утро полины продолжается сто миллиардов лет.

       зачем мотыльки летят на свет? даже в науке нет однозначного ответа. ситуация, когда какой-либо объект стремится к тому, что излучает свет, называется фототаксис. известно, мотылёк, прилетевший к свету, погибает. а мы немного все мотыльки.       самое тяжелое, что человек может принять — это не таблетка успокоительного и не внутривенная инъекция… и даже не предательство или расставание. это не ненависть со стороны близких или родных. это смерть. хотя бы по причине того, что мы становимся полностью парализованы, а сознание сковывается пеленой ледяного холода. наступает вечная зима. лёгкие отказываются функционировать в привычном понимании, а мысли перекрываются вопросами, сводящиеся к одному, но самому важному: почему? почему именно со мной и сейчас?       её звали лёва. (конечно, в паспорте было совершенно иное имя. но я до сих пор не могу воспринимать его как её.) постоянно рыжие небрежные волосы, они постоянно пытались закрыть часть глаз. перекрытие настоящих эмоций. хотя, как сейчас, помню один из эпизодов. мы стояли на балконе очередной небрежной девятиэтажки, и она мне рассказывала про то, как мечтает о таком счастье, способном исцелить душу и больше не думать о чём-то, что сожжет всецело.       мы познакомились в социальной сети. я тогда маялась в очередном из приступов ангедонии. и мне не с кем было распить вино. не считаю правильным заменять лекарственные препараты алкоголем. однако, тогда было просто напросто всё равно.        уже спустя сутки, мы сидели на лавочке в центре города и о чем-то беседовали, будто знали друг друга уже много лет.       не восприимчивость к уюту, но попытки окружить себя тёплыми людьми. не скажу, что мы были чем-то большим, но своим младшим двоюродным братом я могла назвать её. не сестрой. всё верно, читатель. это вовсе идёт не из-за каких-то гендерных штук, а просто так нужно. самой вселенной.       как дворняга преданный. лучшее описание тебя .захожу в социальную сеть, в сообщения. мне говорят, что ты умерла. повесилась на ремне во дворе школы. не верю. в голове прокручиваю общие эпизоды. например, как мы бежали от охранников и собак на полузаброшенном заводе. именно там, твои небрежные локоны, спутались в клочок, что ты решила вновь их постричь. хотя были мысли отпускать. не судьба. как пытались найти деньги, чтобы на пару раскурить дешёвые сигареты, с дурацким названием «кресты». сидели тогда напротив сизо. а ещё были озвучены тобой мысли, что пора искать отца и насколько важно. а как ты потащила на один из судьбоносных рок-концертов в моей жизни? ведь, сама того не ведая, запустила отправной механизм.       столбы фонарей на всех местах. караульные вышки. оскалы собак. внутренние дворы. старые бараки. грязный волгоградский снег. никогда уже теперь не забуду: тяжело, вязко, навсегда. о тебе и про тебя.       царство небесное? а я не могу до сих пор сказать, что тебя нет. ну вот нет в этом мире и всё. может быть, просто уехала автостопом? барнаул? челябинск? санкт-петерург? астрахань? чебоксары?       несмотря на то, что я нашла в себе силы съездить к тебе на могилу, мозг отказывается верить в случившееся, а сердце – тем более. даже нет сил говорить в прошедшем времени. и это не означает, что мы были навеки. просто ты уже поселилась как-то особенно в сердце. и даже не видя тебя лет сто, я не смогу поверить, что тебя в этом мире не существует уже больше.       в который раз говорю, нет, у меня друзей, а есть люди из категории "семья". а, как известно, семью хоронить тяжелее всего.       утро полины продолжается сто миллиардов лет.       

а если там и вправду бог - ты всё же вспомни, передай ему привет.