелуям. А тут ещё так некстати в голове всплывает их с другом дурацкий спор, узнав о котором она может напридумывать себе всё что угодно. Ладно, она права, вот поймают долбанного сталкера, тогда и будут разбираться в своих непростых чувствах. А пока нужно делать всё, чтобы приручить строптивую девицу и как можно крепче привязать её к себе. И он делает. Делает внезапные, но всегда искренние комплименты, от которых она краснеет и бурчит что-то себе под нос. Делает маленькие приятные сюрпризики типа букетика цветов или коробочки свежих пирожных к чаю, которым она всегда радуется, как маленькая девочка. Он бы подарил и что-нибудь посущественнее, да знает, что будет послан и хорошо, если не матом, в этом Ён Джи ничуть не уступает своей до ужаса принципиальной сестрице. Сразу видно, чьё воспитание. Обнимает, будто невзначай, целует при каждом удобном случае и с трудом держит себя в руках. Иногда у Чона складывается такое ощущение, будто внутри его души прорвало плотину и вся нерастраченная за долгие годы нежность льётся теперь бурным потоком, грозя затопить девушку. Ён Джи в растерянности. Циничный и насмешливый Змей словно испарился после их такой спонтанной близости, а этот новый Хосок до боли напоминает ей милого оппу из прошлого. Вот только она больше не наивная глупая девчонка и верить ему не спешит.***
Звонок от охраны Ён Джи застаёт Чона посреди важного совещания. Он тихо извиняется и под недовольным взглядом замещающего генерального Юнги быстро выходит в коридор. — Шеф, она пропала! Пошла из столовой в туалет, а назад не вернулась! Мы уже все этажи оббегали. Телефон не отвечает. Хо стискивает зубы и с трудом заталкивает поглубже подступившую волну паники. Закушенная до крови губа приводит его в чувство. Голова начинает работать быстро и чётко, ненужные сейчас эмоции тут же отбрасываются в сторону. Он даёт своим людям указания и заходит в секретное приложение на своём навороченном смартфоне. Красная точка, изображающая Ён Джи, медленно движется в сторону выезда из города по объездному шоссе. Что ж, игра началась, и впутывать в это дело полицию Змей не станет…***
Ён Джи приходит в себя медленно. Перед глазами всё плывёт и качается и только через несколько минут она осознаёт, что находится внутри едущего куда-то фургона, привязанная к твёрдой полке намертво так, что и пошевелиться нельзя. Значит, поганый сталкер всех обхитрил и всё-таки её похитил. Она мотает головой из стороны в сторону и с облегчением убеждается, что серьги с начинкой всё ещё на ней, да и сумка валяется на полу, так что нужно взять себя в руки, успокоиться и просто ждать, когда хищный Змей придёт за ней. А до этого постараться не спровоцировать своего похитителя на нежелательные действия и, если получится, разузнать, чего он так к ней прицепился. Они едут довольно долго, пока девушка не слышит, как в кабине кто-то громко чертыхается и скорость сразу резко возрастает. Слышится визг тормозов, глухой удар и фургон останавливается, проехав по инерции ещё несколько метров. Дверца распахивается и Ён Джи щурится от ворвавшегося в полумрак яркого солнечного света. Сильные руки быстро ощупывают её тело, слышится щелчок выкидного ножа и уже в следующую секунду она со стоном поднимается с жёсткого ложа. Хосок принимается растирать ей затёкшие от долгого нахождения в неподвижности ноги и Ён Джи с удивлением видит, как сильно дрожат его длинные пальцы. Потом парень всё-таки не выдерживает, хватает её в охапку и крепко прижимает к себе. — Ну чего ты, я в порядке, — порывисто шепчет она, успокаивающе поглаживая его по спине. — В этот раз даже почти не испугалась. Он чем-то меня усыпил, голова до сих пор кружится. Надеюсь, сегодня не сбежал? — Прости меня, прости, — Хосок будто не слышит, рвано дыша около её уха и пытаясь взять себя в руки. Сердце словно вырвали, и вставили на место только тогда, когда он увидел свою малышку живую и невредимую. Вот поэтому он и не хотел ни к кому привязываться, слишком велик страх потери. — Я опять еле успел… — Ну успел же, чего ты сокрушаешься? Никто меня не бил и не насиловал, хотя, думаю, в планах у этого сумасшедшего ублюдка что-то такое и было. Прежде чем меня вырубило, он всё повторял, что я грязная шлюха, изменила ему и теперь должна быть жёстко наказана. — Вот сейчас