Эта девочка

— А что будет написано на вашей могиле? — Как обычно, — лорд был слишком поглощён приключением английского бестолкового повесы и его умного дворецкого, чтобы прислушиваться к словам этой девочки. — Обычный лорд, жил обычной жизнью и умер обычной смертью? — Прости? — он всё же поднял глаза от книжки, озадаченный её словами. Она лежала на ковре перед камином в библиотеке, разложив перед собой тетради, и задумчиво грызла ручку, решая алгебру. За последние две недели эта картина стала привычной. Поначалу лорд пытался бороться: мягко говорил о том, что делать уроки, лёжа на животе, нехорошо. Что она может испортить себе зрение и осанку. Эта девочка вздыхала, брала свои тетрадки и исчезала. А следующим вечером приходила и снова раскладывалась перед камином. На четвёртый день он сдался. На седьмой — перестал обращать внимание на тихое шебуршание в кабинете. На десятый привык. Привык к шелесту бумаги, скрипу карандаша и тихим вздохам, когда очередная задачка не сходилась с ответом. Она не мешала разговорами. До этого вечера. — Вы хотите сказать, что не придумываете себе эпитафии? — удивилась эта девочка. — Эмм… вообще-то, нет. Определённо, нет. — А я придумываю. Например: «Здесь лежит эта девочка, она всегда быстро принимала решения». А на прошлой неделе было: «Эта девочка была забыта своим отцом и умерла от горя». А сегодня: «Эта девочка так и не научилась решать уравнения с двумя неизвестными». — Это пройдёт со временем, — утешил её лорд. — Идея «Я умру — вам же хуже будет», как правило, покидает мозги после того, как подростковый возраст остаётся в прошлом. — Что вы знаете о подростковом возрасте? — Только то, что надеялся ещё много лет не знать о нем ничего. — Бедный лорд, — сказала она насмешливо. — Жили себе спокойно, ничего не делали и вдруг стали папочкой. — Никаких папочек, — подпрыгнул он в кресле. — Ну хорошо, дядюшкой. — Детка, давай с тобой договоримся. Ты просто гостья в этом доме. Безусловно, я не ожидал знакомства ни с тобой, ни с твоим ненормальным гувернанткой. Но мы же воспитанные люди. Мы умеем с честью держать удары судьбы. Поэтому какое-то время мы просто поживём под одной крышей и постараемся не мешать друг другу, ладно? — Как я могу вам мешать, если вы ничем не заняты? — Я читаю книгу. — Это вы от скуки просто. Потому что ваша дама… — как там её? — мисс Мартимер — покинула Лондон и уехала на курорт. Вы не работаете, у вас нет хобби, у вас нет целей и задач. — Дорогая, не думаю, что ты в компетенции давать оценку моему образу жизни. — Между прочим, английская аристократия потому и находится в такой заднице, что её представители отказываются менять праздный образ жизни на более деятельный. — Ты не в первый раз уже говоришь об англичанах так, словно сама к ним не относишься. Где ты выросла? — Да здесь же, — она тихо засмеялась. — Просто Анастасия — француз. И он всегда говорит «Эти англичане». А папочка итальянец. — Папочка итальянец, а ты — англичанка? — Может мама у меня из Туманного Альбиона, как вы думаете? — Я ничего не знаю о твоей маме. А что о ней знаешь ты? — О, я думаю, что она — принцесса фей, и улетела в волшебную страну. Лорд встал из-за стола, с сожалением подумав о приключениях английского повесы и его умного слуги, прошёл по кабинету и присел перед этой девочкой на корточки. Она смотрела на него серьёзно и спокойно. — Ты правда ничего не знаешь о своей матери? — Судя по всему, у неё появлялись веснушки по весне. И были ямочки. Видите? — она улыбнулась, и на её щёчках появились ямочки. — У папы такого нет. А у меня есть. — Малышка, всё это очень печально. — Да не очень. Насколько хороша ваша сестра в постели? — Ты понимаешь, что задаёшь дикие вопросы? — О, простите. Я ничего не знаю о правилах этикета в рамках одной семьи. Такое нельзя спрашивать у брата про сестру, да? — Да. — Ну в любом случае, папа вернётся за мной максимум через две недели, вы не переживайте так, — и она снова уткнулась в свои тетради. Он несколько секунд смотрел на её спутанные кудряшки, удерживая внутри себя желание погладить её по голове. Она была странной и необщительной, и старалась редко попадаться ему на глаза днём, только тихонько приходила в его кабинет по вечерам. Лорд был добрым человеком. А ещё он был старшим братом. А старшие братья — это совершенно отдельная категория людей. Они всегда настороже, потому что знают не понаслышке, что от девчонок того и жди всяких пакостей. А ещё они всегда чувствуют свою ответственность перед этим миром за благополучие маленьких противных задавак. — Как тебя зовут? — тихо спросил он её. Она раздражённо дёрнула острым плечиком: — Не мешайте мне делать задание, мой лорд. Разве вы не знаете, как важно образование для современных женщин? — Это я тебе мешаю? — возмутился такой наглости он. Она не ответила, погружённая в алгебру. Лорд встал, снова сел за стол, но книгу в руки уже брать не стал. Он просто смотрел на огонь в камине и мечтал о том, что собственноручно придушит Хельгу по её возвращению. Он злился на сестрицу вовсе не за то, что она прислала эту девочку к нему — слава богу, хоть на это мозгов хватило. А на то, что она выкинула ребёнка из жизни своего мужа, не потрудившись внятно объяснить малышке, когда её заберут. Наверное, нелегко чувствовать себя игрушкой в руках взрослых. — Что вы делаете? — спросила эта девочка. — Читаю. — Неправда. Вы просто сидите и смотрите в одну точку. — Я думаю. Она встала, потянувшись, словно котёнок. — Вот просто сидите и целенаправленно думаете? — удивилась она. — А вам не скучно? — Нет. — Англичане очень странные, — убеждённо произнесла девчонка. — Мне бы было скучно просто сидеть и ничего не делать. — Как тебя зовут? — А про что книжка? — Про одного родственника моего дворецкого. — Про родственников Дживса написана книжка? — И даже не одна. — О, — она на мгновение притихла, впечатлённая. Лорд слишком хорошо знал свою сестрёнку, чтобы надеяться, что это продлиться долго. И, действительно, она тут же спросила: — А этот его родственник… Он кто? Герой? — Нет, тоже дворецкий. В семье Дживса все дворецкие. — Странная нация, странные книги, — она покачала головой.