мы у него и спросим, — Ён Джи вздрагивает от того, как резко меняется и становиться холодным его голос. Они вместе выходят из фургона и садятся в машину Хосока. Девушка краем глаза цепляет еле шевелящееся тело на заднем сиденье второй машины и брызги крови на сухой земле обочины, но её это мало волнует. Из-за этого подонка она больше месяца ходила с оглядкой, боялась каждой тени и чувствовала себя в безопасности только рядом с Чоном, так что если ему и разбили нос, то и поделом. Её сталкер наглый, очень наглый и на сто процентов уверен в своей правоте. Хоть Хосок и не хотел, чтобы она присутствовала при допросе, Ён Джи упёрлась рогом и он сдался. — А, явилась, сучка? Позлорадствовать решила вместе со своим трахалем? Жаль, что я не успел разложить тебя у тебя дома, — симпатичное лицо искажается в некрасивой гримасе. — Мужчина, я вас знать не знаю, — странно, но он не вызывает в девушке ничего кроме брезгливой жалости. Парень явно болен и нуждается в медицинской помощи. Из полных ненависти выкриков вырисовывается следующая невесёлая картина. Родители развелись из-за того, что мать Тэ Уна завела себе молодого любовника и это плохо сказалось на и так довольно нестабильной психике подростка. Немотивированные приступы агрессии и полный игнор проблемы со стороны отца привели к тому, что он довёл мать до депрессии и попытки самоубийства. Дело прикрыли, Тэ Ун стал ходить на приём к психиатру. Умный и хитрый парень так заморочил голову довольно недалёкой тётеньке, что она посчитала возможным доложить в полицию, что опасности для общества он не представляет. Он жил себе тихонько, учился на программиста, пока не увидел в университете первокурсницу, до ужаса похожую на мать в молодости. Старый триггер сработал и на выходе получился настоящий маньяк. Сначала, пока Ён Джи жила с сестрой, он наблюдал издали, а потом вдруг отчего-то решил, что у него на объект своего нездорового внимания есть все права и понеслось… — Что с ним будет? — тревожно спросила девушка, глядя на то, как от грязноватых откровений у Хосока гневно сжимаются челюсти. — Я бы предпочёл прикопать. Нет человека — нет проблемы, — совершенно серьёзным тоном произнёс тот. — Расслабься, это чёрный юмор. Так как Джин-хён и я решили не впутывать полицию, поместим его в частный сумасшедший дом не в Корее. Я знаю один подходящий, оттуда он выйдет только тогда, когда полностью излечится. Так что не жалей его, он бы тебя не пожалел. — Через два дня онни возвращается. Хочет, чтобы я с ними жила, так что завтра съезжаю к себе, — со вздохом говорит Ён Джи, машинально потирая следы от верёвок на тонких запястьях. — Давай поговорим об этом дома. Ты устала, малышка, — тихо отвечает он и девушка согласно кивает, совсем не замечая, как он сжимает руки в кулаки и кусает многострадальную губу, чтобы не начать её отговаривать. Потом, всё потом, она и так сегодня многое пережила. Несмотря на слабые протесты, он дает Ён Джи успокоительное, ждёт, пока она выползет из ванной, обрабатывает немногочисленные ссадины и синяки и ложится рядом, крепко обнимая. Повозившись, девушка утыкается носом в его грудь и чувствуя знакомый запах, потихоньку засыпает, слегка вздрагивая в полусне от пережитого. Утром он просыпается от негромкой возни у шкафа. Мелкая упрямица решила не ждать разговора и тихонько шуршит, складывая в сумку свои немногочисленные пожитки. — Ты втихую сбежать собралась, Ён Джи? — за привычным насмешливым тоном прячется очень многое, но ей настолько не по себе, что девушка совсем не замечает боли в чужом голосе. — А о чём нам разговаривать? — как можно бесстрастнее роняет она, специально не поворачиваясь, чтобы не выдать своего развинченного состояния. — Например, о моём предложении встречаться, — в глубине души разгорается огонек раздражения, подпитываемый её непередаваемым упрямством. — Знаешь, я решила не мучиться. Давай не будем начинать то, что очень скоро закончится. Да, сейчас я тебе нравлюсь, да, у нас был шикарный секс, по крайней мере у меня, сравнивать-то ведь не с чем. Но мы слишком разные, Хосок, и это не изменить. Я не хочу, чтобы мои первые серьёзные отношения были кислотными и больными, а они таковыми будут стопроцентно. Я не настолько наивна, чтобы верить, что смогу переделать взрослого человека, а с изменами мириться — не моё. Так что прости, но я отказываюсь. — А чего же ты хочешь от отношений? — за своими переживаниями и попытками не разрыдаться девушка не слышит, как он тихо встаёт с постели и бесшумно двигаясь, как большой кот, крадётся к вредной «добыче». — Любви. Доверия. Верности. Заботы. Свадьбы и детей. Всего и сразу. Ты не поймёшь, — слёзы всё-таки текут по щекам, оставляя влажные дорожки и желание оказаться отсюда как можно дальше. — Ах ты маленькая дурочка! — Сильные руки ловко ловят и крепко прижимают к груди слабо отбивающееся тельце. — Чего ревёшь-то? Тшш, глупышка, успокойся. Опять надумала себе всего и сразу. Никуда я тебя теперь не отпущу, и не надейся. Почему ты думаешь, что я не в состоянии тебе всё это дать? Люблю я тебя, нервомотательница, уже все давно это поняли кроме тебя. — Правда? — сердце пропускает удар, а потом бешено колотится в груди. Она неверяще поднимает глаза и встречается с абсолютно серьёзным взглядом тёмно-карих глаз. — Правда-правда, — на его губах расцветает нежная улыбка и парень легонько целует покрасневший носик. — Можешь не верить, бегать от меня сколько хочешь, но знай, что далеко не убежишь — всё равно поймаю и зацелую. И про измены не волнуйся — меня твоя сестра сразу расстреляет, а Джин-хён добьёт. — Всё бы тебе шутить. — Я не шучу. Хочешь — завтра же поженимся? — Не хочу. Маленькая я ещё для женитьбы, — привычно язвит она в ответ, шмыгая носом. — Романтики хочу, свиданий на крыше и небо в алмазах. — Всё, что только захочет моя малышка и ещё немного. Только не бросай меня. В третий раз я не выплыву, — говорит Хо загадочную фразу и только потом, через два месяца вполне серьёзных отношений Ён Джи узнаёт, что же он имел ввиду… Тогда же она отпускает себя и тоже признаётся, зажигая в любимых глазах те самые счастливые звёзды.***
Онни с новоиспечённым муженьком приезжают вечером и парочка друзей вместе с всё ещё не верящей своему счастью Ён Джи едут встречать их в аэропорт. Юнги почему-то всё время ухмыляется и бросает загадочные фразы в стиле: «А я тебе говорил». Хосок досадливо морщится, но при взгляде на притихшую рядом Ён Джи губы каждый раз самопроизвольно разъёзжаются в глупой счастливой улыбке. Ю Джин выглядит загорелой и до одури счастливой, а Сокджин — до ужаса самодовольным. Он то и дело обнимает свою бывшую «серую мышку» и обменивается с ней таинственными улыбочками. В загородном доме их уже поджидают Тэхён и его Шин Хе, которые вызвались проследить за ужином. Когда на широком блюде подают свежайшие морепродукты, Ю Джин вдруг бледнеет и выбегает из-за стола. Встревоженная Ён Джи несётся за ней и слышит доносящиеся из туалета характерные звуки, а потом и успокаивающий голос Джина. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — лукаво улыбаясь, спрашивает она сестру, поймав её за чисткой зубов. — А ты мне? — парирует та, пальцем указывая на свеженький засос, слегка выглядывающий из выреза блузки. — Ты первая! Неужто я наконец дождалась вожделенных племянников? — Угу. Накаркала я перед свадьбой. Двойня у нас, четыре с половиной недели. Муженька просто распирает от гордости. Что у тебя с ловеласом? — Любовь до гроба, дураки оба, — весело скалится Ён Джи. - Онни, я его уже пять лет люблю. Не волнуйся, всё будет хорошо. А если что, ты же отстрелишь ему яйца? — Замётано! — в комнате ещё долго звучит звонкий девичий смех.***
— У всех семья, дети, девушки любимые… А у меня только ты, малышка, — грустно бормочет Юнги, проводя пальцами по дорогой кожаной обивке сиденья. Радости от выигрыша нет никакой, но пари есть пари. Он тихо смылся от развесёлой компании и теперь сидит на смотровой площадке в компании своего нового кабриолета и невесело смотрит в бархатную глубину ночного неба с яркой россыпью звёзд. — Тоже хочу! В небе мигает и падает звезда… Юнги прикрывает глаза и вздрагивает от звука знакомого с детства бабушкиного смеха. «Пить надо меньше, уже глюки ловлю. Стоп, но я же вроде не пил», — сердито думает он и не подозревая, что его сокровенное желание скоро исполнится. А где-то в многолюдном городе одна милая тренерша сладко вздыхает и переворачивается на другой бок. И снятся ей сильные руки и тёмные хитрые лисьи глаза…
Примечания:
Не бечено пока, бетка экзамены сдает.
UPD. Бетка снова на коне, юху, товарищи!
